Красные кости - Пайк Кристофер - Страница 14

Мы сидим на диване в гостиной. Он перебирает почту, потом бросает все на пол.

— Счета, — ворчит он, потягивая из стакана. — Худшая из реалий жизни, если не считать смерти.

— Судя по тому, как ты играешь, правительство хорошо тебе платит.

Он тихо фыркает, глядя на небо на востоке, которое начинает светлеть.

— Они не платят столько, сколько я заслуживаю, уж это точно. — Он бросает взгляд на мою нитку жемчуга. — Ты выглядишь так, как будто тебе не приходится беспокоиться о деньгах.

— Мой покойный папочка сделал миллионы на нефти, — пожимаю я плечами. — Я была у него единственным ребенком.

— Он все оставил тебе?

— До последнего пенни.

— Должно быть, неплохо.

— Совсем даже неплохо. — Я придвигаюсь к нему и касаюсь его колена. У меня колдовское прикосновение. Клянусь, иногда я совращала жену евангелистского проповедника так же легко, как какого-нибудь помешанного на сексе морпеха. В сексе для меня нет никакого таинства, и я совсем не щепетильна. Я использую свое тело так же легко, как любое другое оружие. Я добавляю: — И чем же конкретно ты занимаешься в своей лаборатории?

Он доказывает в сторону своего кабинета:

— Это находится там.

— Что там?

Он делает еще один глоток виски.

— Мое самое большое открытие. Я держу его модель дома для вдохновения. — Он рыгает. — Но сейчас меня бы больше вдохновила жирная прибавка в зарплате.

Хоть я и знаю, что находится у него в кабинете, я иду туда и бросаю беглый взгляд на две модели ДНК — молекулы человека и вампира.

— Что это? — спрашиваю я.

Он так увлечен своим виски, что ему лень вставать.

— Ты когда-нибудь слышала о ДНК?

— Конечно. Я окончила колледж.

— Какой?

— Штата Флорида. — Я возвращаюсь на диван и сажусь на этот раз ближе к нему. — Я окончила с отличием.

— Какой был главный предмет?

— Английская литература, но я посещала и занятия по биологии. Я знаю, что ДНК — это молекула из двух спиралей, которая содержит всю информацию, необходимую для существования жизни. — Я делаю паузу. — Это модели человеческой ДНК?

Он ставит стакан:

— Одна из них.

— А другая?

Он потягивается и зевает:

— Это проект, над которым мы с коллегами работаем последний месяц.

У меня холодеет кровь. Именно в последний месяц Эдди начал производить свою орду уличных бандитов-вампиров. Энди сумел воспроизвести представления Артуро о вампирской ДНК, потому что уже какое-то время анализировал молекулы, начав задолго до того, как был схвачен Джоэл. Это может означать только одно: кто-то из выродков Эдди спасся от устроенной мной бойни.

«Я не знаю. Я уничтожила твою тупую банду».

«Ты в этом не уверена».

«Теперь уже уверена. Видишь ли, я могу определить, когда кто-то лжет. Это один из тех великих даров, которыми я обладаю, а ты — нет. Остался только ты, и мы оба это знаем».

«Ну и что из того? Если понадобится, я в любой момент могу создать новых».

Эдди признал, что других не было. Он не мог меня обмануть, но, может быть, обманули его самого. Может, один из его отпрысков создал вампира и не сказал ему. Это единственное объяснение. Видимо, правительство поймало вампира и отправило его на базу в пустыне. Интересно, этот мистический вампир все еще там? Затеянная мной спасательная операция только что сильно усложнилась.

Приходится задуматься, не слишком ли уже поздно. У Энди есть — как минимум — примерная схема кода ДНК вампира. Сколько еще понадобится времени ему и его коллегам, чтобы создать новых сосателей крови? Единственный, кто дает мне надежду, это генерал: он произвел на меня явное впечатление, что все будет держать в тайне, пока не придет время сделать собственный ход. И слова Энди о нем подтверждают это. Все, связанное с вампирами, видимо, до сих пор заперто на базе.

В ответ на замечание Энди я выдавливаю из себя усмешку. Поразительно, неужели выдавливаю.

— Ты делаешь современное чудовище вроде Франкенштейна? — спрашиваю я шутливо, хотя вовсе не шучу.

Мой вопрос, понятно, попадает в точку, и Энди минуту сидит молча, уставившись на свой стакан, словно это хрустальный шар.

— Мы играем в игру с высокими ставками, — признает он. — Выделение кода ДНК любого существа — это как игра в кости. Ты можешь и выиграть, и проиграть.

— Но, должно быть, это увлекательная игра?

Он вздыхает:

— У нас не тот крупье.

Я кладу руку ему на плечо:

— Как его зовут?

— Генерал Хэйвор. Это крепкий орешек. Не думаю, что мать дала ему имя. Во всяком случае, я его не знаю. Мы обращаемся к нему «генерал» или «сэр». Он верит в устав, исполнение, самоотдачу, дисциплину и силу. — Энди качает головой: — Он совершенно не настроен создавать атмосферу свободного мышления и доброжелательного сотрудничества.

Я проявляю участие подружки:

— Тогда тебе надо от них уйти.

Энди недоверчиво и горько улыбается:

— Если я уйду сейчас, то уйду от одного из величайших открытий нашего времени. Плюс ко всему мне нужна эта работа. Мне нужны деньги.

Я глажу его волосы. У меня мягкий и соблазняющий голос:

— Тебе надо расслабиться, Энди, и не думать об этом глупом генерале. Вот что: завтра после работы сразу приходи ко мне. Я остановилась в отеле «Мираж», номер 2134. Мы поиграем в кости и закажем себе еще один поздний ужин.

Он мягко берет меня за руку. Его взгляд моментально становится сосредоточенным, и я снова вижу его ум, ощущаю его теплоту. Он хороший человек, работающий в плохом месте.

— А сейчас тебе надо идти? — грустно спрашивает он.

Я наклоняюсь и целую его в щеку.

— Да, но мы увидимся завтра. — Я отодвигаюсь и подмигиваю ему. — Мы с тобой повеселимся.

Он доволен:

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Лара?

— Что?

— У тебя доброе сердце. Я чувствую, что могу тебе доверять.

Я киваю:

— Ты можешь мне доверять, Энди. Действительно можешь.

Глава восьмая

Одно из самых печальных повествований в современной литературе, по крайней мере для меня, — это «Франкенштейн» Мэри Шелли. Потому что в каком-то смысле это чудовище — я. Знали люди об этом или не знали, но это я на протяжении веков пробуждала в них кошмар. Я — первородный страх, что-то мертвое, пришедшее в мир живых или, лучше сказать — и точнее, — что-то, что отказывается умирать. И все же я считаю себя более человечным существом, чем персонаж Шелли, более человечным, чем порождение Артуро. Я чудовище, но я могу искренне любить. Но даже моя любовь к Артуро не уберегла его от того, что он поверг нас в такой кошмар, от которого, казалось, нельзя было пробудиться.

Его секрет превращения был очень прост и до невероятного изобретателен. В новое время у спиритов стало модным использовать кристаллы, чтобы разбивать высокие уровни сознания. Чего большинство этих людей не знают, так это того, что кристалл — это всего лишь увеличитель и что пользоваться им надо очень осторожно. Он усиливает то, что присутствует в ауре личности, в ее физическом поле. Можно одинаково усилить и ненависть, и сострадание. На самом деле, жестокие чувства разрастаются легче, если дать им шанс. Артуро интуитивно знал, какие именно кристаллы надо использовать с тем или иным человеком. С большинством людей он вообще отказывался применять кристаллы. Лишь немногие, говорил он, готовы к таким высоким колебаниям. Какая трагедия, что, когда он получил образец моей крови, интуиция покинула его. Жаль, что вместе с ней не ушел и его особенный гениальный дар. Так далеко нас завести, как это сделал он, мог только гений.

Безумный гений.

Лишь одному ему известным образом Артуро располагал вокруг человека магниты и медные пластины, и их колебания передавались в ауру. Например, когда он помещал у меня над головой кварцевый кристалл, на меня нисходило умиротворение. А когда он использовал подобный кристалл в работе с юным Ральфом, мальчик становился раздражительным. В мозгу Ральфа много чего происходило, и он не был готов к применению кристаллов. Артуро это понимал. Он был алхимиком в полном смысле этого слова. Он мог трансформировать то, что не поддавалось изменениям. Не только тела, но и души.