Концерт для черного колдуна - Усачева Елена Александровна - Страница 29

— Я и сейчас темноты боюсь, — пожаловалась Цветочница, собираясь вновь заплакать.

— Тьфу ты, беда какая! Чего там бояться? Темно и темно. Ты себе сама страхи придумываешь. Скажи, что там ничего нет, — и все.

— А если есть? Трамвай ведь был как настоящий, — не сдавалась Цветкова.

— Не было трамвая! — вскочил Гошка. — Ты увидела то, что захотела увидеть. Ты боялась, что он поедет?

Наташка кивнула.

— Он и поехал. Поняла?

— А если он все же появится? — шепотом спросила девочка.

— Скажи: «Не верю!» — и все, — буркнул Снежкин.

Как он ее еще мог успокоить? Не держать же ее все время за руку?!

Цветкова встала. Охнула от боли в коленке. Размазала по мокрому лицу гарь.

— В крайнем случае зови меня, — решительно заявил Гошка. — Я приду и всех разгоню.

— Только ты не уходи далеко, — жалобно попросила Цветочница. За последние пять минут она растеряла всю свою уверенность, вновь почувствовав себя маленькой и беззащитной. На Снежкина она смотрела как на спасителя.

— Тут идти некуда. Вон она — библиотека. Гошке, конечно, льстило, что такая девчонка, как Наташка, просит у него помощи, что без него она и шагу боится ступить. Но уж очень это покровительство его тяготило. Другое дело с Любкой. С ней ему было бы попроще.

Снежкин сжал Наташкину ладонь и решительным шагом направился к темному зданию. Девочка покорно пошла за ним следом.

Цветочница старалась смотреть себе под ноги и больше ни на что не отвлекаться. Она с трудом сдерживалась, чтобы от страха вновь не закатить истерику.

Трамвайные пути кончились, началась земля с притоптанной травкой. Под ногами зачавкало. В ботинки набралась вода. Трава росла редкими кустиками, ее острые края кололи голые коленки. Еще через несколько шагов топь начала засасывать. Наташка с трудом вытаскивала ноги из хлюпающей жижи. Она посмотрела на Гошку. Тот шагал вперед как ни в чем ни бывало.

Следующий шаг стоил ей ботинка.

Цветочница почувствовала, как ледяной страх вновь схватывает горло цепкими пальцами.

— Не верю! — пробормотала она.

Но все осталось по-прежнему. Только ближайшая кочка подозрительно зашевелилась.

— Мне здесь только утопленников не хватает! — в ужасе прошептала девочка.

И утопленник появился. Он поднялся из-под болотной жижи, весь увешанный тиной, как модница бусами.

Ноги у Наташки подкосились.

Если она сейчас упадет, то наверняка утонет.

— Нет вас! Нет! — завопила она, отчаянно хватаясь за Гошкину руку. — Не верю! Я вас придумала!

— Ты чего на ногах не стоишь? — повернулся к ней Снежкин.

Наташка перевела дух. Она снова стояла на площади. Под ногами был асфальт. До библиотеки оставалось десять шагов. Никакого болота не было.

— Я ботинок потеряла. — Цветочница показала на перепачканный белый носок. Ее туфля лежала в стороне.

— Надевай в темпе и пойдем! — подогнал ее Гошка. Ему не терпелось скорее добраться до места и все выяснить.

Дверь в библиотеке была призывно распахнута. Но внутри никого не было. Коридоры пусты. В концертной комнате тоже никого. По сцене все еще разбросаны обломки Любкиной скрипки. Дверь в отдел нот и пластинок выломана. Разбитая табличка с фамилией Виктора Львовича оказалась на полу.

Цветкова подняла бывшую табличку, ойкнула. Осколок полетел на пол. Звон разбитого стекла гулко отозвался от стен.

— Порезалась, — показала Наташка палец с набухшей каплей крови.

— Ну вот, теперь от твоего Немца ничего не осталось.

Наташка сунула палец в рот и повернулась. Перед ней стоял Виктор Львович. В первую секунду она страшно испугалась, но потом вспомнила о заветном заклинании, вынула палец изо рта и громко произнесла:

— Не верю! Вас нет!

Дядя Витя недовольно поджал тонкие губы.

— Я все выдумала, — замахала на него рукой Цветкова. — Нет вас!

— Не ори! — сморщился «ответственный Немец».

— Что вы тут делаете? — Снежкин задвинул Наташку себе за спину.

— Это я вас хочу спросить, что я тут делаю! — возмутился дядя Витя. — Что случилось с дверью? Кто разгромил библиотеку?

— А вы ничего не помните?

— Мальчик, не говори загадками, — Немец стал злиться. — Что я должен помнить? Я принес скрипку, пригласил специалиста, чтобы он на нее посмотрел. Между прочим, этот человек обещал мне хорошо заплатить, если это окажется та самая скрипка, что он ищет! А в результате? Одна сломанная дверь? Да меня за это с работы выгонят.

— И правильно сделают, — подала голос Наташка. — За такое не только выгонять надо! Из страны высылать!

— Где скрипка? — раздался голос у них за спиной.

— Да здесь она! Здесь!

По коридору шла Кондрашова. Скрипку она держала под мышкой.

— Давай ее сюда! — потребовал дядя Витя, протягивая руку.

— Да пожалуйста, — легко согласилась Любка.

— Ты что? — ахнула Цветочница.

Но Виктор Львович уже схватил инструмент.

— Убирайтесь отсюда! — бросил он в сторону ребят.

— Зачем ты ему отдала? — набросилась Наташка на Кондрата.

— Пусть берет, — пожала плечами Любка. — Он ничего не сможет сделать. Она потеряла голос.

— Как потеряла?

— Не играет.

Гошка захохотал. Девчонки с удивлением на него посмотрели.

— С вами не соскучишься, — сквозь слезы произнес он, снова заходясь в приступе хохота.

Наташка дернула Любку назад.

— Сейчас кидаться начнет, — прошептала она. — Совсем свихнулся.

— Да подожди ты! — вырвалась из ее рук Кондрат. — Георгий, что с тобой? — с участливым видом подошла она к Снежкину.

— Хотела, чтобы скрипка перестала действовать? Вот — пожалуйста!

— Она не работает? — подошел к ним Немец. Пальцем он провел по струнам. Скрипка молчала.

— Сломалась, — согласилась Любка.

— Как же мы теперь домой попадем? — расстроилась Наташка.

— Да, — хихикнул Гошка. — Желания наши теперь исполнять некому.

— Зачем я вернулась? — в отчаянии топнула ногой Цветкова. — Вас пожалела, подумала, как вы тут одни справитесь? Гогочка, сделай что-нибудь, я домой хочу!

— А что я сделаю? — разозлился Снежкин. — Я не музыкант. Музыкальных школ не кончал! Это вы тут все умные!

Здание библиотеки вздохнуло, и сквозь потолок стало просачиваться привидение. Девчонки завизжали. Дядя Витя бросил скрипку и скрылся в ближайшем кабинете. Но тут же выскочил оттуда. Волосы у него на голове стояли дыбом.

Там… там…

В распахнутую дверь была видна часть комнаты. Вместо столов и книжных полок были натянуты канаты и гамаки. На лавках у стола сидели оборванные пираты. Они ругались хриплыми голосами и, запрокидывая головы, пили из больших глиняных кружек.

Гошка с любопытством посмотрел на эту иллюстрацию к «Острову сокровищ».

Какое-то странное у тебя «раньше» получилось, — нервно хихикнул он. — Сплошные привидения и ужастики.

— Я не этого хотела, — заканючила Любка. — Я думала, что мы домой вернемся.

— Надо было не думать, а говорить, — отрезал Снежкин. — Даже тот дед у золотой рыбки толковые вещи просил, сначала во всяком случае. Одна ты ничего толком сказать не можешь!

— Ты еще щуку вспомни, — тоже начала злиться Любка. — А если такой умный, сам бы брал скрипку и загадывал желания.

— Уж я бы не стал непонятно что заказывать! — заорал Гошка. — Головой надо думать!

— Да? — не унималась Кондрашова. — Где же ты был со своими советами раньше? В углу отсиживался? Между прочим, меня сжечь хотели! А ты что-то не очень спешил мне помочь!

— Ты и без меня неплохо справилась! — Гошка тоже не собирался успокаиваться. — И вообще, во всем вы виноваты, скрипачи недобитые! Нашли занятие! Уж лучше бы чем-нибудь полезным занялись! Цветы выращивали или крестиком вышивали!

Из комнаты раздался дружный гогот. В коридор выкатилась кружка с отколотой ручкой. Из нее выливалась мутная жидкость. На остатке ручки она смешно подпрыгивала.

Я же не знала, что эта дурацкая скрипка создаст свое «раньше», — более миролюбиво сказала Любка. — А оно у нее состоит из сплошных призраков.