Война за Врата. Тетралогия - Сахаров Василий Иванович - Страница 57

Степь, по которой шла бронеколонна росского батальона, казалась безлюдной, но это было не так. Кублаты, понесшие огромные потери в воинах во время совместного похода с хунами, были здесь. Они затаились по балкам, рощам, распадкам и приречным плавням, ожидая неминуемой расплаты за все содеянное в Изборском наместничестве и окрестных селах. Союзники-хуны, получив известие о подписании мира, и напоследок разграбив несколько кочевий, почти месяц как ушли к себе домой, а степняки остались один на один, со всем отмобилизованным росским войском, которое, уже получило первые партии стрелкового вооружения и рвалось посчитаться за все. Да, нелегкое это дело – спрятать почти полтора миллиона человек, с табунами лошадей, стадами скота, кибитками и нажитым добром в бескрайней степи. Вот и у хана Бурытая, возглавлявшего племенной союз кублатов – это не получилось.

Пятый день подряд, делая лишь короткие привалы, по левобережной стороне полноводной реки Герон, которая разделяла степь надвое, растянувшись цепью двигались семь мотострелковых батальонов отряда «Акинак». Их задача была несложной – гнать кублатов перед собой и сгонять в излучину Герона и его притока Мальго-Шула, где степняков уже ждали пятьдесят тысяч росских воинов и две тысячи уцелевших тарков. Конечно, всю степь за один поход не вычистишь, даже имея войск и техники, втрое больше, но с чего-то начинать надо. В этом походе планировалось очистить только левобережье, при чем, успеть сделать это, до начала месячного сезона дождей, который в этих широтах, начинался через две недели.

Поначалу Ратмир не понимал, зачем «акинакам» вмешиваться в дело по истреблению кублатов. Но, спрашивать никого из вышестоящих не стал, а попробовал разобраться сам. И, действительно, резон был – отряду требовалось золото, а у степняков, пограбивших на своем пути с востока на запад не одно государство, они были. Опять же, кублатов можно было продавать на рабских рынках, а если попадутся работяги или просто неплохие мастера, то и на свои земли посадить. Даже лошади, овцы, козы, и крупный рогатый скот, захваченные у них, и те, могут принести небольшой доход.

Ратмир с трудом повернулся в тесной стрелковой башне и надел на голову наушники связи.

– Радист, здесь комбат, что нового от летчиков? – спросил он.

– Все в норме комбат, – услышал он в ответ. – Через двадцать километров кублаты к бою готовятся, около двух туменов, а за ними, у реки, триста тысяч гражданских – скотом и кибитками, весь берег забит. Пытаются переправу наладить, но вертолетчики и пехота наша росская, которая из судовой рати, все их самодельные лодки топят. Комполка-1 Пахомов радировал, что в течении получаса все должны быть в сборе, начинаем атаку туменов, а россы сортировкой добычи займутся.

– Нормально, отбой.

Все так-же, мотоколонна мчалась по степи, а через некоторое время, уже стали видны клубы пыли слева и справа, оставляемые техникой других батальонов спешащих к месту сбора.

Вскоре, все были на месте, и из транспортеров, лязгая металлом и снаряжением посыпалась пехотинцы, сразу-же группирующиеся подле своих боевых машин. «Акинаки» ожидали что будет бой, ведь два тумена – это все-же двадцать тысяч сабель, которые могли-бы ударить в лоб и попробовать пробиться-прорубиться в степь. Но, видно после ухода хунов, что-то надломилось в степняках, и от густой массы всадников клубившихся в хаотичном движении вдоль берега, отделился один. Этот одиночка, сжимая в руках небольшой мешок, быстрым галопом пересек разделяющее два войска расстояние и остановился напротив группы машин, над которыми реяло отрядное знамя.

С полчаса ничего не происходило, а затем, по всей командной сети прошел приказ Пахомова:

– Здесь комполка-1, кублатов выпустить. Повторяю, кублаты уходят, не стрелять.

Всадник вернулся в своим, а через некоторое время, все находящиеся на берегу Герона степняки стронулись с места, и двинулись на юго-восток, ища удобные места для переправы на правый берег. Они уходили оставляя все что имели, а также всех рабов, независимо от того, где и когда те были добыты или куплены. Следом за кублатами, неспешно двигались конные дружины росских князей, ждавшие хоть малейшего намека на агрессию.

К вечеру, в палатке комполка-1, на совет собрались все отрядные комбаты учавствующие в этом походе и несколько представителей росского войска. Пахомов, весь день хранивший молчание, наконец объяснил, почему степная орда не была уничтожена.

– Господа офицеры, уважаемые союзники, – начал разговор Пахомов. – Все вы в недоумении от того, что орда ушла. Объясняю. Бурытай, наибольший хан кублатов, вчера вечером покончил жизнь ритуальным самоубийством, в знак искупления за поход в росские пределы. Его младший сын Ильдергиз, стал новым ханом, и сегодня, именно он, лично, доставил голову своего отца к нашему передвижному штабу. Я взял на себя ответственность и предоставил молодому хану прямую связь с командором. Разговор пересказывать не стану, но решение Кудрявцева меня удивило. Посему, орда хана Ильдергиза покидает пределы Геронской степи, оставляя все ценности, рабов и три четверти скота.

– И куда они теперь? – спросил один из комбатов.

– Про то, ничего сказать не могу, – усмехнулся Пахомов. – Но думаю, что все офицеры нашего отряда, в курсе, что такое народно-освободительная борьба угнетенного народа. Уважаемые союзники, могут поинтересоваться у своих земных коллег, и те, расскажут много интересного и познавательного по этому вопросу.

Совет, как-то незаметно перерос в товарищескую попойку, с неизменными разговорами за жизнь, и разошлись все, только глубокой ночью. Подходя к расположению своего батальона, Ратмир увидел, что кто-то идет ему на встречу. Это оказался Богдан Рык, который так и остался с ним, после ухода сотни из переяславской армии. Богдан приблизился к нему, и наклонившись к уху зашептал:

– Княжич, там красногорские бояре, тебя для разговора ждут. Что делать?

Ратмир не удивился, сколько не бегай, а разговор этот, все равно должен был состояться.

– Ничего Богдан. Сейчас переговорим, да и отправим их восвояси. Где они?

– Я их в палатку твою определил, – все так-же шептал бывший десятник.

Комбат росского батальона вошел в свое походное жилье и огляделся. В палатке горела подвесная лампа, а на раскладном топчане, сидело двое мужчин в богатых соболиных шубах расстегнутых до пояса. Причем, забавлял резкий контраст между ними, один был чрезвычайно худ, а второй, наоборот, настоящий кабанчик, рачительно откормленный добрым хозяином к праздникам.

Ратмир достал раскладной стул, поставил его напротив гостей, сел и внимательно посмотрев на них, спросил:

– С чем пожаловали бояре? Как княжич и предпологал, речь начал худой:

– Мы представляем интересы красногоского народа, меня зовут Велемор Зима, а моего товарища Милонег Танхар. Просим тебя княжич Ратмир, принять под свою руку древнее Красногорское княжество со всеми людьми. Ты прямой потомок нашей княжеской династии, а мы, за правду всей душой болеем.

– Нет.

– Но почему, – всплеснул руками толстяк. Ратмир зевнул и потер уставшие за день глаза.

– Эх, спать пора, а тут вы, с княжеством этим. Нет никакого Красногорского княжества, не знаю о таком, а вот про город Красногорск, в пределах переяславских, слышал неоднократно. Очень спокойное место, где народ всем доволен и только бояре воду мутят. Толстяк побагровел, а худой, недобро прищурился и прошипел:

– А, не пожалеть бы тебе княжич, о словах своих?

– Чего тут жалеть-то, боярин Велемор. Ну кто я буду, если отделиться от Переяславля попробую? Правильно, клятвопреступником буду, а кроме того, еще и дурнем. Власти реальной вы мне не отдадите, отношения со всеми княжествами испорчены, армии нет, казна скудна, а вокруг Союз Славянских Государств. Вас, даже завоевывать не будут, а просто экономически задавят. Так что, мой ответ – нет.

Недовольные разговором бояре уже направились на выход, когда, Ратмир окликнул их: