Война за Врата. Тетралогия - Сахаров Василий Иванович - Страница 116

  Васька приподнялся на локте, пусто, никого нет, и только где-то в одной из дальних комнат, слышно шевеление и топот ног.

  - А где все?

  - Твой трофей пристраивают, - ответил Червонец и, видя, что Дава ничего не понял, пояснил: - Ты горрилоида только подранил, а Ромыч с Толстым решили его в клетку запереть, и посмотреть вблизи, что за зверь такой.

  Дава пролежал несколько часов, и все это время, кто-то из солдат куда-то бежал и что-то делал, а все вместе, бойцы собрались только к вечеру. По крайней мере, по стареньким наручным часам, бывшим у Червонца, как раз наступил вечер. Усевшись прямо на пол все в круг, на раскинутые под ноги спальники и плащ-палатки, приступили к ужину, после которого, Ромыч молча достал из рюкзака стопку пластиковых стаканчиков и бутылку настоящей водки. Все так же, ни слова, ни говоря, разлил всю бутылку по стаканчикам, и произнес:

  - Помянем парней, мужики. Хорошие ребята все были: Сокол, Черный, Тошка, Свирид, Молодой, Никифор, Студент, Кот, Азер, Абдулла. Запомним их такими же, какими и знали, - сказав это, он одним махом проглотил водку и занюхал алкоголь пайковым консервированным хлебом.

  Остальные, выжившие в битве за никому из них ненужный боевой сектор солдаты Таманской гвардейской мотострелковой дивизии, последовали его примеру. Кто-то закашлялся и, нарушая тишину подземного бункера, Дава спросил:

  - Ромыч, а зачем нам горрилоид?

  Тот только горько усмехнулся и ответил:

  - Нам тут сидеть долго, а мы его как ученого медведя, плясать научим, и будет он нас развлекать.

  - А если серьезно?

  - Завтра увидишь, если на ноги встанешь.

  Ночью, уже под самое утро, Даве в первый раз в жизни приснился кошмар. Что якобы горрилоид, открыв клетку и убив часового, подбирается к нему с огромным тесаком в руке и говорит ему противным голосом директора школы: "Конец тебе Давыдов, вот теперь ты за все ответишь, не надо было тебе геометрию прогуливать". С криком, проснувшись, он увидел все ту же большую комнату и сидящего в углу Цыгана, с автоматом в руке.

  - Что, сон плохой приснился? - спросил он.

  - Да, чепуха какая-то, - ответил Васька, и снова провалился в беспокойный сон.

  В следующий раз он проснулся оттого, что Червонец поставил перед ним котелок с теплым гороховым пюре смешанным с тушенкой. С аппетитом, перекусив, Дава оглянулся на Ромыча, и тот, заметив его взгляд, спросил:

  - Как ты, на ногах стоишь?

  Васька приподнялся и встал, голова немного кружилась, но передвигаться он мог.

  - Кажись, да. Ничего обезьяна не сломала. Только иногда в глазах двоится.

  - Это хорошо, нас и так, только четырнадцать человек осталось, каждый ствол на счету, - подвел итог Ромыч и, поставив свой котелок в общую стопку, сказал:

  - Толстый, Дава, вы со мной, а остальным чистить оружие и провести инвентаризацию всего, что имеем. Фиг его знает, сколько нам тут сидеть.

  Втроем они прошли по коридору и остановились перед полуутопленной в бетон комнаткой, которая закрывалась поверху мощными решетками - это и была клетка, в которой сидел мутант. Ромыч включил фонарь и посветил в дальний угол комнаты, в котором, сжавшись в большой шерстяной мешок, вздрагивал всем телом плененный горрилоид. Он обернулся на яркий свет фонаря, и одной ладонью прикрыл глаза. Горилл Васька видел и раньше, в зоопарке, да и в телепередачах, так что мог сравнить, чем этот горрилоид-мутант, отличается от земных особей. Этот обезьян был выше ростом, явно за два метра, не такая густая шерсть по телу, более стройный, опять же прямоходящий, в то время, когда обычные гориллы в основном передвигаются на четвереньках. А самое главное, так это неестественные на тупой и бессмысленной морде обезьяны, глядящие на солдат из-под выступающих вперед надбровий, умнейшие человеческие глаза.

  - Хороший взгляд, - сказал в тишине Толстый, видимо думающий о том же, о чем и Дава. - Из-за этого взгляда, мы его вчера и оставили в живых.

  - Точно, - подтвердил Ромыч, и спросил Толстого. - Как, рискнем?

  - Давай, - как-то наигранно и беззаботно сказал ростовчанин.

  Ромыч вытянул из нарукавного клапана три блестящих металлических кружка, и протянул один Даве, а другой Толстому.

  - Что это? - спросил Дава.

  - Автопереводчики, наемники дали, а я им за это на 134-й форт указал, там склад вооружений был, - Ромыч ответил, и прилепил свой кругляш на шею, - а этому, - кивок в сторону клетки, - еще вчера, пока он в отключке был, прилепили.

  Дава и Толстый сделали тоже самое, что и Ромыч и, закрепив автопереводчики, молча повернулись к клетке.

  - Ты понимаешь меня? - спросил Ромыч горрилоида.

  Дава этому удивился несказанно. Как, неужели этот огромный монстр обросший шерстью, машина смерти, предназначенная для уничтожения всего разумного, что-то может понимать? А еще больше, он удивился, когда услышал ответ мутанта, причем поначалу, он слышал два голоса. Один выдавал какой-то непереводимый звериный рык, сопровождаемый ритмичными ударами мощных ладоней по бетонному полу, а другой, вполне человеческий, усталый и тоскливый. Но потом, это прошло, и на слух приходил только человеческий перевод.

  - Да, люди, я понимаю вас, - ответил горрилоид.

  - Ты будешь с нами говорить?

  - Да.

  - Ты кто?

  - Боевой самец вождя Ул-хра-ва, хо-мль Бо-хо-жг, семнадцатая атакующая боевая армада, - голос мутанта звучал глухо. - Я ранен и голоден, накормите меня - нужна пища, чтобы заживали раны.

  - Что ты ешь?

  - Все, любая органика, но предпочитаю свежее мясо.

  Кормили горрилоида тушенкой, и всем участникам процесса, было интересно наблюдать, как он ест, но когда мутант схарчил тридцатую банку, то решили остановиться.

  - Такого проглота, фиг прокормишь, - выдал Толстый.

  - Запас есть, натаскали продуктов хорошо, да и расчет был на вдвое большее количество людей, - возразил Ромыч. - Месяца полтора протянем.

  После кормежки горрилоид заснул, а разговор продолжился только на следующий день, когда он проснулся.

  - Жрать хочу, - такими были первые слова, которыми горилла встретил солдат.

  - Сначала разговор. Ты нам информацию, мы тебе еду, - твердо сказал Ромыч.

  - Не хочу говорить, тяните еду, - упрямился мутант.

  Ромыч криво ухмыльнулся, и четко чеканя каждое слово, произнес:

  - Тогда, мы тебя обездвижим и выкинем из бункера наверх, к твоим друзьям.

  Глаза горрилоида нервно забегали, и он ответил:

  - Не надо, я хочу жить. Там смерть для меня. Задавайте свои вопросы.

  Разговор длился несколько часов подряд, и в итоге, обычные солдаты, самого обычного взвода, стали владеть такой информацией, которой не владело ни одно земное правительство и ни одна спецслужба. Хо-мль Бо-хо-жг, с самого своего рождения, то есть выхода из инкубатора, понимал, что он не такой как все. Он мог издавать связные длинные звуки, в то время, когда вышедшие вместе с ним из матки тысячи мутантов, этого делать не умели. Он мог приказать кому-то из тех, кто был рядом, и тот, без возражений исполнял его веление. Все что они знали при рождении, так это то, что все они, боевые самцы армии вождя Ул-хра-ва, одного из Великой Тысячи правителей. Однако он воспринял это все как-то смутно, видимо первичная программ дала сбой и повлекла за собой последствия, и то, что для других являлось истиной, для него, было сомнительно. Бо-хо-жг понял, что у него есть чувство самосохранение, в то время, как у остальных, его заменяет программа, а потом, проявились и иные чувства.

  Изменений и отличий от большинства было много, но объяснить их Бо-хо-жг не мог. Так было до тех пор, пока всю их партию, от инкубатора не направили на откормочную базу, где за два месяца, они должны были достигнуть необходимых боевых кондиций. Там он встретил таких же, как и он - тех, у кого произошел сбой программы. Первое и самое главное, что они ему внушили - это всегда быть осторожным и таким как все. Вовремя, так как буквально в этот же день, всех кого пригнали на откорм, оттестировали на качество, и двух особей из их партии отправили на переработку. Потом начались ежедневные вливания новых программ в мозг боевых самцов, опять тестирования, а по ночам, общение с такими же, как и он сам, не стандартными горрилоидами.