Воссоединенные - Каунди (Конди) Элли - Страница 73

— Нам нужно, чтобы ты отсортировала кое-что для нас, — говорит мужчина.

— Простите, — я возобновляю шаг. — Я сортирую только на работе. — Они не чиновники, и даже не мои начальники или руководители. Это не положено по протоколу, и я не буду нарушать правила ради незнакомцев.

— Это может помочь твоему дедушке, — говорит девушка.

И я останавливаюсь.

— Есть одна проблема, — говорит она. — Возможно, после всего он не сможет претендовать на сохранение образца его тканей.

— Нет, не может быть.

— Боюсь, что это правда, — кивает мужчина. — Есть доказательство, что он крал у Общества.

Я смеюсь. — Крал что? — спрашиваю я. Квартира дедушки практически пуста.

— Кражи произошли уже давно, — поясняет женщина, — когда он работал в библиотеке Реставрации.

Мужчина достает датапод. Он старый, но фотографии на экране четкие. Дедушка в молодости, держит в руках артефакты. Вот дедушка закапывает артефакты в лесной чаще. — Где это? — спрашиваю я.

— Здесь, — отвечают они. — На Холме.

Фотографии охватывают промежуток времени в несколько лет. Дедушка стареет, когда я прокручиваю их. Он занимался этим очень, очень долгое время.

— И Общество только сейчас обнаружило эти фотографии? — интересуюсь я.

— Обществу ничего не известно, — говорит женщина. — Мы бы хотели оставить все как есть, чтобы он отпраздновал свой Банкет и сохранил образцы тканей. Нам нужна твоя помощь, в противном случае мы выдадим его Обществу.

Я трясу головой. — Я не верю вам. Эти фотографии могли быть изменены. Вы могли их подделать. — Но мое сердце бьется быстрее. Я не хочу, чтобы дедушка попал в неприятности. И мысль о его образце тканей — единственная вещь, которая делает предстоящий Банкет более-менее переносимым.

— Спроси своего дедушку, — говорит мужчина. — Он скажет тебе правду. Но у тебя не так много времени. Сортировка, в которой нужна твоя помощь, состоится сегодня.

— Вы выбрали не того человека. Я еще обучаюсь. Я еще даже не получила окончательное назначение на работу.

Я должна их проигнорировать или донести на них Обществу. Но они выбили меня из колеи. Что, если они предоставят свою историю — правда это или нет — Обществу? Тогда безумная надежда наполняет мое сердце: если они сделают это, отложит ли Общество Банкет дедушки, пока будут заниматься расследованием? И мы ухватим для нас еще немного времени? Но потом я понимаю, что этого не случится. Общество проведет Банкет и возьмет образцы, как запланировано, а затем, если будет достаточно доказательств, они могут вынести решение уничтожить их.

— Нам нужна твоя помощь, чтобы добавить данные к сортировке, — говорит мужчина.

— Это невозможно, — отвечаю я. — Я обычно сортирую только существующие данные и не вношу ничего нового.

— Тебе не нужно будет ничего вносить. Все, что от тебя требуется, это прибегнуть к дополнительному набору данных и перенести оттуда некоторые данные.

— Это также невозможно. У меня нет соответствующих паролей. Я могу задавать только видимую на экране информацию.

— У нас есть код, который позволит тебе сделать любую выборку. Ты сможешь подключиться к главному компьютеру Общества, когда будешь сортировать  информацию.

Я стою, слушая, чего они хотят от меня. Когда они заканчивают, я чувствую себя странно и запутанно, как будто ветер, в конце концов, поднял меня и заставил кружиться. Это действительно происходит? Сделаю ли я то, о чем они меня просят?

— Почему вы выбрали меня? — спрашиваю я.

— Ты подходишь по всем параметрам, сегодня у тебя состоится сортировка.

— К тому же, ты одна из самых быстрых, — добавляет женщина. — И самых лучших. — Затем она говорит что-то еще, что звучит как: И ты забудешь.

***

После того, как они заканчивают объяснять, что от меня требуется сделать, у меня остается совсем немного свободного времени. Но я все равно схожу на остановке рядом с квартирой дедушки. Мне нужно поговорить с ним перед тем, как определить направление своих действий. И люди из Питомника были правы: дедушка расскажет мне правду.

Он прогуливается в сквере, и когда видит меня, на его лице проскальзывают удивление и радость. Я улыбаюсь ему, но перехожу сразу к делу. — Мне нужно идти на работу, — говорю я. — Но есть кое-что, о чем мне нужно узнать.

— Конечно, что случилось? — Его взгляд становится пронзительным.

— Ты когда-нибудь, — спрашиваю я, — брал что-то, что тебе не принадлежит?

Он не отвечает. Я вижу вспышку удивления в его глазах. Не могу сказать, удивлен ли он вопросом или тем, что мне известно. Потом он кивает.

— У Общества? — шепчу я так тихо, что едва слышу саму себя.

Но дедушка понимает. Он читает по губам. — Да, — говорит он.

Глядя на него, я знаю: ему есть, что рассказать мне. Но я не хочу этого слышать. Я услышала достаточно. Если он признал даже это, тогда то, что они говорят, может быть правдой. Его образец ткани может быть в опасности.

— Я зайду попозже, — обещаю я, разворачиваюсь и бегу по тропинке, под деревьями, усыпанными красными почками.

***

Работа сегодня другая. Норы, моей наставницы, нигде не видно. И я не узнаю многих людей в сортировочном центре.

Чиновник берет на себя руководство залом, как только мы рассаживаемся по своим местам. — Сегодня будет немного другая сортировка, — объявляет он. — Экспоненциальный попарный отбор, включающий личностные данные из подгрупп Общества.

Люди из Питомника были правы. Они сказали, что именно этот вид сортировки я буду делать сегодня. И они выдали мне больше сведений, чем сейчас сообщает Общество. Та женщина упомянула, что данные будут использоваться для предстоящего банкета Обручения. Моего банкета. Общество обычно не сортирует, когда до банкета остались считанные дни. И еще люди из Питомника сказали, что некоторые из тех, кому положено находиться в базе данных Обручения, были намеренно не включены туда Обществом.

Сведения об этих людях находятся в базе данных Общества, но их не собираются направлять в базу данных Обручения. И если я сделаю то, о чем меня попросили, я изменю существующее положение вещей.

Мужчина и женщина сказали, что те люди тоже должны находиться в базе данных, что это нечестно исключать их оттуда. Так же, как нечестно будет уничтожить образцы тканей дедушки.

Я делаю это ради дедушки, но также и для себя. Я хочу найти свою настоящую Пару, со всеми включенными возможностями.

Когда я обращаюсь к дополнительным данным, и ничего не происходит, не звучит сигнал тревоги, у меня вырывается слабый вздох облегчения. Из-за себя, что меня еще не поймали, и из-за того человека, которого я вернула на законное место в базу данных.

Данные выражены в цифрах, так что я не знаю ни имен, ни чему вообще соответствуют эти цифры; я только знаю, какие цифры безупречно подходят друг к другу, потому что чиновник указал нам, на что нужно обращать внимание. Я не изменяю саму процедуру сортировки, лишь возвращаю данные в базу.

В Центре должны быть специальные сортировщики для этой процедуры. Но они используют не их, они используют нас. Интересно, почему. Я думаю о тех критериях, благодаря которым, как сказали рабочие Питомника, я отлично подхожу для этой работы.

Может, Общество руководствовалось теми же самыми критериями? Я быстра, я хороша в сортировке и я… забуду? Что это значит?

— Смогут ли они отследить, что это я внесла изменения? — спросила я людей из Питомника.

— Нет, — ответила женщина. — Мы проникли в протоколы Обручения и можем перенаправить твои выборки таким образом, что неверный идентификационный номер заменит твой. Если кто-то решит заняться расследованием, все будет выглядеть так, будто тебя там никогда не было.