Золотая рыбка 2 - Фэйбл Вэвиан - Страница 47

Даниэль не успевает ответить, поскольку его зовут к телефону, а я предаюсь воспоминаниям. На дворе тогда стояла зима, мне казалось, я привязана к Крузу, со снисходительным пренебрежением относилась к Мартину, да и к себе самой. Бывали периоды, когда никого не хотелось видеть, так как меня терзали вопросы, на которые могла ответить только я сама. По ночам часами валялась без сна в жаркой постели и клацала зубами от холода. Круз отдалялся, а вместе с ним отодвигались, отходили в необозримую даль все радости жизни. Подобно энтомологу, я как булавкой пронзала взглядом каждого, кто попадал в поле зрения, но что-то самое важное все время ускользало от внимания. Потребовалось как следует разобраться в себе самой, чтобы наконец ухватить это важное. Просто-то оно просто, но ведь не значит, что легко…

Покончив с ужином, я закуриваю и вместе с дымом отгоняю воспоминания о прошлом. Тут возвращается и главный объект моих размышлений, но за стол не садится. Если до сих пор мы делали вид, будто никуда не торопимся, то теперь всячески доказываем обратное…

Даниэль бешено пришпоривает стальную лошадку «мазду», а я пытаюсь хоть чуть-чуть продлить безмятежно мечтательное настроение — подобно тому, как прихватывают впрок остатки ужина. Откинувшись на спинку сиденья, любуюсь профилем Даниэля. Лицо его расцвечивают световыми бликами и снова погружают в темноту мелькающие мимо уличные огни. Интересно, если любовь постепенно делает красивым в наших глазах любимого человека, есть ли предел этому процессу?

Внезапно Даниэль сворачивает к неосвещенной автостоянке у огромного здания заводского типа, и мы пересаживаемся в другую машину, на заднее сиденье. Если б мне достало глупости поверить, будто парадом командую я, то сейчас иллюзии мигом развеялись бы без следа. На переднем сиденье дурачится Луис, за рулем сидит молчаливый незнакомец. Шутки соседа он пропускает мимо ушей, да они и адресованы не ему и не нам, а самому себе. Луис постепенно раскаляется, прикоснись к нему — искры посыплются. Теперь-то я знаю, таким образом он заряжается храбростью. По-моему, метод, достойный подражания. Я чувствую, что начинаю успокаиваться, страх отпускает.

Дорога сворачивает к реке. На другом берегу высится бетонная стена с зарослями бурьяна внизу. Пейзаж отпугивает своей мрачностью, вокруг нет ни одной живой души.

Машина останавливается почти на том самом месте, где я когда-то обнаружила моторную лодку, и, едва только мы трое — Даниэль, Луис и я — выбираемся наружу, уносится прочь.

Меряю взглядом высоту ограды: к сожалению, она не стала меньше со времени нашей предыдущей встречи. Не успеваю я расправить крылышки, как Луис, метко прицелясь, забрасывает на стену крюк и поторапливает Беллока тычком в спину. Я хватаюсь за конец веревки.

Согнув ноги в коленях, я приземляюсь по ту сторону стены и перекатываюсь по земле. Даниэль не отстает от меня. Вот наверху появляется и Луис, но прежде чем соскочить вниз, прячет свое альпинистское приспособление; сложенное наподобие зонтика, оно скрывается в глубине кармана. В следующую секунду блистательный молодой человек пропадает во тьме.

Даниэль крепко держит меня за руку, и мы ныряем в ночной мрак. Убывающая луна отбрасывает тусклый свет, но включать фонарик опасно. Путь наш пролегает через лес в ту сторону, где, по моим предположениям, на берегу ручья находится охотничий домик. Не сказать, чтобы окружающая природа встречала нас с распростертыми объятиями. Ветви деревьев так и норовят хлестнуть по лицу, листья щекочут шею, словно недобрые пальцы, тянущиеся к горлу. Одного этого достаточно, чтобы напугать до смерти, а тут еще филин громко ухает над головой, будто желает навести врагов на наш след. Я крепко стискиваю рукоятку полученного от Луиса узкого ножа в кожаном чехольчике, надеясь, что это придаст мне храбрости.

Кто не блуждал по ночному лесу, вряд ли может представить, что это за удовольствие. Тьма непроглядная, а то немногое, что удается различить, не поддается опознанию и лишь вселяет страх. Вот впереди сверкнул чей-то хищный глаз, а на поверку выясняется, что это листик куста, освещенный луной. С оглушительным треском ломается сучок, и трудно поверить, что хрустит он под твоей собственной ногой. Упругая ветка цепляется за брюки — чем не вражья рука?!

Полно, Дениза, всюду тебе мерещатся враги. Что делать людям — кроме нас — в этом огромном парке? Возможно, и в доме-то уже никого не осталось и мы сражаемся с призраками. На чем свет стоит кляну Любоша Хольдена, мог бы спрятать ключ где-нибудь еще, будто во всем городе не нашлось удобного, хорошо освещенного места!

Стиснув мою руку, Даниэль замирает на месте. Затаив дыхание мы вслушиваемся в ночные звуки. Журчание ручья! Еще несколько шагов, и мы видим, вернее, чувствуем: вот он, перед нами. Идем вдоль берега против течения и вскоре различаем темные контуры здания.

На террасе этого домика когда-то состоялась наша дружеская беседа с Йоном Хольденом, во время которой экзотическая прислужница потчевала нас диковинными освежающими напитками. По словам Любоша, этот садовый павильон — нежилой и предназначен для отдыха гостей, увлекающихся конным спортом. Если в компании оказывались и дамы, здесь вполне можно было уединиться ради скачек иного рода.

Не без страха я прикидываю, что будет, если Йон Хольден именно сейчас решит покинуть владения через потайной ход и вышлет своих людей на разведку. Затаясь позади дома, мы несколько минут настороженно прислушиваемся, и наконец Даниэль знаком велит мне идти. Если когда-нибудь у меня родится ребенок, ни за что не стану рассказывать ему про Красную Шапочку и волка — даю я себе зарок.

В несколько прыжков пересекаю террасу и проскальзываю внутрь. Бусины на дверной занавеске издают мелодичный звон, и я еще долго слышу их затихающий шелест. Достав миниатюрный, толщиной с карандаш, фонарик, направляю луч света себе под ноги. Ага, вот и шкафчик-бар за дверью! Согласно полученным от Любоша инструкциям, запускаю руку, ощупывая шкаф снизу.

В следующую секунду раздается громкий щелчок и я стискиваю зубы, чтобы не заорать от боли. На глазах выступают слезы. Неужели сломаны пальцы? Выронив фонарик, свободной рукой я пытаюсь вызволить пострадавшую, а затем разглядываю неожиданного врага.

Мышеловка, куда как оригинально! Непременно скажу Любошу, что это приспособление давно вышло из моды. Существует множество эффективных химических средств, а если такой способ борьбы с грызунами ему не по нутру, пусть заведет кошку. Острая боль в кончиках пальцев постепенно стихает, и я, чуть приободрясь, желаю, чтобы неприятные сюрпризы на этом и закончились. Шкаф-бар длиной почти с кушетку, а мышеловка — чуть больше спичечного коробка, но если уж я сунула руку, как же было не угодить в капкан! Осененная внезапной идеей, я ухмыляюсь и, натянув пружину, прячу мышеловку в карман.

Вовремя вспомнив, для чего я здесь нахожусь, сжимаю фонарик зубами и ложусь на живот. Крутя головой из стороны в сторону, проверяю, не подстерегает ли меня еще одна такая же западня. Мышеловок больше не видно. Отложив фонарик в сторону, переворачиваюсь на спину и запускаю руку под шкаф. Кончиками пальцев тщательно прощупываю каждый квадратный сантиметр поверхности и наконец у дальней ножки обнаруживаю чуть ощутимую неровность. Отдираю ногтями клейкую пленку, вместе с ней отходит и ключ. Зажав ключ в кулаке, сажусь. Теперь можно перевести дыхание. Дело сделано, пора сматывать удочки.

Осторожно раздвинув занавеску, выскальзываю из домика. Позвякивают бусины, но меня это не волнует. Тут из мрака возникает Даниэль и, схватив меня за руку, увлекает в гущу деревьев. При этом ладонью зажимает мне рот, и хорошо делает, иначе я бы заорала с испуга.

— Нашла? — шепотом спрашивает он.

Я молча киваю, поскольку рот у меня по-прежнему зажат. Надеюсь, Даниэль не возьмет в привычку подобный способ общения.

Он снова склоняется к моему уху, и от его слов у меня пропадает всякая охота острить.

— В лесу полным-полно горилл.