Война за Врата. Тетралогия - Сахаров Василий Иванович - Страница 262

— Понял. Но имеется поправка.

— Какая?

— У нас нет своего человека в аэропорту Картахены, а если задержат вылет нашего самолета, который, между прочим, летит вне графиков и расписаний, то подбежит америкосовская морская пехота и нам с ней придется драться. Понятно, что мы ребята крутые и кого угодно в землю по самые уши вгоним, но нам серьезные боестолкновения на чужой территории не нужны. Поэтому предлагаю следующий вариант. Вы вытаскиваете Дарью, а я, отвлекаю все внимание местной полиции и спецслужб на себя. Шум, гам, тарарам, суета, выстрелы, тревога и хаос. И в этом беспорядке на взлетающий вне очереди частный самолет никто внимания не обратит. Двадцать минут и вас уже не достать, даже если отдать приказ авиации на перехват. Да и не обратит на вас никто внимания. Но для этого нужна акция прикрытия.

— А дальше что?

— Побегаю минуток сорок-пятьдесят, и свалю, у меня рядом свой человек есть, поможет. А потом все просто, адреса наших людей в Испании у меня имеются, выберусь из города и в Москве окажусь самое позднее через пару суток.

— Что за человек у тебя?

— Торговец овощами — старичок божий одуван, бывший морячок. Как только я в Картахене поселился, так за пару месяцев три съемные квартиры себе организовал и знакомства полезные завел. Одно логово рядом с морским портом, другое вблизи аэропорта, а третье невдалеке от железнодорожной станции. В общем, сделал все так, как в «Форте Байрон» учили делать.

— Ты вообще как, после ранения в форму пришел? Драку с американской спецурой потянешь, если она случится?

— Я в норме.

— Это хорошо. Жаль только, что твоя работа в Европе закончилась.

— Фиг с ней с этой Европой. На Ра-Аре и Рамине гораздо интересней. Меня другое волнует. А что если Дашу заграницу вывезут?

— Вероятность подобных действий со стороны американцев минимальна. Они должны учитывать, что ты захочешь увидеть жену, и не удовлетворишься телефонным разговором или видео. Кроме того, в этой стране янки уже не в таком авторитете как раньше, а сами испанцы дышат к нам ровно и готовы сотрудничать. Поэтому, опасаясь шумихи и наших санкций, американцы должны действовать аккуратно, а значит бояться нам особо нечего, они просто не смогут быстро среагировать на наш ответный ход.

— Да ясно все. Потому и говорю, что надо, по возможности, без убийств обойтись, а если и отстреливать кого, то американцев. Фомин помедлил и согласно мотнул головой:

— Ладно, принимаем твой план. Побегай и устрой амерам показательное шоу, а то, в самом деле, что-то они забывать стали, кто мы такие, а может быть, так до конца этого и не поняли.

— Тогда до встречи, брат.

Меченые пожали друг другу руки, и расстались. Капитан вернулся к своей пятерке, которая частным бортом незамедлительно вылетала в Картахену, а старший лейтенант, пообещав самому себе, что обязательно набьет морду той сволочи, которая открыла на него охоту, спустился вниз, взял такси и поехал в аэропорт.

Под наблюдение Федора взяли при регистрации на рейс. Два цепких колючих взгляда уперлись в спину Меченого и мысленно обыскали его, а он, почуяв это, улыбнулся. Пока события развивались так, как говорил Фомин, а значит, имелись все шансы на то, что и дальше никаких особых неожиданностей не случится. Теперь оставалось дождаться, когда в самолете окажутся агенты ЦРУ или одной из местных спецслужб. И когда Федор присел на свое место в салоне «Боинга», позади него оказался крепкий молодой человек в темно-синей рубашке с ноутбуком в руках, который постоянно бросал на него быстрые и, как он думал, незаметные взгляды.

«Блин! Вроде бы и делает все правильно, — подумал Меченый про американского агента. — Однако его интерес даже непрофессионал заметил бы. Впрочем, я тоже хорош, отпечатки на телефонной трубке оставил. Лопух! Ну и ничего. Выкручусь, и условному противнику урок преподам».

В полете «акинак» заснул и, подремав полтора часа, проснулся только тогда, когда самолет приземлился в Картахене. Пилот произнес дежурные слова. Улыбающиеся стюардессы открыли люки. И пассажиры направились на выход. Федор никуда не торопился и, следуя за молодым человеком в голубой рубашке, последним покинул самолет. Держа в руках свой дорожный чемоданчик, в котором не было ничего ценного, спокойной ровной походкой человека, которому совершенно нечего бояться, он двинулся в здание аэровокзала. Здесь-то его и взяли.

Путь Федору преградили сразу пять человек, все словно с одной откормочной базы, мордастые мужчины в стандартных серых пиджаках и темно-синих рубашках.

— Господин Зозульский? — выступив вперед, спросил один из мужчин, который потел, явно, сильно трусил, но старался не показать своей слабости.

— Да, это я, — ответил Меченый. — А с кем имею дело?

Развернутый документ в ладонях. Два человека обходят Меченого со спины и слова лидера встречающей испано-американской группы:

— Агент Джейкоб Коул, Центральное Разведывательное Управление США, по договоренности с властями Испании, хочу задать вам несколько вопросов.

— Прямо сейчас?

— Именно сейчас.

— А с чем это связано?

— Ваша жена, Наталья Зозульская, арестована за незаконное хранение оружие, и имеется подозрение на то, что она сотрудничала с движением «Талибан».

«Не оригинальная причина ареста, — подумал Меченый. — Но видимо поторапливают агентов сверху, вот они и спешат, о последствиях и причинах особо не задумываясь».

— Ну, пойдемте, — «акинак» равнодушно пожал плечами.

После этого у него из рук ловко выхватили чемодан. Два шкафоподобных здоровяка стиснули его плечи своими, а остальные агенты, и еще несколько человек, видимо, копы в штатском, образовали вокруг Меченого круг. После чего, по неприметному боковому коридору, в котором находилось около десятка автоматчиков в бронежилетах и касках, его препроводили в глухую комнату с большим матовым зеркалом на одной из стен. Здесь его профессионально обыскали, просветили какими-то приборчиками, усадили за привинченный к полу столик, и на правой руке Толстова оказался металлический браслет, пристегнутый к металлической стойке. Вся вежливость с агентов сразу же слетела, и расположившийся напротив Федора расхрабрившийся Коул почти прошипел:

— Итак, господин Зозульский, к вам имеется ряд вопросов и от того, насколько вы будете готовы с нами сотрудничать, будет зависеть наше отношение к вам и к вашей супруге. Или может быть, вам привычней называть себя Федор Толстов?

— Да как хочешь называй, — «акинак» улыбнулся, — по большому счету наплевать. Мне ты не сделаешь ничего. Жене, тем более. Все, на что тебя хватит, это пустые угрозы. Ты ведь знаешь, что через час, максимум два, будешь должен меня отпустить, а чуть позже, и Дарью. Кто вы, — Меченый оглядел комнату и стоящих в ней агентов, — против «Акинака»? Никто. Пыль. Труха. Так что давайте, договоримся по хорошему. Вы освобождаете нас, а мы не будем иметь претензий к вам.

— А ты наглый, — протянул американец. — Вот только жаль, что глупый. Да, ваш командор может надавить на наше правительство и вас придется выдать. Но войну ради вас начинать не станут, так как у тебя в доме, вояка, обнаружен целый арсенал, и многие стволы из Афганистана, Ливии и Ирака. Про улики наша организация не забыла. И поэтому мы сможем продержать вас не час-два, как ты думаешь, а пару суток. И за это время, «акинак», из тебя и твоей женщины можно сделать овощ.

— Ну, да, конечно. Надавить дорогим человеком легко, и искалечить его можно. Но ты вспомни о том, что стало с британскими агентами, которые семью генерала Некрасова попробовали прижать. Они все умерли, а в моем случае, я тебе клянусь, если Дарья пострадает, умрет и ваша родня.

Коул не сдержался и хлесткой пощечиной приложился к лицу Меченого. Федор только усмехнулся. Агент хотел нанести повторный удар, но его остановил окрик из-за стекла, и он сдержался. После чего Коул вышел, а ему на смену появился другой агент, который представился как Стивен Перри. Этот стал изображать из себя интеллектуала и попробовал подавить «акинака» логикой: