Где бы ты ни скрывалась - Хейнс Элизабет - Страница 73

— Вставай! — приказал он твердым, но вроде бы незлым голосом.

Я перевернулась на бок, попыталась сесть. На полу лежал пакет с жареной картошкой, стояло ведро с водой. От нее не пахло хлоркой. Хотелось сунуть в ведро голову и пить, пить…

Он повернулся, вышел и запер дверь.

— Спасибо, — просипела я, обхватив ведро руками, припав к нему пересохшим ртом.

Свет выключен. Дверь заперта. Утолив жажду, я снова легла на ковер, как можно туже обернувшись одеялом. Ковер пах мочой, кровью, хлоркой. Я думала о Наоми и гадала, как долго мне осталось жить.

Понедельник, 14 июня 2004 года

Когда я открыла глаза, моей первой мыслью было: сегодня я умру.

Это из-за боли. Она перешла на какой-то другой уровень и, как только я проснулась, налетела на меня, как несущийся поезд. Меня бросало то в жар, то в холод, — наверное, я была почти без сознания, но в какой-то момент в мозгу прояснилось и я четко осознала: все, конец близок.

Ночью у меня началось кровотечение — одеяло пропиталось кровью. Я решила, что Ли, наверное, что-то порвал мне внутри и что я истеку кровью в своей гостевой спальне. Ему даже ничего не надо будет делать — он уже сделал достаточно, я и сама умру.

Несмотря на то что Ли оставил мне еду, я так ослабела, что не могла двигаться, к тому же любое движение вызывало боль. Болело все, но мучительнее всего — живот, внутри.

Я то приходила в сознание, то снова впадала в обморочное состояние, так что даже не очень понимала, где нахожусь. Мне снилось, что я долетела до Нью-Йорка, что сплю я на широкой мягкой кровати в роскошном номере и что из огромных окон видна статуя Свободы, Центральный парк и Эмпайр-стейт-билдинг. Я так наелась за ужином, что у меня болит живот и еще голова, — это потому, что выпила слишком много шампанского.

Когда я пришла в себя — сколько часов прошло? — я даже до конца не понимала, в комнате он или нет. Может быть, он мне тоже снится? Снится, что он схватил меня за волосы, приподнял голову и снова бросил на ковер. Мне снилось, что я лечу, все выше и выше поднимаясь в голубое небо.

— Кэтрин!

Какой у него смешной голос — как будто он говорит со дна колодца. Я сонно улыбнулась.

— Кэтрин, проснись! Открой глаза.

Он сидел на полу рядом со мной, и внезапно в нос мне ударил запах алкоголя. Видимо, Ли вплотную приблизился и дышал на меня перегаром.

— Сука! Проснешься ты или нет?

Боже, помоги мне. Я сука? Смешно. Я хотела расхохотаться, но смогла только хрипло закашляться. Боль тут же отдалась выстрелом в живот.

— Открой глаза, я сказал тебе!

Только один глаз смог приоткрыться, и то лишь на миллиметр. Я увидела что-то блестящее, серебристое, но не могла сфокусировать взгляд настолько, чтобы разглядеть это. Что это?.. Длинное, сверкающее… красивое… лезвие ножа.

Я поняла, что это нож, только после первого пореза. Я не шевельнулась, не издала ни звука. Он хотел, чтобы я стонала и рыдала, а у меня попросту не осталось сил.

Второй порез пришелся на левую руку — если честно, было немного больно, но теплая кровь согрела мою холодную кожу. Затем он начал кромсать меня наотмашь; я слышала, как он шмыгает носом и всхлипывает, и, сделав усилие, открыла оба глаза. Значит, вот как он решил меня убить? А почему бы просто не перерезать мне горло? Или вены на руках? Зачем… так усложнять? Ведь это займет кучу времени…

Я не сопротивлялась. Он сдернул с меня одеяло и начал колоть в ноги.

— Господи Исусе… — пробормотал он, но не остановился. Или остановился? К этому моменту я вообще перестала что-либо соображать.

Я лежала, чувствуя, что ран становится все больше, мелких, и все они кровоточат. На руках, на ногах. И кровь, которая еще оставалась во мне, вытекает на ковер, который когда-то был светло-серым. И кто бы мог подумать?

Вторник, 8 апреля 2008 года

Мы с Кэролин наконец-то занялись отбором персонала на должность разнорабочих и диспетчеров для нашего нового склада. Все шло хорошо, пока в десять утра Кэролин не ввела в комнату очередного кандидата.

Я как раз читала его резюме: Майк Ньюэлл, возраст — тридцать семь лет, раньше в такой должности не работал. Нам требовались работники с опытом, но эта анкета была написана выверенным и грамотным языком, чем выигрышно отличалась от большинства других. Интересно взглянуть на грамотного мистера Ньюэлла. Что там у него за семейное положение? Детей нет, живет на юге Лондона, интересуется мировой историей и электроникой. Мы бы вообще не стали его приглашать, если бы мое внимание не зацепила одна фраза: «Хотя у меня мало опыта в складской работе, у меня есть энтузиазм и желание учиться. Полагаю, что моя преданность делу компании „Льюис фарма“ также должна принести пользу». Энтузиазм, лояльность, желание учиться — это как бальзам на душу менеджеру по персоналу.

Кэролин что-то сказала, обращаясь к вошедшему в комнату мужчине, и я встала из-за стола, чтобы пожать ему руку, растянула губы в приветственной улыбке, — это был сегодня пятый опрашиваемый.

Сердце у меня замерло.

Передо мной стоял Ли.

Как ни в чем не бывало он улыбнулся и пожал мне руку, пока Кэролин суетилась вокруг него как курица. А у меня перед глазами поплыли темные круги, а во рту пересохло так, что я не могла сглотнуть.

Я что, схожу с ума? Вот он сидит прямо передо мной, в темном костюме, со спокойной улыбкой, иногда скользя по мне приветливым, но совершенно равнодушным взглядом. Ведет себя так, словно видит меня первый раз в своей жизни. Как будто его в самом деле зовут Майк Ньюэлл, а не Ли Брайтман. Что мне делать? Броситься за дверь с криком «Спасите-помогите!»? Упасть в обморок? Ли с улыбкой кивал, отвечая на вопросы Кэролин, и проделывал это с таким серьезным и искренним видом, что я на секунду засомневалась, а вдруг это в самом деле не он? Тембр голоса у него не изменился, но он стал говорить с каким-то новым, незнакомым мне акцентом.

— Итак, мистер Ньюэлл, — мурлыкала Кэролин, очевидно в полном восторге от нового кандидата, — я немного расскажу вам о том, как строится рабочий процесс в нашей компании, и о вашей будущей должности, затем мы зададим вам пару вопросов, а после этого, если вопросы возникнут у вас, мы с радостью на них ответим. Давайте начнем?

— Буду счастлив.

Что же это за акцент? Шотландский? Явно северный.

Как он здесь оказался? А вдруг это все-таки не он?

Пока Кэр соловьем разливалась о прелестях работы в «Льюис фарма», я зачарованно рассматривала его. Волосы определенно потемнели, и он стриг их еще короче, чем раньше. Лицо бледное, — впрочем, чего еще можно ожидать от двух лет за решеткой? Он постарел, вокруг глаз проступила сетка морщин. Что тюрьма не красит — это тоже понятно. Он внимательно слушал Кэролин, время от времени серьезно кивая, как будто впитывал каждое ее слово. Но вот костюм… Какой-то нелепый и плохо сидит, как будто он взял его напрокат. Ли в плохом костюме? Такого раньше не бывало. То есть бывало, конечно, когда он работал под прикрытием, — тогда от его одежды даже пованивало, как будто он несколько дней спал в ней.

Так кто же это, черт его подери?

В последний раз я видела Ли почти три года назад, в суде. На завершающем заседании меня, конечно, не было. За три дня до конца судебного разбирательства меня в очередной раз отправили в дурдом. Пока судья зачитывал ему приговор, я валялась под капельницами с успокоительными лекарствами, с трудом раскрывая глаза, чтобы рассмотреть пятно на стене. Могла глядеть на него часами.

Как же он выглядел тогда? Я напрягла память. Да черт его знает! Я так старалась изгнать его лицо из памяти, что почти преуспела в этом. Даже сейчас в ночных кошмарах он приходил ко мне с закрытым лицом, а то и вообще без лица — с белым пятном повыше шеи.

Нет, все-таки это он…

Кэролин заканчивала опрос, и я поняла, что сейчас настанет моя очередь проводить собеседование.