Жесткая посадка - Лезер (Лизер) Стивен - Страница 40

— Думаю, вам надо приглядеться к Тони Стаффорду, — произнес Шеферд.

— Почему?

— Потому что на те пятьсот фунтов, которые вы заплатили сестре Диггера, я купил себе место в бригаде уборщиков.

Харгроув вытащил из кармана черный блокнот и стал делать записи.

— Фамилия парня Томпкинс, — продолжил Шеферд. — Но все зовут его Диггером. Он арестован за убийство: застрелил своего приятеля-ямайца. В Трайденте [6] на него должно быть досье. Я с ним переговорил, сказал, что мне нужно место уборщика, и он предложил передать пятьсот фунтов его сестре. На следующий день я был уже в бригаде. Блоком управляет Тони Стаффорд, и все назначения должны проходить через него.

— Значит, он утверждает чужие заявки?

— Да. Надо взглянуть на документы. Гозден вам поможет.

— Мы установили слежку за сестрой. Если Диггер платит надзирателю, она может быть посредницей. — Харгроув почесал за ухом карандашом. — Диггер часто общается с Карпентером?

— Я никогда не видел их вместе, но за Карпентером трудно уследить.

— Даже если Стаффорд — человек Диггера, у Карпентера может быть совсем другой контакт.

— Я знаю.

Суперинтендант захлопнул блокнот и убрал карандаш.

— У тебя все в порядке?

— Пока да. Но приходится несладко.

— Ты знал, что будет нелегко, Паук.

— Хотите услышать, что беспокоит меня больше всего? — спросил Шеферд.

Харгроув поднял брови.

— Что я начну болтать во сне, — признался Шеферд.

Суперинтендант улыбнулся, но Шеферд серьезно пояснил:

— Пока я не сплю, я контролирую свои слова и поступки. Во сне — другое дело. Вдруг я назову ваше имя? Или Сью? Я не умею управлять собой во сне.

— А раньше ты разговаривал во сне?

— Нет.

— Хочешь, мы переведем тебя в одиночку? Я попрошу Гоздена.

— Исключено. Если я туда перееду, то сделаю это сам. Одиночные камеры — особая привилегия. Если я получу ее просто так, все сразу заподозрят неладное.

— Снова обратишься к Диггеру?

— Мой сосед утверждает, что именно Диггер решает такие проблемы. Я уже намекнул об этом Карпентеру. Он посоветовал мне дать официальную заявку Стаффорду. Интересно, как он сам попал в одиночку.

— Я спрошу Гоздена.

— Пожалуй, это хорошая идея. Надо сравнить документы, связанные с его поселением в одиночку и моим переводом в бригаду уборщиков. Вдруг найдется что-нибудь общее.

— Я этим займусь, Паук.

На Шеферда навалилась усталость. Вчера ночью кто-то кричал на первом этаже. Дежурные не обращали на него внимания, и человек продолжал кричать почти до самого утра. Только на рассвете он замолчал. Шеферд уже понимал, что такое жизнь в тюрьме. Телевизоры в камерах и выбор меню не делали ее менее невыносимой. Никто из заключенных не пытался заткнуть рот кричавшему арестанту, все понимали, каково ему приходится.

* * *

Шеферд проснулся и посмотрел на часы. Половина восьмого. Суббота, его первый уик-энд за решеткой. В выходные не было работы и не выдавали упаковок с завтраком: еду распределяли на кухне. Шеферд привык каждый день просыпаться в полвосьмого, за несколько минут до начала утренней поверки. Он лежал на койке и ждал, когда в камере откроется «глазок». Ли встал и босиком прошлепал в туалет. Он отхаркался и начал мочиться. Открылось окошко.

— Я в сортире! — заорал Ли.

Окошко захлопнулось.

Шеферд подождал, когда Ли умоется и почистит зубы, и спрыгнул с койки. Камера была такой тесной, что в ней едва могли разойтись два человека. Поэтому в присутствии Ли Шеферд старался больше времени оставаться на койке. Он уступил ему и пульт телевизора, хотя оба платили за него еженедельный взнос.

Пока Шеферд умывался и брился, Ли сидел на стуле и просматривал каналы. Показывали новости и детские передачи.

— Почему по утрам нет ничего интересного? — спросил Ли.

— Потому что нормальные люди в это время спят.

Шеферд надел новую тенниску. В выходные он любил подольше поваляться в постели, если у него не было работы для Харгроува. Спускался в кухню, готовил чай с тостами, брал утренние газеты и возвращался в кровать к Сью. К ним присоединялся Лайам, и они лежали вместе, читая газеты и завтракая тостами, пока Лайам смотрел свои комиксы.

В выходные дни тюремный режим был не таким строгим, как в будни. По утрам и после обеда полагалось свободное время, но камеры запирали раньше — не в восемь, а в четверть шестого. Получалось, что они сидели взаперти двенадцать часов.

Шеферд подал заявку на спортзал в субботу и воскресенье, и Ллойд-Дэвис сообщила ему, что он может пойти туда в субботу. Дальше будет видно. На каждый сеанс допускалось по восемь заключенных из одной секции, и Шеферда поставили восьмым.

Камеры открыли в половине девятого, и Шеферд спустился в кухню вместе с Ли. Там уже стояла большая очередь, и они пристроились в ее конец. За тремя раздатчиками наблюдала немолодая надзирательница — латиноамериканка Амелия Хартфилд. Все называли ее по имени, и она отвечала тем же, даже когда отдавала приказы заключенным. Амелия всегда улыбалась и с удовольствием общалась с арестантами. Они старались не доставлять ей неприятностей. Иногда заключенные выпускали пар, ругая персонал тюрьмы, но Шеферд никогда не слышал, чтобы они плохо отзывались об Амелии.

Шеферд взял два подноса и отдал один Ли. Работники кухни быстро выдавали еду: сосиску, два куска бекона, порцию яичницы, помидор, ложку фасоли и тост. Плюс два ломтя хлеба.

Шеферд уже подавал свой поднос, когда рядом выросла чья-то фигура. Это был бритоголовый заключенный с третьего этажа, человек Карпентера. Он кивнул Шеферду и пролез вперед.

— Две сосиски, поподжаристее. Четыре ломтика бекона, с хрустящей корочкой. И четыре куска хлеба.

Один из раздатчиков положил на поднос сосиски и бекон и протянул тарелку с хлебом. Бритоголовый направился к лестнице.

— Что за парень? — спросил Шеферд у Ли.

— Джилли Джилкрист. Сидит за тяжкие телесные повреждения.

— И прислуживает Карпентеру?

— Он не слуга, — возразил Ли. — Скорее телохранитель. Ты заметил, что он никогда не отходит от Карпентера? Когда тот отправляется на прогулку, Джилли следует за ним. И в свободное время он тоже всегда рядом.

— Карпентер вытащил занозу у него из лапы?

Ли нахмурился, не уловив смысла.

— Что?

— Почему он работает на Карпентера? Надеюсь, они не гомики?

— Смотри, чтобы Джилли не услышал, а то он тебе глотку порвет. Джилли сидит без денег, и Карпентер платит ему на воле.

Они отнесли подносы в камеру. Ли сел за стол, а Шеферд забрался на койку. Яичница была жесткой, а фасоль холодной, но он съел все.

В девять часов в двери звякнул замок.

— В чем дело?

— Нас заперли, — ответил Ли, пережевывая сосиску. — Персоналу нужен час, чтобы разобраться с бумажной работой. В четверть одиннадцатого они поведут людей в спортзал, а в десять тридцать камеры откроют и начнется общение и прогулка.

Шеферд вытер тарелку куском хлеба.

— Почему бы им не вывесить график, чтобы мы знали, что будет дальше?

— Это слишком просто. Не волнуйся, ты и так все запомнишь наизусть.

— А тебя кто просветил?

— Парень, сидевший здесь до тебя. Он проторчал в нашем блоке пять месяцев.

В двери появился Ратбон.

— Ну что, все в порядке?

— Как всегда, мистер Ратбон, — произнес Ли, набрав полную ложку фасоли.

— Макдоналд, тебя включили в список на спортзал. Ты заимел высокопоставленных друзей?

— Мою фамилию внесла мисс Ллойд-Дэвис, — ответил Шеферд.

— Хорошо, что на сей раз обошлось без переломов.

Ратбон захлопнул дверь, а Ли включил телевизор и стал щелкать по программам.

— Можно тебя кое о чем спросить? — промолвил он.

— Валяй.

— Я про Юржака. Ты, правда, сломал ему ногу?

— Он просто упал. Мы разговаривали, и он упал.

— У него колено превратилось в кашу.

— Он упал неудачно, — рассмеялся Шеферд.