Выбери любимый жанр

Вы читаете книгу

Мифология греков и римлян

Лосев Алексей Федорович

Выбрать книгу по жанру

Фантастика и фэнтези

Детективы и триллеры

Проза

Любовные романы

Приключения

Детские

Поэзия и драматургия

Старинная литература

Научно-образовательная

Компьютеры и интернет

Справочная литература

Документальная литература

Религия и духовность

Юмор

Дом и семья

Деловая литература

Жанр не определен

Разное

Техника

Автомобили и ПДД

Прочее

Драматургия

Фольклор

Военное дело

Последние комментарии

оксана2018-11-27

Вообще, я больше люблю новинки литератур

К книге

Professor2018-11-27

Очень понравилась книга. Рекомендую!

К книге

Vera.Li2016-02-21

Миленько и простенько, без всяких интриг

К книге

ст.ст.2018-05-15

И что это было?

К книге

Наталья222018-11-27

Сюжет захватывающий. Все-таки читать кни

К книге

Мифология греков и римлян - Лосев Алексей Федорович - Страница 238

238

Изменить размер шрифта:

[Характер музыки Кадма]

Принял бессмертный подарок обманный пастух и, ощупав

Тщательно жилы, как будто бы ладя для будущей лиры

515 Струны, поспешно их скрыл, в расщелине скал положивши,

Чтобы для Зевса–гигантоубийцы сберечь как оружье;

Бережный звук извлекая из уст чуть заметным дыханьем,

Тихо сжимая тростник, скрывающий отклики эха,

Кадм заиграл прелестную песнь. Тифоей, об обмане

520 Не догадавшись, все уши простер и гармонию слушал.

Для обаянья Гиганта пастух подставной воспевает

Как бы изгнанье бессмертных, играя на хитрой свирели;

Только на деле поет он о Зевса ближайшей победе,

О Тифоея смертельном конце — пред лицом Тифоея.

525 Он возбуждает в нем страсть: так вот юноша

нежный пылает,

Сладостным жалом любви возбужденный,

по девушке юной,

Обворожен белоснежным овалом цветущего лика,

Взорами жаждет роскошных волос непокорные пряди,

Смотрит на руки с их розовой кожей, готов заглядеться

530 На розоватый сосца ободок ее, сжатый повязкой,

На обнаженную шею ее, ненасытно взирая

В очарованье на форму одну, а потом на другую,

И оторваться не может от девы. Так Кадмовой песне

Предал Гигант Тифоей до конца обольщенное сердце.

b) Nonn. II 1—631

[Свирель Кадма и похищение Зевсом своих перунов у Тифона]

Мнимый пастух, сын Агенора Кадм, стоять оставался

Там же, у леса густого, свирель с пронзительным звуком

К самым губам приближая; а в это же время Кронион

Зевс, не примечен никем, тихо вполз в потайную пещеру,

5 Взял свой обычный перун и снова им вооружился.

Тотчас же облако Кадма у скал незаметно прикрыло,

Дабы, узнав этот хитрый обман и подумав о воре,

Тайно унесшем перун, Тифоей пастуха по ошибке

Не умертвил. А Гигант, преисполненный

сладким желаньем,

10 Слушать хотел только ритм этой песни, чарующей сердце,

Вроде того, как моряк, слыша пенье лукавой Сирены,

К гибели близится сам, преждевременно и произвольно:

Песнями заворожен, он волну бороздить прекращает,

Ясную влагу не вспенит веслом уж теперь неподвижным;

15 Голосом звонким пленен, он в сплетенье запутался

Мойры,

Нежась, забыл о руле и не видит созвездий теченья —

Ни семипутных Плеяд, ни Медведицы плавного круга.

Так же и он, потрясенный дыханьем пагубной песни,

Жадно впивал это жало игры, предвещающей гибель.

20 Но замолчала живая свирель пастуха–музыканта,

Скрытого темной грядой облаков, и гармония смолкла.

Тут Тифоей, вновь почуявший страсть воевать в поднебесье,

Бросился в самую глубь той пещеры, где молнии были,

В поисках грозного грома, оружья победы — перуна,

25 Для исступленной борьбы; шаг за шагом исследует всюду,

Жадно ища, где же блеск разрушительных Зевсовых

молний, —

Тщетно: пещера пуста. И, коварный замысл Кронида,

План изворотливый Кадма поняв слишком поздно,

к Олимпу

Быстро взмыл Тифоей, по дороге метая утесы.

[Тифон и природа]

30 След оставался косой от ноги со стопой змеевидной,

А на ходу он плевал изо рта, изрыгавшего копья.

С самого верха Гиганта, где волосы были — ехидны,

Яд изливался в ручьи, и кипели от пены ущелья;

В этом движенье его сами недра земли киликийской,

35 Твердые почвой своей, потряслись до глубин основанья

Под змеевыми ногами; от все заполнявшего шума

Тавра вершины дрожали в пространстве пустом и от

страха

Ближних Памфйлии рек берега трепетали, как в пляске;

Гул раздавался глухой в расщелинах почвы, и кручи

40 Все колебались, шатались все недра, песка возвышенья

Рыхло ползли под ударом шагов, сотрясающих землю.

[Тифон и животные]

Гибель грозила стадам и зверям: ведь в лице Тифоея

Хищный медведь разрывал челюстями другого медведя;

Рыжего, грудью косматого льва голова пожирала

45 Львов сочлененья других, и подобными были по виду

Пасть у него и у них; а змеиная глотка ехидны

Хладную спину змеи–землехода — дракона глотала;

Воздуха птицы, летящие в чистом эфире, соседним

Клювом настигнуты были; но больше всего пожирал он

50 Близко летавших орлов, ибо Зевсова птица известна.

Жрал и быка–земледельца, его не щадя, хоть казался

Он окровавленным весь от ярма из–за ссадин на шее.

[Тифон и Наяды]

Плотно насытившись, он выпивает всю влагу речную,

Вон выгоняя отряды Наяд, обитающих в гротах;

55 Как остановится нимфа босая, привыкшая к влаге,

С явным трудом выступая по дну вдоль теченья потока,

Там, где сухой перекат, заплетающимися ступнями, —

Деву, что в трепете вся и от жажды сухая, в пещеру

Он заключает, и грязные узы ей вяжут колена.

[Тифон и люди]

60 Бешенство видя Гиганта, чьи многие образы явны,

Старый пастух, обронивши свирель, убегает от страха

Вдаль; увидав пред собой многочисленных кучу ладоней,

Слабую ж флейту свою козопас покидает на ветер.

Пахарь, всегда терпеливый, не делает в поле посева,

65 Ровные грядки земли осыпая зерном за собою,

Борозд не режет железом, глубоко взрывающим почву,

Что уже вся — под ударом движения рук Тифоея,

Но распрягает быков; и уже под стрелами Гиганта

Много пустот обнажилось на пашне, покрытой щелями.

[Хаос в природе и сетование богов]

70 Влажные жилы совсем растворились, и пропасть зияла;

В самых низинах долин все истоки забили ключами,

Вплоть до верхушек земли изливая подземную воду;

Рушились скалы вокруг по ущельям потоков в тумане

И низвергались в моря, источая в падении влагу;

75 Молнии, из–под земли вылетавшие, молотом будто

Собственным ряд островов новорожденных укореняли.

Ряд деревов на корню далеко передвинулся с поля,

На землю пал уже плод преждевременный,

только расцветший;

Сад уж засох, розовеющий луг уже в прах превратился.

80 И шевелил Зефир лишь сухими листами упавших

Вниз кипарисов; уж Феб погребальные песни слагает,

Жалобным плачем встречая поломанные гиацинты, —

С музыкой траурный гимн, но стенает особенно тяжко

Он о порубленном лавре вблизи Амиклейской вершины;

85 Пан огорченный сосну покривившуюся выпрямляет;

И, вспоминая Морию, аттической общины нимфу,

Горько вздыхает Афина о срубленной бурей маслине;

Пафа–богиня оплакивает анемон запыленный,

Из благовонных волос вырывая нежнейшие кудри,

90 Частые слезы лия перед чашечкой розы засохшей;

Плачет Део, что погиб ее колос, еще недозрелый,

Что не увидит уже ликований плодового сбора;

Сетуют Нимфы лесов о тенистых древах–однолетках.