Гадюки в сиропе или Научи меня любить (СИ) - Лоренс Тильда - Страница 148

то насмехался. Но над внешностью Дитриха никто не потешался, он с самого начала позиционировал себя так, что у окружающих и мысли не возникло – придраться к нему…

Аманда осторожно шла по дороге, словно боялась сбиться с пути. Она не была суеверным человеком, но все равно на кладбище чувствовала себя неуютно. Хотелось поскорее уйти оттуда, даже в светлое время суток. Грант вспомнила высказывание, услышанное когда

то в чужом разговоре: «бояться надо живых, а не мертвых». Да, чистейшая правда. О том, на что способны живые, она знала. Помнила до сих пор. И здесь не только случай с нападением на ум приходил. Сразу же вспоминалась перестрелка в школе, когда дети схватились за оружие. К горлу вновь подступила тошнота, девушка будто с головой нырнула в темную воду атмосферы того дня. Холодный воздух, запах крови, запах гари, крики, слезы… Она и сама готова была закричать, только бы избавиться от воспоминаний. Но кричать не стала. Обхватила себя руками, прибавила шаг, чтобы глупости в голову не лезли.

В этот раз у могилы Люси она вновь оказалась не одна. Только сейчас там был не Дитрих, а Кристина. Аманда заметила её издалека, но не стала отказываться от первоначального плана. Ей нужно было проведать одноклассницу, ей нужно было с ней поговорить. Разумеется, Люси не сможет ей ответить, но от этого разговора станет легче на душе. Аманде хотелось попросить прощения за то, что она делает сейчас. За то, что она собирается сделать в будущем. Не вытеснить Лайтвуд из сердца Дитриха окончательно, но хотя бы кусочек его себе получить. Совсем немного любви и тепла с его стороны.

То, что Аманда увидела, подойдя ближе, на время лишило её дара речи. Кристина схватила с могилы дочери букет, бросила его на дорожку, и протопталась по нежным листьям каблуками своих туфель. Потом подхватила изуродованные цветы и направилась в сторону свалки. Выбросив чужой букет, она вновь вернулась к могиле дочери, некоторое время простояла молча. Аманда, застывшая до этого на месте, решилась подойти ближе. Кристина резко обернулась, услышав чужие шаги.

Грант никогда не видела директрису такой. Жесткая, бескомпромиссная, властная. Сейчас эти качества личности без труда прочитывались у нее на лице.

Невольно под этим взглядом хотелось поежиться, а лучше развернуться и зашагать подальше от этой женщины. От этого взгляда. Интересно, сколько подобных взглядов было подарено Дитриху? Дитрих… Мысль о нем зажглась в голове, как спичка, ярко, мгновенно. Кристина, несомненно, подумала, что это он пришел, потому и взгляд у нее был убийственным. Когда женщина увидела Аманду, лицо у нее разгладилось, даже подобие улыбки появилось. Улыбка смотрелась еще хуже, чем злоба, отраженная мимикой. Она была насквозь фальшива, и Грант чувствовала безграничную фальшь со стороны директрисы.

– Здравствуйте, – решила быть вежливой Аманда.

– Здравствуйте, – кивнула ей мисс Вильямс.

Увидев её, Кристина успокоилась. Сначала, услышав шаги, подумала, что сейчас лицом к лицу толкнется с Ланцем, а его она, несмотря на приличный срок, прошедший со времен их последней встречи, все так же сильно ненавидела. Он был для нее, как кость в глотке.

Но вместо Дитриха перед ней стояла какая

то девушка. Кристина точно знала, что раньше ей доводилось видеть свою собеседницу. В школе. Так что вопросов, откуда та появилась, не возникло.

Проанализировав собственные мысли, мисс Вильямс поняла, что Ланц, увидев её, мог изменить маршрут, и не стал бы так близко приближаться, зная, какие последствия повлечет за собой его появление на могиле. Но он мог поступить и иначе. Наоборот подойти к Кристине. Для него не было секретом, как она к нему относится. Однако, её реакция Дитриха не пугала, ему нравилось выводить Кристину на открытое противостояние. Она это понимала, и он это понимал.

Кристина не часто приходила проведать дочь, но, тем не менее, почти в каждый свой визит находила на могиле цветы. Те, которые положила не она, другой человек. И кто этот человек, было ясно. Дитрих, продолжавший и сейчас играть роль влюбленного. Кристина не верила ему. Предпочитала оставаться при своем мнении. Он хочет довести её до белого каления, вывести из равновесия, пытается доказать, что она ошибалась.

Но она

то знает, что это все игра на публику, не более того. Такие, как он, не способны любить по

настоящему, это просто фарс, который начинает уже порядком утомлять.

– Зачем вы это сделали? – без предисловий поинтересовалась Аманда.

Вопрос не казался ей странным. Грант не пыталась ни в чем упрекнуть мисс Вильямс, просто интересовалась. Не каждый день ей доводилось сталкиваться с подобным поведением на кладбище. Откровенно говоря, она никогда прежде не видела ничего, хотя бы отдаленно похожего на поступок Кристины. Это было дико. В какой

то степени, неадекватно.

Конечно, сама мисс Вильямс ненавидела Дитриха, никогда этого не скрывала, но Люси

то… Люси его любила. Больше жизни. И в данном случае, столь громкое заявление не было пустым сотрясанием воздуха, скорее, это было отражение реальности. Его жизнь стоила для Люси больше, чем её собственная. Она погибла из

за него, но её мать так и не смогла понять чувств дочери, не смогла поставить себя на её место, не прониклась ситуацией. Смерть Ромео и Джульетты примирила два воинствующих клана, здесь смерть была напрасной, она ничего не изменила в отношениях двух семей, пожалуй, лишь усугубила конфликт.

Аманда невольно поежилась под чужим, испытывающим взглядом. Мисс Вильямс оказалась неприятным человеком, и у нее был очень тяжелый взгляд, который не каждый человек способен вынести на себе. Хотелось развернуться, убежать, как можно дальше, только бы не находиться на одной территории с этой женщиной. Но Аманда решила быть сильной, потому оставалась на месте, сжимая в руках стебли ромашек так, словно собиралась вот

вот переломать их. Руки в кулаки, сжать зубы, не показывать врагу свой страх – установка, которая должна была пробудить в Аманде уверенность. Девушке физически было плохо находиться рядом с Кристиной, и это при том, что они почти не были знакомы, никакого влияния друг на друга не оказывали. Каково быть дочерью этой женщины? Аманде было противно об этом думать. Желание властвовать, подчинить, раздавить всех неугодных ей людей – эти акценты без слов угадывались в каждой фразе и жесте Кристины. Рядом с ней было неуютно, она отталкивала от себя, хотя изначально хотела казаться милой.

– Что именно?

– Зачем вы поступили так с цветами?

– Их принесла ты? – спросила Кристина.

В голосе у нее появились нотки металла, взгляд метнулся к букету в руках Аманды. Вполне могло случиться, что и предыдущий букет принесла эта девушка. Тогда ясно, что заставило её интересоваться судьбой цветов.

– Нет, – отрицательно покачала головой Аманда.

– Тогда тебя и не должны волновать причины моих поступков.

– Вы его ненавидите. Это все знают, – неизвестно, по какой причине произнесла Грант.

Она понимала, что своими словами ничего не добьется. Разве что разозлит директрису, высказав мнение, что противоречит её взглядам на жизнь. Аманду не волновало чужое мнение. Во всяком случае, не сейчас. Мнение этого человека она склонна была ставить под сомнение, не видела в нем ценности.

– Кого? – усмехнулась Кристина.

– Вы сами знаете.

– А, может, не знаю.

– Догадаетесь. Это не так сложно, – отпарировала Аманда.

Следовало прикусить язык, не лезть вперед, обостряя конфликт, но она не могла удержаться от ехидства. Ей было обидно, а моментами даже больно от осознания, что есть в мире такие люди, что не способны принимать чувства других во внимание.

– Девочка, ты говоришь загадками, – насмешливо выдала мисс Вильямс. – Я не экстрасенс, чужие мысли на расстоянии считывать не умею, так что тебя не понимаю.

– Отгораживаться от всех, кто с вами не согласен – легче всего. А попытаться принять чужую точку зрения – непосильная задача, да, мисс Вильямс? – хмыкнула Аманда. – Вы выбрали отличную тактику защиты, но только она хороша для глупых малолеток, не умеющих отстаивать свое мнение в споре. Сказать, что только вы правы, а другие люди глупы, – какая же заманчивая это перспектива. Но вы не учли одного, все мы разные. То, что кажется умным для вас, в глазах окружающих выступает, как идиотизм в высшей степени. Вы совсем незрелая личность. Даже личностью вас назвать сложно, потому что у вас нет качеств, присущих тем, кто носит это гордое звание.