«Морская волшебница», или Бороздящий Океаны - Купер Джеймс Фенимор - Страница 99

— Прощай же, Эудора, — раздался суровый и печальный голос контрабандиста. — Медлить больше нельзя, мои люди уже проявляют нетерпение. Если судьба не приведет меня больше к этим берегам, не забывай тех, с которыми ты так долго делила радость и горе!

— Нет, нет, постой!.. Не покидай нас так быстро! Оставь мне мальчика… оставь хоть какую-нибудь память о прошлом кроме этой боли!

— Час пробил. Ветер свежеет, а с этим шутить нельзя. Для твоего же счастья лучше, если никто не узнает о бригантина. А ведь если мы останемся, не пройдет и нескольких часов, как сотни любопытных из города будут глазеть на нас.

— Что мне до них! Ты не можешь… не можешь покинут меня вот так!

— Я бы с радостью остался с тобой, Эудора, но дом моряка — это его судно. И так слишком много драгоценного времени потеряно. Еще раз — прощай!

Девушка в отчаянии озиралась вокруг. Казалось, он быстрым, торопливым взглядом своих темных глаз хотела разом окинуть все, что есть на земле прекрасного.

— Куда ты поплывешь? — спросила она, понизив голос почти до шепота. — Куда поплывешь и когда вернешься?

— Я плыву туда, куда ведет меня моя счастливая звезда. Быть может, я не вернусь долго, быть может — никогда! Прощай же, Эудора… Будь счастлива среди друзей, которых тебе дала судьба!

Глаза девушки, вся жизнь которой прошла на море, заблестели еще ярче и тревожнее. Она схватила руку контрабандиста обеими руками и невольно стиснула ее изо всех сил. Потом она широко раскрыла объятия и порывисто прижала к себе неподвижного моряка.

— Мы поплывем вместе! Я твоя и ничья больше!

— Ты сама не понимаешь, что говоришь, Эудора! — произнес Бороздящий Океаны, тяжело дыша. — У тебя здесь отец… подруга… муж…

— Нет, нет! — воскликнула обезумевшая девушка, махнув рукой в сторону Алиды и Олоффа, который сделал к ней несколько шагов, словно спешил спасти ее из пропасти. — Я твоя, твоя!

Контрабандист высвободился из ее судорожных объятий и сильной рукой держал девушку, отстранив ее от себя, а сам пытался совладать с бурей страсти, бушевавшей в его душе.

— Подумай, подумай еще, — сказал он. — Ты хочешь разделить судьбу отверженного, которого преследует закон, которого гонят и презирают люди!

— Я твоя, твоя!

— Корабль будет твоим домом, бурный океан — твоим миром!

— Твой мир — это мой мир! Твой дом — мой дом! Твоя опасность — моя!

Из груди контрабандиста вырвался ликующий возглас.

— Ты моя! — воскликнул он. — Перед такими узами бледнеют права отца! Олдермен, прощай! Я буду обращаться с твоей дочерью лучше, чем ты поступил с дочерью моего благодетеля!

Легко, как перышко, он подхватил Эудору на руки и, прежде чем Ладлоу и Олофф ван Стаатс успели помешать ему, перенес ее в шлюпку. В тот же миг шлюпка отчалила вместе с храбрым мальчуганом, который от радости подбрасывал шляпу в воздух. Бригантина, словно поняв, что произошло, стремительно развернулась, и, прежде чем люди на берегу опомнились от удивления, шлюпка уже висела на талях. Контрабандист появился на полуюте. Одной рукой он обнимал Эудору, другой махал онемевшим от неожиданности людям на берегу, а девушка, все еще не пришедшая в себя, едва могла прошептать прощальные слова, обращенные к Алиде и отцу. Бригантина выскользнула из бухты и заплясала на волнах прибоя. Потом, забрав всеми своими парусами ветер, дувший с юга, и слегка изогнув под его напором свой красивый и стройный рангоут, бригантина понеслась прочь, оставляя за собой пенящийся след.

День уже клонился к вечеру, когда Алида и Ладлоу ушли с лужайки перед виллой. Еще час им был виден темный корпус бригантины, над которым белело облако парусов. Но вот низкий корпус скрылся из виду, а там и паруса один за другим исчезали вдали, и наконец на горизонте осталось лишь блестящее белое пятнышко. Оно помаячило там с минуту, а затем растаяло в воздухе.

Свадьба Ладлоу и Алиды была слегка омрачена грустью. Обоих глубоко заботила судьба уплывших на бригантине; одна питала к ним нежную любовь, другой — уважение, которое ему подсказывали чувства моряка.

Прошли годы, и не один месяц провели они на вилле, бросая тысячи тревожных взглядов на океан. В начале лета Алида каждое утро, проснувшись, спешила к окнам своего флигеля в надежде увидеть в бухте бригантину, стоящую на якоре. Но тщетно. Бригантина так и не вернулась; и хотя оскорбленный и раздосадованный олдермен тайно предпринял тщательные розыски по всему американскому побережью, он никогда больше не слышал ни о Бороздящем Океаны, ни о его несравненной «Морской волшебнице».