Распутья. Добрые соседи - Панкеева Оксана Петровна - Страница 64

— Уверяю вас, мэтр, вероятность несчастного случая не превышает стандартную и почти равна нулю. Но даже если что-то пойдет не так и случится самое худшее, я все равно останусь доступен для общения и смогу передать вам всю нужную информацию. Просто это займет немного больше времени.

— Как всегда — курица и свечи? — коротко спросила Морриган. Вот кого не надо полчаса уговаривать и убеждать, будто все под контролем и опасности нет. Даже знай она точно, что он задумал на самом деле, не стала бы останавливать. Взрослый человек сделал свой выбор, знает, на что идет, его решение, его право. А смерть — в семье потомственных некромантов к ней всегда особое отношение…

— Да, как всегда, — деловито кивнул Макс.

— Какого цвета курица, напомни?

— Любого, лишь бы живая.

— Мафей, — позвала мэтресса. — Нам надо сходить в лабораторию, а потом на кухню.

— Господа, — решительно вмешался Феандилль, — я предлагаю не торопиться. Предстоящий эксперимент, насколько я могу понять, весьма сложен и требует от мага надлежащей концентрации и немалых усилий, а малейшая ошибка может стоить ему жизни. Сейчас уже глубокая ночь, мы все устали, и мэтр Максимильяно, в силу особенностей своей школы, даже сильнее остальных. Думаю, ничего не случится, если мы перенесем это мероприятие на завтра.

Первым его поддержал Вельмир, за ним хором согласились и остальные. Признаваться, что отдых ничем не поможет и ничего не изменит, Макс не решился — а вдруг еще упрутся и не позволят? И потом их гуманизм выйдет всем боком. Да и с родными неплохо бы попрощаться. И Диего предупредить, чтобы больше не искал, а то еще вляпается…

— Завтра так завтра, — кивнул он. — Тогда прихватите меня кто-нибудь в свой телепорт…

Разумеется, святой мученик оказался и любезнее, и шустрее всех. И вовсе не от избытка добродетели, а с простой и понятной целью — хоть на пару минут оказаться наедине с будущим коллегой. Макс вспомнил, как несколько месяцев назад сам безуспешно отговаривал Шеллара, и подивился злопамятности богов. Особенно их светлых ликов.

— Что случилось? — напрямик спросил честный эльф, когда они очутились на площадке второго яруса пирамиды, то есть совсем не там, куда отправились ночевать все остальные.

— Ничего не случилось. Мэтр, я вовсе не сюда просил меня переправить.

— Насколько мне известно, ложь порицается и вашими богами.

— Что из сказанного мною вызвало у вас сомнения?

Мистик коротко и хрипло рассмеялся, не отводя взгляда.

— Некоторые вещи… становятся очевидны для любого, кто уже побывал за гранью. Сейчас я вижу перед собой самоубийцу. Я должен знать причину. Для начала. Чтобы понять, что можно сделать, чтобы не дать вам взвалить на себя еще и этот грех.

— К завтрашнему… вернее, уже сегодняшнему утру найти другой способ добыть информацию. Я не шучу.

— Мы не настолько стеснены во времени. Подыщите более правдоподобное объяснение. А еще лучше — скажите правду.

— Вы — может быть, и нет. А я не могу откладывать выбор или избегать его, если уж он предо мной встал.

— Вы хотите сказать, что намерены пожертвовать собой по велению долга?

— Неужели вы подумали, что по собственной прихоти? Давайте прекратим этот бесполезный разговор. И попрошу вас не тревожить понапрасну коллег. Я сделаю то, что должен, и вы не будете мне мешать.

— Почему?

— Что — почему?

— Почему вы должны умереть и почему вам нельзя в этом помешать?

Макс выругался.

— Я еще Шеллара считал занудой! Ну как вам доступно объяснить… Этого требуют боги. Такое объяснение вас устроит?

— Ваши боги настолько жестоки?

— Нет!.. Да чтоб вас… Объясняю еще доступнее. Однажды я здорово согрешил. Всякие наказания от наших богов прилетают не в посмертии, а сразу при жизни. Поскольку все это я натворил ради сына, прилетит нам обоим. У меня есть шанс искупить свою вину. Для этого я должен однажды — и никакой хрен не знает, когда именно, — сделать правильный выбор. И сейчас, когда мне пришлось выбирать между спасением мира и собственной жизнью, я не имею права поступить иначе.

Пристальный взгляд упрямого святого чуть потеплел и расслабился.

— Значит, главное — сделать выбор, и, коль вы его уже сделали, теперь не столь важно, умрете вы в итоге или нет?

— Разумеется, — раздраженно отозвался Макс, теребя косу. — Если Скаррона вдруг настигнет приступ слабоумия и он позабудет воспользоваться возможностью, я не стану напрашиваться. Но такую вероятность не стоит даже рассматривать. А теперь отведите меня наконец, куда я просил. Я и в самом деле хочу спать.

Больше возражений не последовало — видимо, почтенный мэтр счел объяснение понятным и приемлемым.

ГЛАВА 10

Солнце медленно поднималось над испуганно притихшим городом, над перепаханным и вытоптанным парком, над полуразрушенным дворцом и чудом уцелевшей Центральной башней. Честно говоря, Кира забралась сюда вовсе не для того, чтобы получше оценить масштабы разрушений и заново, с их учетом, изучить диспозицию. И даже не для того, чтобы поговорить с Кантором, — он все равно еще спал, и можно было ручаться, что, проснувшись, первым делом нашел бы ее величество независимо от того, какими окажутся новости. Ей просто хотелось побыть одной. Чтобы никто не лез ни с сочувствиями, ни с дурацкими вопросами, не говоря уж о чем похуже. Попытайся кто-то в такую минуту еще и предъявить ей претензии, весьма вероятно, что это оказались бы последние претензии в жизни неосмотрительного предъявителя.

На развалинах башни уже кипела работа. Гномы еще вчера смонтировали подъемные устройства и принялись разбирать завал. На ночь пришлось сделать перерыв, но едва в предрассветной серости стало возможно отличить доску от кирпича, работа закипела с новой силой. Сомнительно, чтобы им удалось отыскать кого-то живого, но, по крайней мере, можно будет точно выяснить, сколько людей там погибло и кто именно. Даже если у Кантора все получится с первого раза, Ольга с Шелларом были не единственными людьми в этой башне.

Кира невольно покосилась на Кантора, пытаясь уверить скребущих на душе кошек, что она все равно ничего не могла поделать. Когда вчера, едва лишь спустились сумерки, он без предупреждений и объяснений вдруг бросил работу и куда-то направился, игнорируя любые вопросы, пожалуй, только она поняла, куда и зачем. Но не остановила. И прочим велела не трогать и не вмешиваться. Да, она знала, что магический поиск — очень рискованное занятие, если не знаешь, жив искомый объект или мертв. И что, если не повезет, можно и вовсе не проснуться. Но что можно было сделать? Напомнить об опасности? Как будто Кантор сам не понимал, чем рискует, и не шел на это сознательно, решив, наверное, что если случилось худшее — то и жить не стоит. Запретить в приказном порядке, чтобы еще и послал прилюдно? Или связать и насильно не давать спать? Так ведь человек — не машина, все равно рано или поздно организм не выдержит и отключится. И все равно такое чувство, будто виновата.

Кира в который раз присмотрелась к спящему Кантору, ловя едва слышное дыхание и борясь с желанием разбудить его прямо сейчас. Просто чтобы удостовериться, что он не только жив, но и в своем уме и вообще способен проснуться. Ну и поскорей узнать, что же интересного он выходил в своих снах.

Пока она колебалась, не нарушит ли насильственное пробуждение какую-нибудь тонкую магию и вообще не будет ли это свинством с ее стороны, вмешалась судьба, приняв на этот раз облик толстенной балки, которая сорвалась с крюков и с оглушительным грохотом рухнула туда, откуда ее пытались поднять.

Кантор встрепенулся и сел, обводя ошалелым взглядом развалины с копошащимися гномами.