Опасность желания - Эссекс Элизабет - Страница 65

— Да. — Со справедливостью ее слов нельзя было не согласиться. — Она — часть тебя, единственная часть, которую ты мне позволила узнать. Но Меггс была не только озабоченной и голодной. Она также была любящей, благородной и преданной. — Хью замолчал, позволяя сказанному дойти до ее сознания. Она всегда нормально воспринимала неудобные, неприятные истины. Но возможно, она уже устала от тяжелых холодных фактов.

— Так было проще, — вздохнула она. — Легче.

— Ну, не знаю, насколько легче. — Он улыбнулся, давая ей понять, что не пытается давить на нее. Мужчина не должен надоедать женщине, на которой хочет жениться. Если, конечно, хочет жить счастливо. А он хотел. Он стремился к счастливой жизни с ней. В ней множество неизведанных глубин, в Меггс. Мужчина может всю жизнь их исследовать, но так никогда и не найти дна.

— Я не должна была… То что мы сделали, неправильно, — тихо пробормотала Меггс, словно опасаясь, что кто-нибудь в пустом холле, по которому гуляло эхо, может ее услышать.

Хью шагнул к ней и тоже понизил голос до шепота:

— То, что мы делали, Меггс, имеет вполне определенное название. Мы занимались любовью. И это вовсе не было неправильно. Это было… восхитительно.

Эти слова Хью заставили ее поднять голову, но только на мгновение.

— Это было… неприлично.

— А разве приличия всегда следует соблюдать?

— Поддаваться таким желаниям опасно.

Хью продолжал стоять на своем:

— Не поддаваться им — не менее опасно.

— Ты этого не знаешь, — заявила Меггс. — Не можешь знать. Но ты никогда бы не сделал того, что делал со мной, и никогда бы не сказал то, что говорил мне, если бы знал, что я внучка герцогини. — Она покраснела.

Хью была невыносима мысль, что она стыдится.

— Тогда ты меня не знаешь. Я никогда бы не сделал ничего подобного и не сказал бы таких слов никому другому. И причина тому проста. Я никогда не делал таких вещей и не говорил таких слов никому другому, кроме тебя. И не скажу. Потому что я никогда не хотел заняться любовью — так, как мы это сделали, — ни с кем, кроме тебя.

Меггс смотрела на него, боясь поверить. Боясь поверить в себя.

— Вспоминай это, Меггс, когда будешь греться у огня в этом холодном мавзолее. Не важно, что, по твоему мнению, мы сделали. Знай, я никогда ни о чем не пожалею и ни на мгновение не перестану тебя любить.

Найдя наконец слова, Хью сказал все, что хотел, нахлобучил шляпу, повернулся и вышел.

Холл был пуст. Такую же пустоту Меггс ощущала внутри. Хью ушел, а она его отпустила.

Она собралась подняться в свою огромную роскошную комнату, которая была достаточно велика, чтобы вместить семью из восьми человек со всеми пожитками и домашними животными, но ее окликнула бабушка. Что ж, Меггс никогда не была плаксой.

— Тринити, дорогая! — Бабушка усадила ее рядом с собой на диван. — Ну как он?

— Полагаю, что у него все в порядке, — сообщила Меггс.

— Чего он хотел? — Герцогиня подала внучке изысканную фарфоровую чашечку. Чай в ней был благословенно горячим.

— А он должен чего-то хотеть?

Бабушка улыбнулась:

— Конечно. Такой мужчина, как твой капитан, ничего не делает без цели.

— Он не мой капитан. И он приехал, чтобы рассказать о Тимми. Вот его письмо. И еще он сообщил о сумме, которую был должен мне заплатить. Семьсот пятьдесят фунтов, которые мне были положены за работу, находятся на моем счете на Треднидл-стрит.

— Ты приняла эти деньги?

Сумма была небольшой в сравнении с десятками тысяч фунтов, которые, как сказала бабушка, положены ей по праву рождения, но она принадлежала ей, во всяком случае, пока не будут урегулированы все вопросы с законом.

— Да, я приняла их. Я их заработала, а он должен был их заплатить. — В этот момент она осознала, что и ей очень нужно было, чтобы он их заплатил. Забавный парень, этот капитан.

— Понятно. — По тону бабушки невозможно было понять, что она об этом думает.

А Меггс вздохнула, опасаясь, что капитан прав. Она боялась, что действительно всю оставшуюся жизнь будет смертельно скучать в этом огромном доме, больше смахивающем на мавзолей, соблюдая приличия и выпивая литры чая с дамами из высшего света.

— Ты считаешь, я поступила правильно?

— Мое мнение в данной ситуации роли не играет. Ты считаешь, ты правильно поступила?

Меггс покачала головой и приказала себе взять себя в руки, чтобы жар, выжигавший глаза, не пролился слезами.

— Не знаю.

Бабушка погладила руку Меггс.

— Ты его очень любишь?

Меггс засопела, из последних сил сдерживая слезы.

— Ужасно. Только это не помогает.

И она наконец расплакалась, не выдержав пронзившей сердце боли. Но несмотря на боль, жизнь продолжается, и она в конце концов отправилась в свои апартаменты, чтобы умыть покрасневшее, опухшее лицо и прийти в себя. Прошло довольно много времени, и ее покой нарушила постучавшая в дверь гардеробной горничная, больше походившая на бледную моль.

— Миледи…

Меггс отложила маленький розовый обмылок — он для нее был дороже всех земных сокровищ — и вышла из гардеробной.

— Что случилось?

— Миледи, ее светлость, вдовствующая герцогиня послала за вами. Она велела прийти немедленно.

— Немедленно? — Меггс взяла с кресла шаль. — С ней все в порядке?

— Она очень взволнована, как сказала ее горничная. Я должна проводить вас прямо к ней.

Что там еще? Меггс всю дорогу бежала. Ей как-то сразу стало наплевать на то, что благовоспитанные леди так себя не ведут. Старуха, судя по всему, ее единственная родственница в этом чертовом мире, и раз уж они встретились, надо держаться друг за друга. Меггс не знала, чего ждать, и когда ворвалась в личные покои бабушки, первым делом с облегчением вздохнула, убедившись, что та жива, и только потом заметила, что герцогиня бледна как смерть.

Она протянула к Меггс обе руки.

— Он исчез! О, моя дорогая, я не знаю, что делать.

— Капитан?

— При чем тут капитан? Чарлз!

— Кузен Чарлз? Герцог не может просто так взять и исчезнуть! Он же герцог. — Или может, потому что герцог?

Но старая женщина была слишком расстроена, чтобы оценить юмор внучки.

— Я не могу его нигде найти. Он исчез. Как сквозь землю провалился. Я опасаюсь худшего.

— Насколько мне известно, в этом поместье почти четыре сотни человек заняты лишь тем, что удовлетворяют любые его прихоти. Наверняка хотя бы один из них знает, где герцог.

— Я спрашивала — я опросила весь персонал. Его ищут уже много часов. Грум сказал, что Чарлз уехал в экипаже один, никого не взял с собой. Говорю тебе, что-то случилось.

— А что с ним могло случиться? Вы же не думаете, что с ним мог произойти несчастный случай на дороге? Вы уже послали гонцов? — Меггс направилась к двери. — Я позову управляющего и скажу…

— Нет. — Бабушка цепко ухватила ее за руку. — Я разговаривала с его людьми. Лакей сказал, что он поехал на побережье. Один. Я боюсь, он поехал за Тимоти. Чтобы остановить его.

В груди Меггс возникло что-то темное, грубое, дикое.

— Что? Что это значит?! — Меггс понятия не имела, как громко кричит, пока не увидела, как вздрогнула и отшатнулась бабушка. — Но ведь кузен Чарлз говорил, что рад Тимми… Дьявол! Я должна немедленно ехать! Я должна…

— Да, отправляйся. Немедленно упакуйте багаж леди Тринити, — велела она служанке. — Пусть подадут дорожный экипаж.

— И я отправлю записку в Бэлфор. Надо сообщить капитану Макалдену. Он нам поможет. Уверена, что поможет. — Хью ее не предаст. И он как раз тот человек, который не станет сомневаться и остановит герцога, не думая о цене. Он такой, ее капитан, самый лучший.

— О да, я была уверена, ты все сделаешь, как надо. Но ты должна поспешить. Вот бумага. Пиши записку. — Она указала Меггс на свой секретер. — Я прикажу, чтобы ее немедленно отправили, а ты собирайся. Джонс, Джонс! Где Джонс?

— Я здесь, ваша светлость.

А Меггс побежала к себе сломя голову. Земля горела у нее под ногами.