Недолгие зимние каникулы - Добряков Владимир Андреевич - Страница 23

— Дорогуша, так свет устроен: у тебя — есть, у меня — нет. Откуда щиты? Да всяко бывает. Должно, шефы подвалили. Шефы есть — ой-ей! Тыщи кидают, не смотрят. Им что, если, припустим, завод. Миллионные обороты у него. Или управдом шибко смекалистый, поворотный. Везде успевай, крутись! Зеленые вы, где вам сообразить…

Зазвонил телефон. Наш собеседник в спецовке схватил трубку и закричал в нее таким голосом, что я отодвинулся на край лавки:

— Жэк слушает! Акимыч? Ты?.. С прошедшим тебя! Это я — Прохоров… Нету Дарьи Михайловны… Куда ж денется, должна быть. Сам жду… Слушай, Акимыч, друг сердечный, как бы нам встретиться? Посидим… Что?.. Воду в девятом вчера подключили. Слушай…

Минуты через две мне стало казаться, что самое любимое дело водопроводчика Прохорова — разговаривать по телефону. Вскоре нам стало известно, как он провел новогодние праздники, какие закуски подавали у Петра Ивановича, на каких объектах работал вчера и собирается работать сегодня, узнали, гдё можно достать медный купорос…

Долго бы мне, наверно, не выдержать. Хотя бы на улицу пойти — там подождать. Но вдруг открылась дверь и по-хозяйски, размашисто вошла высокая женщина в черном берете и в пальто, стянутом поясом.

— Иван Данилыч, — густым голосом сказала она, — кончай разговор. Мне в редакцию звонить надо.

Она прошла к шкафу, сняла пальто, усмехнулась чему-то про себя и посмотрела в нашу сторону.

— Что за делегация? По какому такому нешутейному вопросу?

Марина толкнула меня локтем, но я уже сам понял, что это явилась управдомша и что мне надо начинать все сначала.

— Здравствуйте… — только и успел я сказать. В это время Иван Данилович, без промедления положивший трубку, хохотнул в кулак:

— По вопросу тому же самому: подавай щиты на коробку! Я им, Дарья Михайловна, все как есть разъяснил. Повертайте, говорю, оглобли. Нет, сидят…

— Со щитами, он верно сказал, плохо. Но почему обязательно — коробка, хоккей! Будто ничего другого нельзя придумать.

Дарья Михайловна вынула из сумки сигареты. Я воспользовался этой паузой:

— Товарищ управдом…

— Вот ты… — Дарья Михайловна зажгла спичку. — Вот ты где живешь?

— На улице Мечникова, — ответил я.

— На Мечникова? — живо переспросила она. — Интересно. А дом?

— Дом 42.

— Э-э! — Она бросила спичку в пепельницу. — Скучный народ в вашем доме. Никакой инициативы… Иван Данилыч, — обернулась она к водопроводчику, — послушай, какая история. Звонят утром из газеты. Меня разыскивают. «Сейчас, говорят, к нам в редакцию принесли снимок: снежная баба на современный лад. Отличный снимок. Но никаких фамилий. Вы, говорят, не могли бы подсказать, кто у вас в доме 48 по Мечникова творит такие произведения искусства?» Пообещала узнать. А сама в толк не возьму, какая такая снежная баба на современный лад. И вот пошла посмотреть, не поленилась…

Я с трудом сдерживал смех. Взглянул на Марину. Она губу закусила, тоже вот-вот прыснет. Алеша и не пытался скрыть улыбку.

— Ну, Иван Данилыч, — продолжала управдомша, — и насмеялась я! Почище «Тринадцати стульев»! Замечательные там ребята, в доме 48. Елку под Новый год во дворе украсили. Сами все. И помощи у нас не просили. До сих пор стоит. Вся в игрушках. Горку ледяную сложили… А вы чего улыбаетесь? — Дарья Михайловна строго оглядела нас. — Рядом живете, посмотрели бы, что те ребятишки делают. Поучились бы… Я вот тут фамилии самых главных зачинщиков записала… — Она снова открыла сумку. Полистала блокнот. — Сапожкова Марина, шестой класс, Климов Алексей. И он в шестом. Вот, не улыбаться вам надо, ребята, а брать с них пример. Тоже ведь, похоже, шестиклассники. Ты, девочка, в каком классе?

— В шестом.

— Вот видишь. А как фамилия?

— Сапожкова.

— Что значит — Сапожкова? — Дарья Михайловна взглянула в блокнот. — Сапожкова — в доме 48.

— И мой — 48.

— Значит, ты…

— Марина.

Сначала у Дарьи Михайловны покраснела шея, потом щеки, лицо ее задрожало, и в следующую секунду она разразилась таким хохотом, что из соседней комнаты прибежала испуганная девушка с пузырьком клея в руке…

Затем Дарья Михайловна обо всем расспрашивала нас, что-то в блокнот даже записывала, но нет-нет да и снова принималась хохотать. Все не могла забыть, как стыдила Марину.

Я несколько раз собирался про щиты напомнить, но оказалось, что Дарья Михайловна и сама помнила об этом.

— О коробке не беспокойтесь. Для вас из-под земли достану. Да что тут много говорить: считайте, что хоккейная коробка у вас во дворе уже стоит.

— Уже? — я хитровато засмеялся. — Вот не знали, что вы такая волшебница!

— С вами не заскучаешь! Прямо «Кабачок тринадцать стульев».

— Только мы не кабачок, а клуб. — Марина взглянула на Алешу, будто спрашивая, можно ли говорить. — Наш клуб почти как КВН — «Клуб веселых, щедрых и настойчивых».

— Хороший, видать, клуб. И кого же туда принимаете?

— А всех. Кто захочет.

— Тогда и меня записывайте. Веселых люблю, настойчивости — не занимать, ну и… вроде не скупая. Коробку поставим во дворе завтра. Щиты привезем, песку пару самосвалов… Клуб придумали! Слышишь, Иван Данилыч!

Водопроводчик достал из кармана рукавицы.

— Клубов теперь всяких развелось — по всем трем программам.

— Ты вот что, — сказала Дарья Михайловна, — увидишь плотника — предупреди, что завтра в сорок восьмом по Мечникова коробку будем ставить. Не забудь, смотри! Так и скажи: я велела!.. Вот, ребятки мои золотенные, и поставим вам коробку. В хоккей, наверно, будете гонять, команду подберете, а?

— Как же, обязательно! — Алеша сдвинул брови. — У нас много ребят. Играть любят все.

— Да, коробку поставить — дело нехитрое… — Дарья Михайловна задумалась, постукала карандашом по телефону. — Да, нехитрое, — повторила она и вдруг решительно сняла трубку. — Ну-ка, попробую.

Я что-то не совсем понимал, о чем она говорит.

— Комитет? — спросила Дарья Михайловна в трубку. — Попросите Вершинина… Василий Андреич? Пашкова беспокоит. Василий Андреич, ты не забыл, о чем говорил на последнем совещании?.. Отлично! И помнишь свое обещание — всячески развивать работу с дворовыми хоккейными комодами?.. Отлично! А насчет комплектов хоккейного снаряжения?.. Ах, забыл? Может, напомнить? У меня память хорошая… Что значит — тянут? Напомни! Вот так, Василий Андреич, знай: я тебе покоя не дам, пока не выложишь в полном комплекте… Хорошо, подожду. А что есть? Клюшки. Давай… Коньки. Давай… Не жмись. Для тебя же стараюсь. Таких золотенных ребятишек подбираю тебе — через год чемпионов из них сделаешь. Глядишь, приз «Золотую шайбу» с ними привезешь… Не шучу. В общем, выделяй тренера и всю амуницию! Деньги на ваш счет переведем без задержки. Привет!

Не знаю, как Алеша, а я просто ушам своим не верил.

— Все поняли? — Дарья Михайловна весело усмехнулась. — На первый случай выдадим коньки с ботинками, клюшки, а потом обещают всю амуницию.

— И каски? И фуфайки с номерами? И перчатки? — Алеша даже привстал со скамейки.

— Пусть только не дадут! К секретарю горкома пойду!.. Но тренироваться, ребятки, как следует. Сама буду проверять.

— Жаль, девочки не играют в хоккей, — сказала Марина.

— Фигурным катанием занимайтесь. Чудесный спорт. В дни соревнований как сонная муха хожу. До двух ночи — у телевизора. Не могу оторваться… Ай, заговорилась! В редакцию ж велели позвонить. Так ты из дома сорок два? — спросила меня Дарья Михайловна.

— Это не имеет значения. — Марина энергично тряхнула косами. — Боря Блохин у нас главный консультант…

— Ну, держись, главный консультант! — Дарья Михайловна приготовилась набрать номер телефона. — Прославят вас на всю область!

— Мы, пожалуй, пойдем, — скромно сказала Марина. — Большое вам спасибо!

— До завтра! Готовьте ребят, помогать будете…

Мы вышли, на улицу, очумело посмотрели друг на друга и тоже захохотали, не хуже чем сама веселая управдомша Дарья Михайловна.

— Ну, братцы, — сказал я, — события! Приснилось бы такое — не поверил.