Свободное падение - Гордон Родерик - Страница 66

Дойдя до музея, доктор Берроуз поднялся по ступенькам и толкнул дверь. Мальчик последовал за ним.

Едва Уилл подумал, что в главном зале стало как-то светлее, как доктор, сделав несколько шагов, замер на месте. Он хозяйским взглядом обвел помещение и остановился на витрине в дальнем углу.

— Что это там такое? — воскликнул доктор и двинулся к ней.

Уилл пошел следом, отметив, как поскрипывает под ногами отполированный паркет. Доктор Берроуз резко остановился перед высоким стеклянным шкафом, где стоял манекен в полном обмундировании саперского пехотного подразделения времен Второй мировой войны. — А куда подевалась моя военная экспозиция? — озабоченно пробормотал доктор, озираясь в поисках двух покосившихся витрин, в которых собственноручно размещал без особого порядка значки с военных головных уборов, позеленевшие пуговицы и ржавые парадные сабли.

Мальчик прошел к группе новеньких витрин за манекеном.

— «Вечная слава сражавшимся за Хайфилд», — прочитал он вслух. Отец подошел к Уиллу, и они вдвоем склонились над скошенными витринами, рассматривая продовольственные книжки, солдатские удостоверения, противогазы и другие вещи военного времени, все до одной снабженные аккуратными табличками с подробными описаниями.

Со свистом втянув воздух сквозь зубы, доктор Берроуз повернулся к белоснежной пластиковой стойке с большим монитором.

— «Нажмите, чтобы начать», — пробормотал он, читая указания на экране, и ткнул в него пальцем. На мониторе замелькали черно-белые кадры, похожие на отрывки из старых кинохроник. Сначала появились пожарные, которые направляли струи воды из брандспойтов на горящие здания. Судя по освещению, снимали их ночью.

— Я помню события тех времен, как будто это было только вчера, — начал дрожащий голос пожилого мужчины. — Мой отец одним из первых в Хайфилде вступил добровольцем в отряд противовоздушной обороны.

Затем показали утро после налета. При тусклом свете восходящего солнца люди в пыльной военной форме торопливо дробили кирками обломки камней, разбросанные по тротуарам и садам при входе в дома. Комментатор продолжал:

— Самой сильной была бомбежка в феврале сорок второго года. Немцы сбросили снаряд прямо на чайную «Лайонс» на улице Саут-парейд. Я помню, в этот момент там обедали десятки людей. Это была ужасающая картина… повсюду раненые и мертвые. А вечером того же дня прошла еще одна бомбежка, даже страшнее первой.

Потом на экране показались два старика, неподвижно сидевших на стульях в развалинах здания. Они безразлично смотрели в камеру и курили. На их лицах читались усталость и опустошенность. Уилл попытался представить себе, что они ощущали. Ведь они не только лишились дома и всего имущества — более чем вероятно, при бомбежке погибли их жены и дети. В эту минуту, проникнувшись их горем, Уилл вдруг осознал: через что бы он ни прошел, все это не настолько страшно, как то, что пришлось вынести этим двум людям и тысячам других за годы войны. Мальчик снова прислушался к комментатору.

— Мой отец двое суток без перерыва разыскивал…

Экран погас: доктор Берроуз ткнул в него пальцем.

— Я же смотрю, пап, — сказал Уилл. Отец только цокнул языком и холодно взглянул на него, а затем уверенно поковылял к двери в дальней стене зала, за которой находились архив и его старый кабинет.

Однако стоило ему приблизиться, как из двери вышел молодой человек и загородил ему путь.

— Простите, сэр, туда нельзя. Это служебные помещения, — вежливым, но твердым тоном сказал он. — Вход разрешен только работникам музея. — На нем был строгий синий костюм, а на лацкане красовался бейдж со словом «Заведующий». Заведующий показался слишком молодым даже Уиллу.

— Я… — начал доктор Берроуз, но осекся, когда Уилл незаметно ткнул его в спину.

Доктор хмыкнул, и молодой человек отступил на шаг. Уилл понял почему: его отец в наглухо застегнутом военном пальто и шерстяной шапке, надвинутой на лоб, в самом деле производил странное впечатление.

— Вам чем-нибудь помочь? Я видел, что вас заинтересовала наша новая интерактивная витрина. Я с удовольствием проведу для вас экскурсию по всей экспозиции. — Молодой человек поглядел по сторонам и понизил голос, как будто хотел поведать доктору Берроузу страшную тайну. — Боюсь, в основном наши экспонаты не особенно примечательны. Вы, должно быть, заметили, что музей несколько… как бы выразиться… нуждается в модернизации. Мой предшественник халатно относился к своим обязанностям. — Он набрал в легкие воздуха, как будто собирался поднимать что-то тяжелое. — Но теперь, когда я встал во главе музея, я намерен привести его в надлежащий вид. Мне удалось добиться весьма внушительной дотации на эти цели.

Молодой человек улыбнулся, ожидая услышать похвалу, но улыбка исчезла с его лица, когда доктор Берроуз дал совершенно другой ответ.

— Мне музей нравился таким, каким он был, — сдавленно произнес доктор.

У Уилла сжалось сердце. Пара небрежно брошенных фраз будто перечеркнула все старания доктора Берроуза, все, над чем он трудился полтора десятка лет. Он опустил голову и поник прямо на глазах. Уилл хотел его как-нибудь поддержать, но не смог подобрать слова. Как ни парадоксально, у доктора совершенно не было причин расстраиваться.

Бесчисленные удивительные открытия, которые доктор Берроуз сделал в Колонии и Глубоких Пещерах, рано или поздно принесли бы ему славу великого ученого и исследователя, быть может, величайшего ученого своего времени. Но сейчас он словно забыл об этом, признавая свое полное поражение. Уилл не мог понять, почему отец до сих пор так беспокоится из-за этого в общем-то третьесортного заведения, которое и в подметки не годится более обеспеченным музеям центрального Лондона.

— Между прочим, в старую экспозицию было вложено много сил и стараний, — сказал доктор Берроуз. — И я думаю, что она была замечательной.

— Что ж, каждому свое, — возразил молодой человек. — Но ведь нужно идти в ногу со временем. Сегодня музей должен быть интерактивным и массовым. Смысл в том, чтобы привлечь детей новыми модными технологиями, а жителей района заинтересовать жизнью музея, приглашая их участвовать в разных проектах наподобие «капсулы времени». Да, Взаимодействие и Вовлечение в итоге приносят нам Внимание и Выгоду. Принцип четырех «В».

Оглядывая зал, Уилл задумался, сработает ли такой подход в Хайфилде. Возможно, пыльный и заброшенный музей гораздо лучше отражал душу района.

— А вы живете поблизости? — поинтересовался заведующий, прерывая повисшую паузу.

— Вроде того, — ответил доктор Берроуз.

— Тогда, если вам это интересно, я всегда рад людям, которые готовы помогать в музее по…

— По выходным, — перебил его доктор. — Ну да, Субботняя бригада.

Заведующий тут же приободрился и улыбнулся, вообразив, что заполучил нового добровольца.

— Полагаю, у вас в бригаде майор Джо, потом еще Пэт Роббинс, Джейми Додд, — стал перечислять доктор Берроуз, — и наверняка Фрэнни Барток.

Молодой человек кивал после каждого имени. Уилл встал рядом с отцом и заметил, как у него хитро блестят глаза. Он явно что-то задумал.

— О, и чуть не забыл нашего единственного и неповторимого Оскара Эмберса, — закончил доктор.

— Оскара Эмберса? — Заведующий перестал кивать. — Нет, такого я не припоминаю.

— Нет? Вы уверены? Бывший актер, преданный поклонник музея, самый увлеченный из всей компании.

Хранитель не мог не заметить, как переглянулись Уилл с доктором.

— Нет, я с ним никогда не встречался, — уверенно сказал молодой человек и прищурился, как будто с подозрением. — А позвольте спросить, откуда вы столько знаете о моих помощниках, если я и вас вижу впервые?

— Я был… — начал доктор Берроуз, но тут Уилл откашлялся, предупреждая его, что не стоит говорить лишнего. — Я… помогал вашему предшественнику и… неплохо его знал.

— А, вы о докторе… докторе… — сказал хранитель музея и наморщил лоб, припоминая фамилию. — Как же его… Бедоуз, Балоуз…

— Берроуз, доктор Берроуз, — резко произнес доктор Берроуз.