Красные кости - Пайк Кристофер - Страница 25

«Потому что, видишь ли, он не был человеком. Он был рыбой и всегда был рыбой. Будучи большой рыбой, он мог есть только рыбу поменьше».

В моем сне Кришна пытался втолковать мне, что спрятанная правда — это самая очевидная правда.

Энди смог сконструировать модель Артуро, потому что он и есть Артуро!

Зачем он выставил мне ее напоказ? Несомненно, чтобы раздразнить меня.

Я открываю глаза.

— Черт, — шепчу я.

Джоэл смотрит на меня. Я разорвала его цепи; он больше не пришпилен к стене и может спокойно лежать и отдыхать. Но цепи свое дело сделали. Если бы Джоэл был у двери, мне бы не пришлось входить в клетку. Я проверила прочность стен. Охранник был прав — их не возьмет и ядерная бомба.

Стены камеры металлические, ровного белого цвета. Камера квадратная — шесть на шесть метров. К одной стене прикручен унитаз без сиденья, к другой — узкая кровать. Джоэл лежит на тонком матраце.

— Все мы совершаем ошибки, — говорит он.

— Некоторые допускают их больше, чем другие.

— Я благодарен тебе за попытку спасти меня. Надо было оставить меня умирать, когда Эдди вскрыл мне вены.

— Может быть, ты прав. Но в этом случае я была бы лишена удовольствия составить тебе сейчас компанию. — Я делаю паузу. — Как ты себя чувствуешь?

Первое, что я сделала после того, как попала в плен, еще перед тем как сесть и клясть себя, это дала Джоэлу выпить пол-литра своей крови. Вливание сняло самые тяжелые симптомы, но он все равно выглядит слабым. Но я не настроена давать ему больше питания. Мы оба знаем, что я должна быть в полной силе, если мы хотим вырваться отсюда.

— Нормально, — говорит он. — Лучше, чем во все последние дни.

Я придвигаюсь и сжимаю его ладонь.

— Должно быть, тебе крепко досталось. Тебя исследовали до самого нутра?

— Точнее не скажешь. — Он показывает на экран. Я ничего не говорила ему об Артуро. — Я так понимаю, что это старый друг?

Я знаю, что каждое наше слово записывается. Я не знаю, что может и что будет использовано против меня в суде. Но я знаю, что не имею права хранить молчание. Интересно, будут ли меня пытать, чтобы выведать сведения. Это была бы пустая трата времени. Я сомневаюсь, что мне позволят созвониться с адвокатом.

— Это давняя история, — только и говорю я.

— Как Вегас?

— Отлично. Выиграла в кости кучу денег.

— Здорово. Где остановилась?

— В «Мираже». — Я вздыхаю. — Прости, Джоэл. Мы не должны были здесь оказаться. Я все испортила.

— Не суди себя слишком строго. В конце концов, ты остановила Эдди.

— Да. Но при этом создала такую ситуацию, что может появиться тысяча Эдди. — Я вдруг повышаю голос и кричу в монитор: — Ты слышал это, Артуро? Тысяча неуправляемых Ральфов! Ты хочешь этого? — Мой голос гаснет до шепота: — Вот что ты получишь.

Я не рассчитываю получить ответ на эту вспышку, но через минуту монитор загорается. Артуро один, он сидит за столом в комнате охраны. Прямо за углом, как они говорят.

— Сита, — говорит он. — None oho mai pensato che ti avrei rivista.

«Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова».

— Я тоже, — бормочу я.

— Тебе удобно? — спрашивает он, легко меняя язык. При желании он говорит совсем без акцента. Он, должно быть, долго жил в Америке.

— В клетке не может быть удобно. — Я делаю паузу. — А тебе удобно?

Он разводит ладони. Я помню, какие у него были большие ладони. Неожиданно я многое о нем вспоминаю: теплоту его серых глаз, сильную линию подбородка. Как я могла не узнать его? Причины очевидны. Когда мы виделись в последний раз, ему исполнилось двадцать пять лет. И все же, несмотря на превращение, с тех пор он постарел еще на двадцать пять. Возможно, потому что на самом деле прошло семьсот лет.

Но это все глупости. Я не узнала его по двум веским причинам: я знала, что он не может оказаться в нашем времени, поэтому даже не задумывалась; а у Энди, которого я обхаживала, не было души Артуро, которого я когда-то любила. Этот человек, глядящий на меня сверху... я едва знаю его, а ведь я много месяцев спала с ним.

— А что, по-твоему, я должен был делать? — отвечает он. — Тебя нужно было остановить.

Мой голос полон презрения.

— Остановить в чем?

— В Лос-Анджелесе прошла серия жестоких убийств. Я знал, что это сделала ты.

— Ты знал, что не я! Ты знал, что это сделал какой-то другой вампир! Не начинай наш первый разговор за семьсот лет со лжи. Тебе известно, что я никогда не убивала ради удовольствия.

Мой гнев заставляет его отступить.

— Извини. Правильнее сказать, я знал, что ты косвенно вовлечена. — Он делает паузу. — Кто совершал убийства?

Я забываю о своем решении рассказывать как можно меньше. В любом случае, мои сведения им не помогут. Важна только моя кровь.

— Убивать начал вампир-психопат по имени Эдди Фендер. Лос-анджелесская полиция и ФБР делали все возможное, чтобы остановить его. Но в итоге убийства остановила я. И что я за это получила? Медаль? За мной погналась вся полиция.

— Ты убила больше двадцати полицейских.

— Потому что они пытались убить меня! Злодей здесь не я, а ты и те, с кем ты связался. — Я делаю паузу и немного успокаиваюсь: — Почему ты оказался с ними?

— Я могу помочь им. Они могут помочь мне. У нас есть здесь свои интересы. Разве не так формируется большинство партнерских отношений?

— Так делают те, кто преследуют эгоистичные цели. Но я не помню, чтобы ты когда-нибудь был эгоистичным. Почему ты работаешь на американскую военную машину?

— Теперь-то ты должна понять. Мне нужно завершить мои опыты.

Я смеюсь:

— Ты все еще ищешь кровь Христа?

— Ты так говоришь, будто это бесполезная затея.

— Это нечестивая затея. Ты видел, что случилось в прошлый раз.

— Я допустил ошибку — только и всего. И больше я ее не повторю.

— Только и всего? А как же Ральф? Я любила этого мальчика. Ты любил его. И ты превратил его в чудовище. Ты заставил меня его убить. Ты знаешь, что со мной из-за этого случилось?

Его голос становится холодным:

— Ты из-за этого свидетельствовала против меня?

— Тебя нужно было остановить. У меня не было ни сил, ни желания делать это самой. — Я делаю паузу. — У тебя была возможность поговорить со мной в инквизиторской тюрьме. Ты предпочел не говорить.

— Мне было нечего сказать.

— Ну, тогда и мне сейчас нечего сказать тебе. Давай, добудь свежей вампирской крови. Пришли за ней толпу ученых и солдат. Не все из них к тебе вернутся.

— Ты не представляешь никакой опасности, пока находишься в этой камере. И ты останешься в ней до конца жизни.

— Это мы еще посмотрим, — едва слышно шепчу я.

— Сита, ты меня удивляешь. Разве тебе не интересно, почему я все еще жив?

Я утомленно вздыхаю:

— У меня есть версия, почему ты выжил. Хоть ты и клялся мне, что не экспериментируешь на себе, ты это делал. Поэтому тебе стали приходить видения ДНК. Ты видел ее глазами своего благословенного гибридного состояния.

— Я ставил опыты на себе. Это правда. Но я никогда не доходил до полного гибридного состояния. Это должно быть для тебя очевидно.

Я киваю:

— Потому что ты состарился. Тебе не больно, Артуро, что ты больше не тот лихой молодой священник?

— Я еще могу достичь бессмертия.

— Хмм. А я-то всегда думала, что ты хочешь умереть и отправиться на небеса. — Конечно, он прав. Мне любопытно, что тогда случилось: — Что произошло после суда? Как ты спасся? Я слышала, тебя сожгли на костре.

— Инквизитор дал мне личную аудиенцию. Он сказал, что не может меня отпустить, но, в обмен на признание в колдовстве, согласился заменить сожжение на повешение.

— И ты выжил?

— Да.

— Ты этому удивился?

— Да. Это был расчетливый риск. У меня не было большого выбора.

Я колеблюсь:

— Что ты сделал с Ральфом?

Артуро в первый раз выглядит виноватым:

— Я воздействовал на него пузырьком с твоей кровью, когда через нее проходили лучи полуденного солнца.