Опасность желания - Эссекс Элизабет - Страница 37

— Мэг, мэм. — Меггс наклонила голову и передала женщине письмо, составленное капитаном и миссис Таппер. — Только одна, мэм, из Лондона. Я работала домоправительницей.

— А почему тебя уволили?

— О нет, мэм, меня не уволили. Просто они закрыли городской дом, из-за слабого здоровья хозяина, и миссис Таппер с семьей уехала в Дартмут, а мне не хотелось покидать Лондон. Миссис Таппер сказала, что напишет это все в письме, разве нет?

Хмурая клуша снова уставилась в письмо.

— Что ж, вроде бы все в порядке. Она утверждает, что ты сильная и послушная. — Женщина окинула ее пронзительным взглядом, словно хотела проникнуть под наслоения лжи, которую они накануне сочинили. Меггс всячески пыталась казаться сильной, послушной и скромной. — Когда ты можешь приступить к работе?

— Немедленно, мэм.

— Отлично. — Она встряхнула колокольчиком, лежащим перед ней на столе. На звук явилась другая женщина. — Это миссис Кук. Она скажет тебе, что надо делать.

— Спасибо, мэм. — Меггс последовала за молчаливой женщиной через кухню в наполненный паром уголок, где две судомойки с красными руками склонились над бадьями с горячей водой. — Сюда, мэм? Хорошо. Я — Мэг. — Она кивнула служанкам. — С чего начать?

— Почисти эту сковороду. Устрой ее, Доркас.

Два дня Меггс скребла и чистила. И ничего больше. Тот же тяжелый домашний труд, что у капитана. Разница только в кормежке и добром отношении. У Хмурой Клуши не было ничего общего с миссис Таппер. Неудивительно, что все слуги ходили с постными лицами и почти не общались друг с другом. Меггс даже не разрешали выходить из кухни, разве только ей надо было зайти в туалет для слуг или подняться по лестнице для слуг на чердачный этаж, в комнатушку, которую она делила с двумя судомойками — Доркас и Мод.

И все же это не было потерянное время. Меггс удалось кое-что узнать о доме, даже не выходя из душной кухни. Сложная панель с колокольчиками, которыми слуг вызывали для уборки в комнатах или других дел, размещалась как раз над ее рабочим местом. За два дня она прекрасно поняла, кто находится где и когда.

Леди Стоувал не завтракала до полудня, а потом проводила время до ужина, выезжая с визитами или принимая гостей в своих личных апартаментах на втором этаже.

Лорд Стоувал делил свой день между кабинетом на первом этаже дома, Вестминстером и палатой лордов. Но в его отсутствие кабинетом пользовался личный секретарь лорда мистер Фокнер, у которого была своя комната в полуподвальной части дома, так же как у Хмурой Клуши — миссис Трим. Там же обитали дворецкий мистер Лоусон и кухарка. Говорили, что мистер Фокнер или очень старательный, или смертельно боится хозяина, потому что он работал в кабинете допоздна, когда остальной персонал уже готовился подавать ужин.

По мнению Меггс, кабинету следовало уделить особое внимание — вполне уместно предположить, что лорд Стоувал хранит свои секреты именно там. Ведь ни слуги, ни домоправительница, ни даже леди Стоувал в его священные стены не допускались. Туда могли заходить только лорд Стоувал, мистер Фокнер и иногда дворецкий.

Люди бывают замкнутыми, только если у них есть секреты, которые следует хранить. Когда Меггс в первый день вошла в свою комнату вместе с другими девушками, домоправительница закрыла дверь снаружи. Услышав, как лязгнул замок, Меггс немедленно подошла и подергала дверь.

— Не трудись, — лениво сказала Доркас, падая на койку. — Это мера Трим против… как она называет это, Моди?

— Любовных контактов.

— Ну да. У старухи Трим с этим строго, так что даже не мечтай о красивом лакее. Тем более что они на нас и не смотрят. Зачем им судомойки?

На вторую ночь, когда семейство вернулось домой после вечернего визита и часы на церкви Сент-Олбанс пробили два, Меггс решила опробовать свои замечательные отмычки. В ночной темноте она легко открыла замок, который был старым и уставшим от жизни, и Меггс выскользнула незамеченной из маленькой комнатушки в узкий коридор.

На столике на лестничной площадке стоял фонарь, однако Меггс и не подумала его зажечь, поскольку хорошо видела в темноте. Но она взяла свечу из фонаря и еще огарки из верхнего ящика стола. Что-то всегда может пойти не так, и если кто-то будет ее искать, ему придется изрядно потрудиться, чтобы осветить дорогу.

Меггс босиком спустилась по лестнице для слуг на первый этаж, прислушиваясь к любому шороху, но в доме, похоже, все спали. Поэтому она бесшумно прошла через качающуюся дверь и бегло осмотрела коридор.

Дьявол! На каждой двери замок! Столовая, утренняя гостиная, выходящая в сад, бильярдная и личные апартаменты его светлости. На каждой двери был замок, а на двери кабинета даже два. Похоже, лорд Стоувал не доверял никому. А значит, и сам не был достоин доверия.

Эти замки не имели ничего общего со старичками наверху. Они были новейшей конструкции и весело сияли начищенными медными панелями. При этом они были довольно-таки массивными, то есть поставленными и для защиты, и чтобы произвести впечатление. Это были настоящие здоровяки, полагающиеся на грубую силу. Ловкость и тонкость в обращении с ними не нужна.

Меггс без особого труда справилась с одним из них, который открылся с громким щелчком. Однако никто не обратил внимания на этот звук.

Второй замок на дверной ручке был типичным для домов Мейфэра. Такие были почти у всех здешних аристократов — только формы разные. Несколько минут аккуратных манипуляций, и Меггс вошла внутрь кабинета, тихо закрыв за собой дверь. Вдохнув аромат дорогого табака, шерсти и кожи, она стала ждать, пока глаза привыкнут к темноте. В комнате сильно пахло гвоздикой. У кого-то болел зуб.

Над городом висела серебристо-белая луна, отбрасывая слабый свет через окна, выходящие на Парк-лейн. Меггс осторожно задернула шторы, так чтобы никто не мог видеть свет от ее маленького фонаря. Потом она зажгла крохотный фонарик, осветивший темную, обитую деревянными панелями комнату с массивным столом, занимавшим изрядную ее часть. Пол был покрыт богатыми красно-зелеными турецкими коврами, у потухшего камина стояло два удобных кресла. Над ним висел огромный портрет мужчины в одежде эпохи Реставрации, парике, с множеством военных регалий, оружием и украшениями. По обе стороны от него располагались картины меньших размеров — портреты членов семьи: у всех были чуть выпученные глаза и длинные тонкие шеи.

Комната была красивой, но очень грязной. Сюда не допускали прислугу для уборки. Говорили, что в этой комнате должен поддерживать порядок мистер Фокнер, но секретарь, вероятно, плевать хотел на подобную работенку. Впрочем, сам мистер Фокнер был под стать этой комнате — какой-то замшелый. Его в доме не любили. Меггс ни разу не слышала о нем доброго слова. Он не общался с другими слугами, даже не ел вместе с ними и не пользовался черной лестницей. У него был собственный ключ от дома, куда он входил через боковой вход — с Парк-лейн. Через него могли попасть в дом посетители, имевшие дело к лорду Стоувалу. Там был небольшой холл, где их встречал мистер Фокнер и провожал в кабинет. В комнату секретаря в полуподвале слуг тоже не допускали.

Поскольку Фокнер ушел вскоре после лорда и леди Стоувал и не было оснований в скором времени ждать его возвращения, Меггс надеялась обыскать кабинет без помех.

Было довольно легко понять, чем они здесь занимались. На толстом слое пыли отчетливо виднелись следы. В частности, ровный слой пыли был нарушен только перед одной книгой на полке — «Размышления о Французской революции» Бурка. Похоже, в этой комнате читали только ее. Интересно, что в ней так заинтересовало лорда Стоувала?

Ну ладно. Надо переходить к делу. Большой письменный стол — четыре ящика сверху и еще по четыре внизу с каждой стороны, все с замками. Была и хорошая новость — судя по всему, замки нижних ящиков открываются одним и тем же ключом. А значит, они не так уж и важны. Но верхние четыре, вероятнее всего, открываются разными ключами. Черт, у кого-то определенно есть секреты, которые он хочет сохранить. Вот только обычные замки — не преграда для тех, кто хорошо знает свое дело. Итак, что еще?