Под сенью замка - Диксон Хелен - Страница 17

Гнев и стыд за проявленную слабость обрушились на Джейн. Она с трудом встала, отмахнувшись от протянутой руки Эдварда. Щеки у нее горели, она вся дрожала, а он с усмешкой смотрел на нее, прекрасно понимая, что она переживает.

— Как вы смеете? — в ярости крикнула она. — Я не какая-нибудь шлюха, с которой можно позабавиться, — хотя, возможно, вы привыкли приставать и к приличным женщинам. Вы… отвратительны, и если бы я была мужчиной, то вызвала бы вас на дуэль либо просто отхлестала бы.

Красивые губы Эдварда изогнулись в улыбке.

— А я-то думал, что ты хочешь заняться со мной любовью.

Джейн с трудом удержалась от того, чтобы не дать ему пощечину за такую наглость. Она повернулась и побежала к дому, все еще ощущая на себе горячие поцелуи и прикосновения его рук. Злость и чувство унижения не оставили ее и тогда, когда она захлопнула за собой дверь спальни.

Когда на следующее утро Джейн встретила Эдварда в зале, то у нее все внутри болезненно сжалось при воспоминании о том, что произошло между ними у озера. Ее обуревали противоречивые чувства — гнев, унижение, уязвленная гордость, а главное — страх за себя. Она была не в силах оставаться к нему равнодушной, сознавая силу взаимного притяжения. Предстоящий брак с Эдвардом — брак без любви, по желанию отца — смущал ее. Как можно не любить человека, но испытывать к нему страсть?

Прошлой ночью ей приснился сон: она занималась любовью с Эдвардом. Проснувшись, Джейн от стыда зарылась лицом в подушку, ненавидя и себя и Эдварда — виновника ее позора. Он назвал ее распутницей и был прав, но тем не менее ей хотелось повторения его ласк. После вчерашнего у нее не осталось сомнений в его страсти. При мысли о предстоящей через неделю свадьбе и о том, что за этим должно было последовать, девушка затрепетала и покраснела.

Эдвард с нежностью смотрел на нее. В ней удивительным образом сочетались невинность и пылкость. Ему захотелось снова ее поцеловать, как вчера, но он удержался, поскольку в любой момент могли появиться домочадцы. Скорее бы уж свадьба, подумал Эдвард, тогда она перестанет дичиться.

— Я хочу поговорить с тобой, Джейн, — сказал он, натягивая перчатки и собираясь уходить. — Прошу прощения за мое вчерашнее поведение у озера. С моей стороны было непростительно воспользоваться твоей слабостью.

— Вы просите прощения? — поразилась она.

— Да. Я вел себя отвратительно. Ты меня прощаешь?

— Да… конечно.

— Тебя воспитывали в строгих правилах морали, так что ты вправе рассердиться. Однако я был весьма удивлен твоей пылкостью, — поддразнил ее он.

— Если вы находите меня распущенной, то тогда вам следует жениться на мисс пуританке, — холодно заметила Джейн.

Он скорчил недовольную гримасу.

— Пуританок и близко нельзя подпускать к брачному ложу. Я в восторге оттого, что ты не оставила без ответа мои ласки. Из-за войны я отвык от женского общества и… просто обезумел, оставшись наедине с такой красавицей. Но я обещаю сдерживать свой пыл до брака. Смотри, Джейн, не сбивай меня с пути добродетели.

Глаза у Эдварда озорно поблескивали, а голос звучал нежно и обволакивал, словно бархат. Джейн в смущении отвернулась. Как же трудно сохранять хладнокровие в его присутствии! Голова у нее шла кругом, но тут появился конюх и сказал, что лошадь оседлана. Эдвард с улыбкой отвесил ей церемонный поклон, который сделал бы честь любому придворному, и удалился. Джейн проводила его взглядом и, вздохнув, отправилась искать Энн.

Джейн не на шутку тревожило состояние Энн, которая ходила с матерью навещать больных и вернулась очень взволнованной. Леди Бланш из-за обилия забот ничего не заметила, и Изабелла тоже — она утром скакала верхом по окрестностям. Наверное, надеялась встретить Эдварда, который объезжал рудники, подумала Джейн.

После обеда Энн отвела подругу в сторонку.

— Мне необходимо сейчас же поговорить с тобой, — зашептала она.

— Энн, что случилось? Пойдем в сад, и ты мне все расскажешь.

— Нет, Джейн. Там нас могут услышать. Джейн озабоченно посмотрела на нее.

Энн на самом деле выглядела очень взволнованной.

— Тогда пойдем ко мне в спальню. Туда никто не войдет без стука.

Когда дверь за ними закрылась, Энн, не зная, как начать, принялась ходить взад и вперед по комнате, нервно сжимая и разжимая пальцы pук.

— Ох, Джейн! Случилось совершенно непредвиденное. Сегодня, когда я с мамой пошла в Дейтон, то увидела Саймона Баттериджа. Представляешь? Ты его помнишь?

У Джейн от страха подпрыгнуло сердце. А она-то надеялась, что он уже далеко отсюда!

— Саймона? — шепотом спросила она. — Конечно, помню. Как я могу забыть нашего доброго друга? Так ты его видела?

Энн кивнула.

— Да. Он был на рынке, в каком-то рубище, но я его, разумеется, узнала. Я никогда не смогу его забыть, Джейн. Ты это знаешь. Лицо у Энн стало мертвенно-бледным, а карие глаза округлились и блестели от возбуждения. У Джейн упало сердце — она хорошо помнила, как быстро покорил сердечко Энн неотразимый Саймон в те счастливые и безмятежные дни перед войной. Она также вспомнила, как зажглись у него глаза, когда он в церкви Боудена осведомился об Энн.

— Так вот, Джейн, он был ранен в сражении и теперь очень плох.

— Плох?

— Да. Рана у него воспалилась, и ему необходимо срочно оказать помощь.

— Он был один?

— Нет. С ним был мужчина, который поддерживал его. Джейн, что можно сделать? Ведь он в опасности. Если его поймают парламентаристы, то наверняка упекут в тюрьму.

Джейн с трудом соображала, что следует предпринять. Последний день жених настолько заполонил все ее мысли, что она совершенно забыла о существовании Саймона.

Глава восьмая

— Я постоянно думала о Саймоне, — сказала Энн, устремив на подругу взгляд больших карих глаз. — Чувства, которые я питала к нему перед войной, были детскими, я это понимаю, но мои мечты их укрепили. Когда я увидела его на рынке в Дейтоне, то он показался мне неотразимым. Это уже не беспечный, ясноглазый юноша, а мужчина, закаленный в военных походах. Он выглядел словно принц, хотя на нем была крестьянская одежда.

Джейн уставилась на нее. Она хорошо помнила зачарованное выражение, обычно появлявшееся на лице Энн в присутствии Саймона Баттериджа.

Боль пронзила сердце Джейн, когда она услышала признание подруги. Она ведь сама мечтала о Саймоне в долгие дни осады, считая расторгнутой свою помолвку с Эдвардом. Но все изменилось, и она не может даже заикнуться о своих чувствах. Отчаяние охватило Джейн, словно на нее дохнул холодный ветер, гуляющий зимой в пустошах. Ей показалось, что ее столкнули в бездонную пропасть.

— Саймон сказал тебе, что я видела его в Боудене?

Энн очень удивилась.

— Нет. Ты его видела, Джейн?

— Да. Он надеялся застать дома Джеймса или отца и попросить у них помощи. Он был потрясен известием об их смерти.

Джейн рассказала о своей встрече с Саймоном в церкви, заметив, что тогда собственная рана его не сильно беспокоила, зато он был очень встревожен состоянием капитана Дигби.

— Том, управляющий отца, заверил меня в том, что укроет их в надежном месте, пока капитан Дигби не поправится.

— Если на рынке вместе с Саймоном был капитан Дигби, то он выглядел довольно бодро. Они сказали мне, что последние несколько дней скрываются где-то поблизости. Несмотря на рану, Саймон горит желанием как можно скорее присоединиться к королю.

— Где он сейчас? — спросила Джейн, стараясь заглушить душевную боль.

— Я… объяснила ему, как пройти на Старую ферму, что в пустоши Гриндли. Это далековато, но у них есть лошадь. Я знаю, что фермер — мистер Джарвис — сторонник короля. Он не отказывает беглецам в помощи.

— Откуда тебе это известно? — удивилась Джейн.

— От мамы. Она сама часто им помогала — прятала, кормила, лечила раны, а затем отправляла в безопасное место — куда-нибудь на юг или на запад. Несмотря на раскол в нашей семье, мама осталась верна своим принципам.