Тест для убийцы - Лэвендер Уилл - Страница 3

— Обстоятельства. Последняя из выделенных переменных. Смысл: до нее мы еще не дошли.

— Херня какая-то, — пробормотал Брайан.

— Возможно, — сказал Уильямс. — Возможно, все это херня. Но Полли в опасности, и если за шесть недель вы не найдете ее, она умрет.

В аудитории вновь воцарилась тишина. Часы в Восточном зале продолжали тикать, а полоса солнечного света коснулась подиума, на котором стоял Уильямс.

— Какое это имеет отношение к логике? — спросил студент с портфелем. Он был самым практичным в группе и единственным, кто выбрал Курс логики и мышления 204 по собственному желанию, то есть сам себя наказал. Студент Винчестера во втором поколении, он специализировался в гуманитарных науках. В 1980-е, когда по стране прокатилась реформа образования, Винчестер получил статус университета. В то время этот небольшой колледж, расположенный в городке Дилейн, что в центральной части штата Индиана, всегда оставался в тени знаменитой католической школы, которая находится в ста пятидесяти милях к северо-западу. Такое положение дел оказалось не совсем уместным, принимая во внимание тот факт (непременно упоминавшийся во всех брошюрах), что среди выпускников Винчестера было больше стипендиатов Родса и Фулбрайта, чем в Нотр-Дам [2]и Международном университете Блумингтона, вместе взятых.

Когда Винчестер превратился в университет, программа обучения, как и ожидалось, стала более конкретной. Более специализированной. Спустя почти двадцать лет некое отчуждение среди преподавателей все еще сохранилось, а на фирменных бланках кое-кого из представителей «старой гвардии» по-прежнему красовалась надпись «Винчестерский колледж». Отец студента с портфелем окончил тогдашний Винчестер и теперь занимал пост профессора математики в Темпле. Его сын не блистал в обращении с цифрами, зато всегда выбирал кратчайший и наиболее простой путь к выходу из лабиринта.

Его звали Дэннис Флаэрти, но студенты в шутку окрестили его Дэннисом-бесенком, [3]что само по себе было высочайшей степенью иронии: Дэннис не мог никому досадить, даже если бы заслужил такое право. Его прагматизм в первую очередь использовался, чтобы избегать конфликтов, а благодаря своей способности искусно играть роль рьяного спорщика Дэннис снискал уважение в братстве «Фита-Каппа-Тау», членом которого некогда являлся его отец. Юноша жил на верхнем этаже в доме братства, в отдельной комнате, которая могла вместить десятерых. У него были черные курчавые волосы. Другие члены «Тау» недоумевали, как Дэннису удается покорять женщин без всяких усилий. То и дело к нему в комнату захаживали девушки, и согласно старой, но нередко нарушаемой традиции многих братств парни заглядывали в щель под дверью и видели на полу две пары ног. Спустя час дверь отпиралась, и в комнате раздавалась легкая музыка, что-нибудь из произведений Монка, Мингуса или Колтрейна. Ребята из «Тау» никак не могли понять, каким образом Дэннис ухитрился очаровать Саванну Клепперс, занимавшую девятое место в печально известной «Шкале Тау». Тем не менее почти каждый вечер она исчезала за дверью его комнаты.

А дело было просто в обаянии, и Дэннис обладал им в избытке. Он мог легко отговориться от любой лжи, любого проступка, и то же умение позволяло ему убедить кого угодно в чем угодно. Когда братство штрафовали, что нередко случается, на переговоры с руководством университета посылали именно Дэнниса. Если главой комитета была женщина, штраф неизбежно урезался или отменялся вовсе. Дэннис одевался по-иному (он носил костюмы фирмы «Брукс бразерс», туфли «Мефисто» и свой вездесущий портфель), говорил по-иному (часто употреблял в обычной речи такие слова, как «следовательно» и «вероятно») и вел себя тоже по-иному. Несомненно, Дэннис Флаэрти отличался от большинства молодых людей в университете и прекрасно знал это.

— Логика есть уничтожение заблуждений, — резко произнес Уильямс, отвечая на вопрос Дэнниса. — По сути, это индуктивный или дедуктивный процесс, который выстраивает заключение на основании набора абстрактных понятий.

Присутствующие сосредоточились. Некоторые достали из рюкзаков блокноты и защелкали ручками. Но Уильямс вернулся к теме убийства.

— Логика поможет вам отыскать девушку, — сказал он. И затем, как будто это была запоздалая мысль, добавил: — В свое время.

— Какие у нас есть подсказки? — спросила девушка с лэптопом.

— Первая подсказка придет к вам сегодня вечером по электронной почте, — ответил профессор.

Когда вопросы иссякли, Уильямс покинул аудиторию, не попрощавшись. Уходя, он не сказал ни слова. После занятий многие слушатели Курса логики и мышления 204, собравшись в уже опустевшем холле, обсуждали оригинальность прошедшей лекции. Некоторые студенты радовались тому, что на занятиях вообще не придется напрягаться. В Винчестере такие предметы называли «проходными» — чтобы сдать по ним экзамен, достаточно было просто посещать все лекции. Когда разговор зашел о том, что же могут содержать «подсказки» профессора, Брайан сказал, что не знает и что ему все равно, так как он даже не собирается их читать.

А вот девушка с компьютером была заинтригована. Она стояла позади столпившихся студентов, прижимая к груди теплый лэптоп, думала о докторе Уильямсе и соображала, как «взломать код» его предмета. Так уж повелось в Винчестере и в той католической школе в Кентукки, которую она окончила. Всегда существовал какой-нибудь код, какая-нибудь схема, которую нужно было отгадать. Как только код взломан, сдать экзамен не составляет труда. Впрочем, что касается лекций Уильямса, казалось, никакого кода и вовсе не было. По крайней мере пока. И это привлекало девушку, так как впервые за два года учебы в Винчестере ей наконец предстояло столкнуться с настоящими трудностями, а именно разрешить загадку Уильямса и его странного предмета. Ни планов, ни учебников, ни записей. Никакого кода! Тут была какая-то новизна, и это ее заинтриговало. Но рассказать об этом, конечно же, девушка не могла никому. Когда Дэннис спросил о ее впечатлениях от лекции, она пробормотала нейтральное «нормально». Ему же, и она это заметила, урок очень понравился. А иначе и быть не могло, верно? Однако слово «нормально» не совсем отражало ее отношение к Уильямсу. В тот вечер, выходя из Семинарского корпуса, девушка чувствовала какое-то необычное возбуждение.

2

Девушку звали Мэри Батлер. Она училась на третьем курсе и специализировалась по английскому языку, как когда-то ее мать. Мэри жила в самом большом женском общежитии Винчестера под названием Браун-Холл, в одноместной комнате за самую высокую арендную плату. Она поселилась одна вовсе не потому, что не могла ужиться с соседками по комнате. Как раз наоборот: вместе с Саммер Маккой они прожили два года и крепко сдружились. Когда на втором курсе Саммер схватила воспаление гланд, именно Мэри ухаживала за ней и помогала выздороветь. Стоило Мэри порвать с Дэннисом Флаэрти, как Саммер стала проводить с подругой каждый вечер. Они баловались выпечкой и смотрели по видику фильмы по романам Агаты Кристи — обе считали, что в Пуаро есть нечто соблазнительное. Нет, Мэри жила одна лишь потому, что за последний год у нее возникла потребность увеличить жизненное пространство. Ей требовалось больше свободного места, чтобы поразмыслить; чтобы решить, куда идти дальше по жизни; чтобы успокоиться и не тревожить свои чувства. В конце концов, ее решение уединиться было вопросом «доверия» — это слово Мэри употребляла часто и без всяких преувеличений.

Хотя так было не всегда. Еще «до Дэнниса», как она называла то время, Мэри проявляла больше доверия к людям. Но «после Дэнниса» — после того как он ее бросил и связался с Саванной Клепперс — Мэри стала осторожнее в общении и начала подозревать, что «доверие» на самом деле совсем не то, чем казалось раньше.

Мэри всерьез влюбилась в Дэнниса. На первом курсе они встречались почти полгода. Их отношения были преисполнены вежливости и нежной неловкости. Дэннис приносил ей конфеты, открытки со стихами, цветы. Хотя в школе Мэри встречалась с одним парнем, все-таки она не имела достаточно опыта в амурных делах. Дэннис все понимал и оберегал ее точно драгоценность, как будто готовил Мэри к жизни во взрослом мире. Она такое отношение терпеть не могла и в то же время сильно нуждалась в нем, а спустя какое-то время — когда началась жизнь «после Дэнниса» — Мэри спрашивала себя: быть может, Дэннис с самого начала настраивал ее на измену? Ведь предать Мэри было так просто.