Красные кости - Пайк Кристофер - Страница 3

Отвлечь перед тем, как разорву их надвое.

Их автоматы не нацелены прямо на меня, и поэтому они не готовы защищаться, когда я неожиданно выбрасываю ноги вверх, разрывая ножные кандалы. Третий спецназовец, которого я не трогала, реагирует быстро — по человеческим стандартам. Но он движется слишком медленно по сравнению с вампиром возрастом в пять тысяч лет. Когда он еще тянется к спусковому крючку, моя правая нога вылетает вперед, ее большой палец пробивает ему бронежилет, Грудную клетку и бьющееся под ними сердце. Оно больше не бьется. Мужчина обмякает и сваливается на пол жалким комком.

— Лучше бы ты дал мне сигарету, — говорю я командиру, разрывая наручники и стискивая его голову между ладонями. У него округляются глаза. Шевелятся губы. Он хочет что-то сказать, может быть, извиниться передо мной. Но я не в настроении. Его голова как мягкий воск, когда я сжимаю ладони и раздавливаю ему череп. Теперь его рот безвольно отвисает, глаза медленно закрываются. Его мозги вытекают сзади на накрахмаленный воротник. Мне уже не хочется его бронежилета.

Я смотрю на молодого.

Он напуган еще больше, чем раньше.

Я просто смотрю на него. Он забыл, что у него есть оружие.

— Умри, — шепчу я. Когда я в бешенстве, моя ноля убийственна, а сейчас, когда в моих венах течет кровь Якши, мой яд страшнее, чем яд кобры. Юноша падает на пол.

Он больше не дышит.

Джоэл выглядит так, будто его сейчас стошнит.

— Убей меня, — заклинает он. — Я не могу этого вынести.

— Я то, что я есть. — Я ломаю его наручники. — И ты станешь тем же, что и я.

Он страдает. У него развеялись все иллюзии.

— Нет, никогда.

Я киваю:

— Я то же самое говорила Якше. — Я смягчаюсь, касаюсь его руки. — Я не могу допустить, чтобы они забрали тебя или меня в тюрьму. Иначе может появиться тысяча новых Эдди.

— Они хотят только поговорить с нами, — говорит он.

Я качаю головой, глядя на мужчин, которые сидят впереди и еще не знают, что случилось с их товарищами.

— Они знают, что мы — не обычные люди, — шепчу я.

Джоэл умоляет:

— Без меня тебе будет гораздо легче сбежать. И погибнет не так много людей. Оставь меня. Пусть они захватят меня под градом пуль. Моя кровь просто просочится через асфальт, и всё.

— Ты смелый человек, Джоэл Дрейк.

Его лицо искажается, когда он смотрит, что я сделала со спецназовцами.

— Всю свою жизнь я старался помогать людям. А не уничтожать их.

Я мягко смотрю ему в глаза:

— Я просто не могу позволить тебе умереть. Ты не знаешь, чем я пожертвовала, чтобы спасти тебе жизнь.

Он молчит и потом спрашивает:

— Чем ты пожертвовала?

Я вздыхаю.

— Любовью Бога. — Я поворачиваюсь к людям, сидящим впереди: — Мы обсудим это потом.

Джоэл в последний раз останавливает меня:

— Не убивай без необходимости.

— Я постараюсь, — обещаю я.

Пуленепробиваемое стекло толщиной в пять сантиметров. Хотя крыша машины мешает мне, я все же подпрыгиваю достаточно высоко, чтобы нанести по перегородке два быстрых удара. У меня исключительно сильные ноги. Стекло разлетается на тысячи мелких осколков. Двое вооруженных мужчин не успевают обернуться, как я бью их головы друг об друга. Они падают бесформенной грудой. Они без сознания, но не мертвы. Я вынимаю у водителя из кобуры револьвер и приставляю ему к голове.

— Люди сзади мертвы, — шепчу я ему на ухо. — Взгляни в зеркало заднего вида и сам убедишься. Но я сохранила жизнь твоим товарищам, которые сидели рядом с тобой. Это потому, что я хорошая девочка. Я и хорошая, и дурная. Если ты скажешь, куда мы едем, я буду добра к тебе. Если не скажешь, если попытаешься предупредить своих товарищей, которые едут впереди или позади нас, я вырву твои глаза и съем их. — Я делаю паузу. — Куда вы нас везете?

Ему трудно говорить:

— В Си-14.

— Это полицейский участок?

— Нет.

— А что это? Быстро!

Он в испуге закашливается:

— Особо охраняемый объект.

— Чей это объект?

Он сглатывает:

— Правительственный.

— Там есть лаборатории?

— Я не знаю. Я только слышал об этом. Думаю, есть.

— Интересно. — Я слегка касаюсь дулом его головы. — Как тебя зовут?

— Ленни Требер. — Он нервно смотрит на меня. Пот течет с него рекой. — А тебя как зовут?

— У меня много имен, Ленни. Мы попали в серьезную переделку. Ты, я и мой друг. Как нам из нее выбраться?

Он все еще не может унять дрожь:

— Я не понимаю.

— Я не хочу ехать в Си-14. Я хочу, чтобы ты помог мне выбраться из ловушки. Помочь мне было бы в твоих интересах и в интересах твоих коллег-полицейских. Я не хочу, чтобы несколько десятков женщин овдовели. — Я делаю паузу. — Ты женат, Ленни?

Он пытается успокоиться, делая глубокие вдохи:

— Да.

— Дети есть?

— Да.

— Ведь ты не хочешь, чтобы твои дети росли без отца?

— Не хочу.

— Как ты можешь помочь мне и моему другу?

Ему трудно сосредоточиться:

— Я не знаю.

— Подумай получше. Что, если ты передашь своим по рации, что надо остановиться по малой нужде?

— Они не поверят. Они поймут, что ты сбежала.

— Эта машина пуленепробиваемая?

— Да.

— Что вам говорили обо мне?

— Что ты опасна.

— Что-нибудь еще? — спрашиваю я.

Он почти плачет:

— Они говорили, что ты можешь убить голыми руками.

В зеркало заднего вида он ясно видит мозги, вытекающие из черепа командира. Зрелище ужасное, даже по моим гибким стандартам. По телу Ленни пробегает судорога.

— О боже, — сдавленно произносит он.

Я ласково похлопываю его по спине.

— У меня есть дурные черты характера, — признаю я. — Но не надо судить обо мне по нескольким трупам. Мы с тобой уже перешли на «ты», Ленни, и я не хочу тебя убивать. Подумай, как еще мы могли бы избавиться от эскорта.

Он напряженно думает:

— Это невозможно. Тут приняты самые жесткие меры охраны, какие только можно вообразить. Если я попробую от них оторваться, они откроют огонь.

— Такие были приказы?

— Да. Тебе нельзя позволить бежать ни при каких обстоятельствах.

Я задумываюсь. Должно быть, они обо мне знают даже больше, чем думает Ленни. Как такое возможно? Неужели я оставила столько следов? Я думаю о Колизее, о шеях, которые я свернула, о копьях, которые я метала. Это возможно, полагаю я.

— Я намерена бежать, — говорю я Ленни, забирая с переднего сиденья пулемет и винтовку. Я также срываю с одного из мужчин бронежилет. — Так или иначе, но бежать.

— Они откроют огонь, — протестует Ленни.

— Пускай.

Я снимаю с тел боекомплекты для обоих стволов. Жестом обращаюсь к Джоэлу, который все еще пытается привыкнуть к своим новым вампирским ощущениям. Он тупо озирается.

— Надень один из этих бронежилетов, — говорю я ему.

— Будет стрельба? — спрашивает он.

— Будет много стрельбы.

Я обращаюсь к Ленни:

— Какая у этой машины максимальная скорость?

— Сто тридцать километров в час.

У меня вырывается стон:

— Мне нужна полицейская машина.

— Их полно и впереди нас, и за нами, — говорит Ленни.

Я выглядываю в окно и смотрю на вертолет:

— Он держится низко над землей.

— Они вооружены под завязку, — говорит Ленни. — Они не позволят тебе уйти.

Я забираюсь к нему на переднее сиденье, отодвинув лежащие тела. Бронежилет мне немного великоват.

— Ты думаешь, мне надо сдаться?

— Да, — говорит он и быстро добавляет: — Это просто мое мнение.

— Тебе надо просто выполнять мои приказания, если ты хочешь жить, — говорю я, изучая патрульные машины впереди и позади нас. Их всего шестнадцать, и в каждой, как я знаю, по двое полицейских. Плюс еще как минимум три машины без опознавательных знаков — с агентами ФБР. Я продолжаю удивляться тому, как быстро они взяли Джоэла под стражу, он, наверное, даже слова не успел сказать. Я зову его.

— Перебирайся сюда. Через несколько минут будем менять машину.