Фрэнки, Персик и я - Маккомби Карен - Страница 14

О боже... Я ненавидела, когда моя мамочка вот так меня отчитывает. В эти мгновения я казалась себе не старше близнецов. Чувствуя, как багровеют щеки, я устремила взгляд на полоску моря за огнями машин. Даже близнецы, казалось, почувствовали мамино раздражение и замолчали. Наконец после трехсекундной паузы мама заговорила снова:

— Помнишь, ты спрашивала в тот вечер о своем дедушке?

Искоса глянув на нее, я кивнула.

— Так вот, я подумала, может быть, у твоей бабушки сохранились какие-нибудь его письма или подарки?

Мое сердце глухо забилось, как будто что-то тяжелое опустилось в моей груди.

— Дело в том, — продолжала мама, — что мне досталось несколько коробок ее личных вещей, которые я забрала из ее дома после ее смерти. Сейчас я не могу припомнить, что именно там было, потому что находилась не в самом хорошем настроении, когда разбирала ее вещи, так что, может быть, я чего-то не заметила.

— И ты ни разу не заглядывала в эти коробки все эти годы? — Я задохнулась от изумления.

Неужели она так нелюбопытна? Неужели ей было неинтересно попытаться узнать больше о своем собственном отце? О своем собственном прошлом?

— Я боялась, что это огорчит меня.

Итак, я снова сделала неверные предположения. Ну хорошо, мама не очень много думала о своем отце, которого никогда не знала, но она очень переживала после смерти матери, которую любила, и тосковала по ней. Какая же я дуреха!

— Если ты найдешь что-нибудь, это будет здорово, — улыбнулась я, — но ничего страшного, если этого не случится.

— Хорошо! — Мама улыбнулась в ответ, радуясь, что мы снова помирились. — Когда у меня выдастся свободная минута, я все там пересмотрю.

Да уж, теперь найти свободную минуту стало большой проблемой.

Между приведением комнат в порядок, попытками отбить у отца желание уничтожить остатки дома с помощью кувалды и постоянным наблюдением за близнецами, чтобы те не искусали, не изрезали или еще как-нибудь не искалечили друг друга, может быть, лет через десять мама и выберет для этого свободную минуту...

Глава 9.

Дорога в Сахарную бухту

У меня есть два кристально четких воспоминания детства.

Первое — пронзительный крик мамы: «Нет! Не смей брать это в рот!» — когда мне было около трех лет и я решила попробовать на вкус слизняка.

Второе — день, когда мы с Фрэнки и тетей Эсме поехали в Саутенд (нам с Фрэнки было около четырех).

Я не могу вспомнить много о самой поездке, но помню, как мы с Фрэнки сидели в вагоне на обратном пути и сравнивали сокровища, которые нашли на берегу моря. Добыча Фрэнки включала дохлую морскую звезду, большую палку и камень в форме задницы (нам казалось, что очень похоже). Оба мои кармана были битком набиты морскими раковинами, а в сумке лежал помятый кусок оловянной фольги, который, по моему глубокому убеждению, оторвался от хвоста русалки. Поэтому я категорически отказывалась отдать его тете Эсме, которая собиралась бросить его в мусорное ведро.

С тех пор мне нравилось собирать блестящие, отполированные ракушки, хотя приносить их домой было опасно: Джейми и Джейк могли просто съестьих.

После дивного утреннего шопинга (то есть прогулки в аптеку, парикмахерскую и самое маленькое в мире почтовое отделение) мама, я и близнецы вернулись домой пообедать и обнаружили, что за время нашего отсутствия папа пробил кувалдой стену и повредил водопроводную трубу. Я думала, что мама возьмет эту кувалду и ударит ею папу, но вместо этого она надела близнецам резиновые сапожки, дала им по тосту с вареньем и разрешила поиграть в луже посреди столовой. Через двадцать минут, когда близнецов уложили для дневного сна, явился срочно вызванный водопроводчик, и я, оставив швабру, незаметно отправилась на берег.

Сначала я коротала время, сидя на песке и посылая сообщения всем моим подругам. «Тоскливо, жарко, скучаю. Что делаешь? Люблю. Стелла».Я старалась не думать о том, что в четвертый раз посылаю эсэмэски Лорен, Элени и Парминдер, но не получила от них ни строчки после шквала субботних посланий. (Я извиняла Нейшу, поскольку она только вчера написала мне.)

Закончив с посланиями, я некоторое время чертила пальцем на песке непонятные рисунки, а потом стала рассматривать публику. Много семейств загорало на песочке (их кожа постепенно меняла оттенок — от розового до омарово-красного), несколько малышей радостно закапывали в песок своего товарища, не обращая никакого внимания на его крики. Группа приехавших на один день отдыхающих плескалась на мелководье, производя такой шум, как будто их было как минимум сто, а не десять. Я заметила здесь даже парикмахершу «Кампании стелистов», которая шла на высоких каблуках, утопая в песке, в сопровождении двух маленьких собачек, казавшихся уменьшенными копиями ее белокурого начеса (она кивнула мне, но я сделала вид, что смотрю в другую сторону).

Потом я легла навзничь и стала следить за чайками, проносившимися в воздухе, но у меня начала кружиться голова. Так что я встала и побрела по берегу, подбирая понравившиеся ракушки и изредка останавливаясь, чтобы поглазеть на фургоны парка развлечений, разгружавшиеся на набережной, а потом вдруг стремительно побежала вдоль берега. Прямо передо мной поднимался высокий утес, по которому в траве вилась тропинка. Держа руку козырьком над глазами, я взглянула на два указателя, прибитых над коротким пролетом бетонных ступенек, ведущих с берега к началу тропинки. Один из указателей был сделан из металла, на котором красными буквами по желтому фону было написано: «Приморский кемпинг». Вторая дощечка с надписью была деревянной, выцветшей и трудночитаемой.

«...ахарная ...ухта...» — пробормотала я про себя, потом быстро взбежала по ступеням (ракушки в карманах стучали друг о друга), для того чтобы лучше рассмотреть надпись.

Сахарная бухта.

Пока мои мозги еще переваривали информацию, ноги уже приняли решение — выцветшая стрелка под выцветшей надписью указывала на тропинку, ведущую через утес. Туда и понесли меня ноги.

Через пять задыхающихся минут я была на вершине мыса и смотрела на захватывающий пейзаж... Домики на колесах. Ну да, передо мной расстилался кемпинг, но когда я повернулась в противоположную сторону и посмотрела туда, откуда пришла, передо мной открылся замечательный вид на городок и переполненный пляж. Справа у берега покачивались мачты маленьких суденышек.

«Арррр!»

Я резко повернула голову на этот ужасный звук и увидела огромную чайку. Она разглядывала меня с крыши вагончика.

— Арррр тебе самой! — ответила я, стараясь понять, не та ли это чайка, которая вчера угощалась пирожным.

Огромная птица медленно расправила крылья, взлетела с крыши и, похоже, направилась прямо ко мне. Я довольно сильно струхнула и почти уже готова была развить бешеную скорость, бросившись назад по крутой тропинке, когда птица лениво сделала круг и исчезла за металлическими крышами в направлении... да, в направлении Сахарной бухты, как решили мои кроссовки, если не рассудок. Пробежав мимо ряда белых, кремовых и серых домиков на колесах, я внезапно замерла на месте.

Сахарная бухта извивалась внизу, маленькая и такая синяя, как те бухты на Карибах, которые показывают в воскресных программах по телику. Берег выглядел так, как будто кто-то (очень большой) просыпал тонны сахара по краю покрытых травой холмов, устремлявшихся вниз навстречу волнам (наверное, именно поэтому ее так назвали). И самое странное — на берегу было пустынно: ни лотков с мороженым, ни орущих детишек, ни даже замков из песка. Как получилось, что никто из отдыхающих не добрался сюда? Неужели они не смогли оторваться от притягательной силы шезлонгов, сахарной ваты и общественных туалетов?

Или, может быть, их пугало близкое соседство этого дома?

Того самого большого дома, о котором мне вчера рассказывала старая леди... Он возвышался передо мной, фантастический, величественный и обветшалый, как гибрид свадебного пирога и жилища «Семейки Адамсов». Я была немного испугана его видом, но, к счастью (или к несчастью — зависит от точки зрения), мои ноги были гораздо храбрее меня и начали пробираться к дому по усыпанной гравием тропинке.