Свободное падение - Гордон Родерик - Страница 36

Вопреки ожиданиям Уилла Честер на дежурстве вовсе не спал. Он сидел на стуле рядом с кроватью, окунал тряпочку в миску с водой, выжимал и протирал девушке лоб.

— У нее сильное обезвоживание, — сказал Честер. — Ты только посмотри: совсем худая стала. Ну, она и так худая была, но теперь уж, кажется, дальше некуда.

— Тает на глазах, — согласился Уилл, слово в слово повторив то, что Марта говорила о своем сыне.

— Да, — кивнул Честер. — Знаешь, может, ты был прав. Может, нам лучше уйти и попытать счастья где-нибудь еще. Надо только взять с собой побольше огненного аниса, чтобы отпугивать пауков, и все будет в порядке. А если ничего не выйдет, так всегда можно вернуться к Марте.

— Вряд ли она примет нас обратно, — заметил Уилл. — Особенно если мы обдерем ее драгоценные клумбы.

— Ох, тогда я не знаю, как нам быть, — со вздохом сказал Честер.

— И я не знаю.

— А от стигийки ты чего-нибудь добился? — спросил Честер, меняя тему.

— Только вот этого, — ответил Уилл, вынимая кожаный кисет и разворачивая дерюгу.

Честер изумленно заморгал, увидев пробирки.

— Доминион? Она отдала тебе Доминион? — громко спросил он, а потом скривился. — Нет. Не верю. Это не может быть Доминион.

— Хочешь посмотреть поближе? — Уилл протянул ему пробирки над неподвижным телом Эллиот.

— Э-э… нет, — отказался Честер. — Не хочу я трогать эту пакость. И от этой злыдни мне ничего не надо. — Он бросил тряпочку обратно в миску и вытер руки об рубашку, а потом добавил: — Ты правда думаешь, что она отдала тебе настоящий вирус?

— А как я определю, настоящий он или нет? Разве что мы с тобой его испытаем, — ответил Уилл. — На тебе или на мне.

Честер бросил на него взгляд, пытаясь понять, шутит его друг или нет.

— Кто проиграет в шахматы, тот и будет подопытной крысой, — сказал Уилл, безуспешно стараясь сохранить серьезное выражение лица.

Честер улыбнулся.

— Нет уж. Ты слишком много тренировался. У меня больше шансов победить, если мы будем играть в «камень-ножницы-бумагу», — сказал он. Потом мальчик посерьезнел и перетащил свое кресло на ту сторону кровати, где сидел Уилл. — Ладно, выкладывай, что тебе рассказала Ребекка. А то я лопну от любопытства.

— Ну… во-первых, она клянется, что во всем виновата ее сестра, а сама она только выполняла ее приказы. — Уилл поднял кулак, в котором зажимал пробирки. — Во-вторых, она говорит, что это единственный штамм Доминиона, который был у стигийцев, так что они не смогут осуществить свой план.

Услышав это, Честер поднял брови.

— Неужели?

— Она сказала, даже если мы решим, что она лжет и что у стигийцев есть запас Доминиона, то мы все равно должны передать эти пробирки нужным людям на поверхности, чтобы те смогли запустить вакцину в производство.

— По-моему, это все полный бред, не говоря уже о том, что мы не знаем, как вернуться на поверхность. Я не верю ни единому ее слову, — убежденно ответил Честер.

— Погоди, — серьезно сказал Уилл. — Подумай логически. Возможно, это настоящий Доминион, но она знает, что мы не можем вернуться в Верхоземье, так что на самом деле не имеет значения, у нас будет вирус, или у нее. А может быть, она думает, что нам удастся найти путь наверх, и хочет нас подкупить, чтобы мы взяли ее с собой. Или она говорит правду, она действительно ни в чем не виновата и надеется доказать это таким образом.

Честер помотал головой.

— Э-э… объясни-ка еще раз.

— Все очень просто. Слушай, если есть хоть крошечная вероятность того, что мы можем спасти десятки миллионов людей на поверхности, а заодно и Эллиот, разве мы не должны приложить все усилия, чтобы выбраться из Поры?

— Ну, если так на это посмотреть, то должны, — согласился Честер. — А что делать с Ребеккой? Оставить ее тут на Марту?

— Нет, возьмем ее с собой. Она обещала, что в Верхоземье расскажет людям все о стигийцах и об их планах.

Честер задумчиво потер подбородок.

— Тогда надо собирать вещи и отправляться.

Голос, раздавшийся с порога комнаты, заставил ребят подскочить.

— Я вас предупреждала, что нельзя впускать эту стигийку, — сказала Марта. — И вот что получилось. Вот с этого все и начинается. — Она развернулась и ушла.

Глава 14

Марта ни слова не говорила ребятам о той их беседе, которую случайно услышала, и сами они несколько дней старались не попадаться ей на глаза, насколько это было возможно в тесноте хижины. Уилл продолжал ухаживать за Эллиот, играть с самим собой в шахматы и разбирать вещи в сарае, а еще ему теперь приходилось следить за Ребеккой.

Но главной заботой Уилла и Честера оставалась Эллиот, которой с каждым днем становилось все хуже. Было просто больно смотреть, как она лежит без движения и с нее градом льет пот. Девушка то и дело бредила. Она повторяла имя Дрейка и одну и ту же последовательность цифр, в которой мальчики не находили никакого смысла.

Уилл все больше предавался унынию, вплоть до того, что мог думать только о судьбе Эллиот. Даже если была не его очередь дежурить при больной, он часто составлял компанию Честеру. Мальчики молча сидели в комнате, но однажды Честер все-таки с ним заговорил:

— Уилл, ты все зеваешь и зеваешь, да и вид у тебя какой-то помятый. Пойди-ка лучше приляг, а?

— Ладно, — пробормотал Уилл, поднялся на ноги, широко зевнул еще раз и побрел в другую комнату.

— Что такое?

Уилл не знал, сколько времени проспал, но проснулся он от ощущения, будто кто-то настойчиво зовет его. Сон как рукой сняло. Он резко сел на кровати и встревоженно оглядел комнату, погруженную в полумрак. Не заметив ничего необычного, мальчик прислушался, но больше никаких звуков не было, только глубоко дышал Честер, крепко спящий на куче ковров на полу.

Уилл сбросил тонкое одеяло и пошел в комнату Эллиот. Девушку снова мучила лихорадка: она металась по подушке, покрытой желтыми влажными пятнами пота, и время от времени взмахивала руками, словно с кем-то боролась. Когда Уилл наклонился пощупать ей лоб, он услышал, как Эллиот что-то бормочет, но слов не разобрал.

— Слишком горячая, — прошептал он. — Давай, Эллиот, ты должна выкарабкаться.

Несколько минут мальчик молча смотрел на больную, сокрушаясь, что ничем не может облегчить ее страдания. Потом он вернулся в большую комнату и вышел из хижины на крыльцо. Уилл уселся на верхнюю ступеньку и, закрыв глаза, подставил лицо приятному легкому ветерку, который дул с подножия холма.

Когда он снова открыл глаза, ему показалось, что клумбы светятся ярче прежнего. По пещере расходились разноцветные лучи. Эта сияющая фантасмагория напомнила Уиллу о летних вечерах, когда в Хайфилдском парке, разбитом на месте старого пустыря, устраивали ярмарку и свет прожекторов высоко в небе над ней было видно издалека.

Мальчик обвел взглядом клумбы по обе стороны от тропинки. Он готов был поклясться, что одни растения начали сиять еще ярче, в то время как свет других становился приглушенным — как будто они передавали эстафету. В самом деле, освещение на крыльце изменилось: тень Уилла переползла по доскам и спряталась к нему за спину.

Уилл перебрался на нижнюю ступеньку, вытянул перед собой руку и подставил ее под свет, любуясь переливами красок: от желтого к оранжевому, затем к бесчисленным оттенкам красного, фиолетового и синего и снова к желтому. Уиллу снова вспомнилась ярмарка: там играет орган, тут звучат старые рок-н-ролльные песни, и поединок музыкальных стилей непременно сопровождается взрывами смеха и восторженными криками детей, носящихся по траве.

— Соскучился по дому? — спросил низкий голос.

Мальчик прищурился и увидел, что на верхних ступеньках кто-то сидит.

Это был крупный мужчина, и его профиль показался Уиллу знакомым.

— Дядя Тэм! — вслух подумал мальчик, почему-то почти не удивленный и не напуганный его появлением. — Но ты же… это… умер!

— А, тогда понятно, почему я в последнее время неважно выгляжу, — с кривой ухмылкой ответил Тэм.