Девушка в переводе - Квок Джин - Страница 43

Поцелуй иссяк, но тут же начался следующий, а за ним еще, и еще. Через какое-то время Мэтт отстранился, хриплым, совершенно незнакомым голосом пробормотав:

— Меня, наверное, ищут.

— Меня тоже, — выдохнула я.

Мы целовались снова и снова, пока я не напомнила себе, что у него есть девушка и эта девушка — не я. Мне немедленно захотелось все это прекратить, я отодвинулась.

— Ну ладно, все, пока, увидимся.

Взгляд его сфокусировался не сразу.

— Ага, увидимся. — Он уже положил ладонь на ручку двери, но, помедлив, произнес: — Кимберли, я не могу взобраться на твою высоту. — И, понурившись, вышел.

Я осталась в одиночестве в мужском туалете, опершись дрожащей рукой о край раковины. Он думает, что недостаточно хорош для меня, когда на самом деле именно я его недостойна.

После работы Вивиан ждала его на обычном месте. Стыдно признаться, но я подглядывала и видела, как он поцеловал ее в губы. Потом коротко обернулся, на лице мелькнуло виноватое выражение — он был уверен, что я наблюдаю за ними.

Вроде ничего особенного — несколько поцелуев в темноте, — но вполне достаточно, чтобы в сердце моем образовалась огромная кровоточащая рана.

У меня не осталось ничего, кроме гордости. С Парком я была добра, как всегда, но зато начала демонстративно флиртовать с другими парнями с фабрики, особенно когда Мэтт мог это заметить. С самим Мэттом я держалась дружески-прохладно. Воображала, что я окружена толстой стеной льда, которую ему ни за что не преодолеть. Возможно, мне лишь казалось, но порой я ловила его внимательный взгляд и понимала, что Мэтт наблюдает за мной. Он чаще обычного появлялся в поле зрения и всячески выпендривался: падал на пол, отжимался на одной руке и тому подобные штуки. Но, что бы он ни делал, неизменным оставалось одно: он выбрал не меня, а Вивиан, и ни один из его трюков не мог перевесить этот единственный факт.

Я помнила, кто ждет его по окончании рабочего дня. К счастью, из-за скользящего графика я не слишком часто встречалась с ней, но мне и малого было достаточно. Хуже того — она мне нравилась. Вивиан была доброй и неглупой девушкой. Она же не виновата, что родилась такой эффектной. Множество картин хранилось в моей памяти: Мэтт с пакетиком сладостей — засахаренные семена лотоса — для нее; обнявшись, они входят в аптечную лавку: однажды я даже видела их в храме, они зажгли благовония от лампы и вместе опустились на колени для молитвы. Как много изощренных пыток готовит нам любовь…

В конце концов я во всем призналась Аннет, своему верному советнику, и та сказала:

— Со стороны отношения могут выглядеть совершенно иначе, чем они есть на самом деле. Можно гораздо сильнее любить кого-то недоступного, чем человека, с которым встречаешься каждый день.

Аннет единственная знала о моих страданиях, но, похоже, и она не подозревала об их истинной глубине. Сама она всегда влюблялась совершенно безнадежно и безответно. Но ее слова пробудили во мне надежду, чего я, собственно, и добивалась.

Перед вечеринкой у Курта я пришла к Аннет пораньше. Меня, конечно, огорчало, что Ма осталась на фабрике одна, но так хотелось разочек повеселиться, как все нормальные ребята моего возраста.

— Рада видеть тебя снова. — Миссис Эйвери поцеловала меня в щеку.

Она мне очень нравилась, хотя мы редко встречались.

Аннет одолжила мне одежду, из которой сама выросла. Кремовое платье сидело на мне отлично, но оказалось короче любого из моих нарядов. Я чувствовала себя невероятно отважной, прислушиваясь к шуршанию ткани над голыми коленками. Размер обуви у нас был одинаковым, так что удалось позаимствовать и пару босоножек. Потом Аннет накрасила меня. Со времен нашего первого похода в кино она стала опытным визажистом. А уж когда она привела в порядок мою прическу, я с трудом узнала себя в зеркале.

— Потрясающе выглядишь, — констатировала подруга.

— Ты лучше всех! — бросилась я ей на шею.

Аннет нарядилась в обтягивающее платье с разноцветным принтом, прихватила кожаную сумочку своей мамы.

— Ты тоже великолепно выглядишь. — Я осторожно поправила прядь, упавшую ей на лоб.

До дома Курта, в районе Семидесятых улиц, нас подбросила миссис Эйвери. Швейцар открыл дверь машины. В холле за стойкой портье сообщил, как найти квартиру Курта.

Я изо всех сил старалась не таращиться по сторонам, зато Аннет шествовала как ни в чем не бывало, гордо вскинув голову и небрежно помахивая сумочкой, — настоящая леди. Перед огромными букетами цветов около лифта я онемела, осторожно коснулась лепестков — настоящие.

— А что будет, когда цветы завянут? — спросила я у Аннет.

— Поставят свежие, разумеется.

Представляю, во что это обходится.

Дверь квартиры открыл сам Курт. Грохочущая музыка почти заглушала слова.

— Привет, ты все-таки пришла. — Он присмотрелся. — Вот это да.

Непохоже на обычный игривый намек. Так он глядел на любимые скульптуры.

— Спасибо. Это заслуга Аннет.

Подруга за моей спиной хихикнула.

— Заходите. Все лишнее можете бросить в родительской спальне.

Вечеринка уже была в разгаре. Верхний свет погашен. Но даже в полумраке угадывались размеры помещения — окна оказались так далеко от входа, что стало ясно: гостиная просто огромная. Далеко внизу я различила огни города и маяки на Ист-ривер.

В одном из углов гостиной с потолка свисал блестящий шар, как на дискотеке, и несколько человек танцевали в мерцающих бликах. Маленькие лампы, расставленные тут и там, давали приглушенный свет. Я-то думала, что родители Курта для начала произнесут небольшую речь о нем и его успехах, но, похоже, их — да и вообще взрослых — не было дома.

— Ой, там, кажется, ребята из театральной студии, — показала в сторону танцующих Аннет.

— Иди к ним. Давай свою сумочку, я отнесу.

Аннет мгновенно растворилась среди гостей, а я направилась к спальне родителей. Спокойно открыла дверь, щелкнула выключателем. На кровати красного дерева — гора одежды и сумочек. Вдруг что-то зашевелилось. Я едва не вскрикнула от ужаса, но тут же поняла, что это просто мой одноклассник с какой-то девицей. Они страстно целовались, явно готовясь раздеться.

На миг оторвавшись от ее губ, он обернулся:

— Не возражаешь?

— Ой, простите. — Я поспешно выключила свет, бросила сумочку Аннет на кровать и выскочила за дверь.

Аннет у барной стойки болтала с каким-то парнем из школьной газеты. Она сделала мне джин с тоником — почти один тоник вообще-то. Музыка грохотала, как машины на фабрике. Аннет вытащила меня на танцпол. Я впервые пробовала танцевать под такую музыку, но это оказалось совсем просто. Вокруг было много других ребят из школы, я кружилась под вращающимся шаром и чувствовала себя обыкновенным американским подростком.

Чья-то рука легла на плечо. Курт. Наверное, он давно наблюдал за мной. Взяв за руку, повел куда-то.

— Хочу показать тебе кое-что, — сказал он. Скорее всего, это была его спальня. Он открыл дверь, и нас окутало облако сладковатого дыма. Несколько ребят кружком сидели на полу, в центре стояли горящие свечи. Здесь было гораздо тише.

— Ребят, надо бы открыть окно, — заметил Курт.

— Оно открыто, — отозвалась Шерил. Думаю, она, как и все остальные, удивилась, увидев меня, но никто не сказал ни слова.

Мы с Куртом присели на пол. Одного из парней я узнала — мы с ним как-то раз целовались. Он явно обрадовался мне, но Курт это заметил и решительно устроился прямо между нами.

По кругу передавали китайский кальян размером около двух футов. Мне пришлось бы удерживать его двумя руками. Судя по запаху, курили вовсе не табак.

В дверь просунулась голова Аннет:

— Кимберли, ты тут?

— Ага.

Аннет поняла, что происходит.

— Ты в порядке?

— Все хорошо. Зайдешь? — Безрассудный восторг и любопытство переполняли меня. У остальных была возможность выбирать — поддаться искушениям нынешнего вечера или подождать другого раза. Для меня иного шанса не будет. Если не попробую сейчас, второго случая может и не представиться.