В западне - Кунтс Стивен - Страница 49

– Эй, Гектор, – спустя пять минут, снова попытался начать разговор Йоук. – Ты не хочешь сказать мне, куда мы идем? Если мы собираемся топать пешком до самой Гаваны, тогда мне, может быть, стоит избавиться от своего груза. Как ты думаешь?

Когда и на этот раз Сантана снова промолчал, Йоук приблизился к нему и заорал прямо в ухо.

– Эй, хрен собачий!

– Тебе не приходило в голову, – терпеливо начал Сантана, – что если нас остановят кубинцы, то чем меньше ты будешь знать, тем лучше. Для тебя, для меня, для всех.

Они шли еще примерно час. Вдалеке показалась небольшая группа строений, и Сантана направился к ним. Он вошел во двор, а Йоуку сделал знак, чтобы тот подождал снаружи. Затем подошел к веранде и заглянул в окно.

– Мария? Карлос?

Сантана вошел внутрь. Йоук сел на сумку, снял башмаки и помассировал ноги. Подошла тощая курица и уставилась на него одним глазом. Неужели на Кубе все куры такие тощие?

Позади дома под навесом ржавел старый автомобиль, весь заросший травой. Йоук подошел, чтобы осмотреть его, и тут же услышал невнятные звуки испанской речи, доносившиеся из окна. Древний «шевроле-седан». Лет сорока. Невозможно даже определить его первоначальный цвет. Заднее стекло отсутствовало. На заднем сиденье, видимо, вырос не один куриный выводок.

Зато теперь его не мучила морская болезнь. Это уже кое-что. Он готов был съесть одну из этих тощих кур даже в сыром виде. Наблюдая за курицей, он пытался прикинуть, сможет ли ее поймать. Но тут из дома появился Сантана в сопровождении молодой женщины. Женщина остановилась возле Йоука, а Сантана сел в машину и запустил двигатель.

На удивление, из-под машины вырвалось облачко сизого дыма, и мотор завелся. Сантана сдал назад и выехал во двор. Женщина открыла заднюю дверцу и выгребла на землю куриный помет вперемешку с соломой. Сантана выбрался из машины, оставив двигатель включенным.

– Вот так. Это наш транспорт до Гаваны.

– Ты что, издеваешься надо мной?

– Клади свое барахло в багажник.

– Могу я немного попить?

– В доме. Еды у них нет, поэтому не спрашивай.

Женщина провела его внутрь. В кресле-качалке сидела старуха. Она кивнула ему. Женщина набрала из бадьи, что стояла на кухне, стакан воды. Он тут же осушил его, и она налила ему еще.

– Вы говорите по-английски?

– Немного.

– Как вас зовут?

– Мария.

– Вы знаете Сантану?

– Кого?

Йоук кивнул головой в сторону двора.

– Сантану.

– А, Пабло. – Она улыбнулась. – Он мой брат.

– Спасибо. Gracias.[29] – Йоук протянул ей пустой стакан.

– De nada.[30]

Сантана ждал в машине. Йоук обошел вокруг и открыл переднюю дверцу.

– Садись сзади, – сказал ему Сантана. – Мария поедет с нами.

Йоук, стряхнул, как мог, пыль с заднего сиденья и сел. Вонь куриного помета не будет так досаждать, если ехать быстро и с открытыми окнами. Мария вышла из дома, неся в руках четыре пластиковые бутылки с водой. Положив их в багажник, она уселась рядом с братом.

Когда они выезжали со двора, Йоук услышал, как скрежещет трансмиссия или дифференциал. А может, и то, и другое.

– Эта штука никогда не дотянет до Гаваны.

– Все-таки быстрее, чем на своих двоих.

Проехав примерно милю, они выбрались на асфальтированную дорогу в две полосы, которая вела с востока на запад. Первые несколько часов машина продвигалась неплохо – они ехали со скоростью двадцать пять – тридцать миль в час, прикинул Йоук. Стрелка стояла мертво. Несколько машин на дороге тоже направлялись на запад. Грузовики для перевозки сахарного тростника были набиты людьми. Старые колымаги, от которых остались одни только рамы. Иногда встречались кучки людей, двигавшихся вдоль дороги в том же направлении. Яркое солнце освещало поля сахарного тростника, простиравшиеся до самого горизонта на север и на юг от дороги. То там, то здесь виднелись пустые хижины – в них не осталось ни курицы, ни поросенка. Через два часа они въехали в город. Это был настоящий город, с улицами и толпами людей на них. Потребовался час, чтобы пробраться сквозь заторы. Сантана высунулся из окна и крикнул, обращаясь к людям, стоявшим в дверях и слушавшим радио:

– Que pasa?[31]

– Тюрьмы открыли, – наконец, сообщил Сантана Йоуку. – Охрана отказалась стрелять в людей, которые освобождали заключенных.

На западной окраине города дорога оказалась забитой шедшими людьми: мужчинами, женщинами, детьми, стариками, калеками. Поток людей, двигавшихся на запад, уплотнялся с каждым перекрестком дорог, с каждой деревней.

«Шевроле» шел чуть быстрее, чем люди, которые неохотно расступались перед ним, давая дорогу, и снова смыкались сзади, как вода в кильватере корабля. Радиатор закипел около полудня.

Все трое выбрались из машины и уселись позади нее, спрятавшись в узкой полоске тени, а поток людей все тек мимо них. Кое-кто нес кур или уток, связанных за ноги. Иногда проходил кто-нибудь с поросенком на плечах.

Йоук утерся полой рубашки и помочился прямо у дороги. Остальные поступали так же. Никакого стеснения – просто больше негде. Он стоял спиной к дороге, смотрел на тростниковые поля, простиравшиеся на многие мили вокруг и вдыхал сладковатый запах краснозема.

Проехал армейский грузовик, тоже на запад. Помимо военных, плотно сидевших в кузове, в нем было немало гражданских, домашней птицы, детей – кого угодно. Йоуку пришла в голову мысль, что грузовик, медленно пробирающийся через людское море, напоминает Ноев Ковчег. В кузове он увидел козла, над головами людей торчали стволы винтовок, за машиной клубились выхлопные газы и пыль.

Через несколько минут струя пара, бившая из натруженного двигателя «шевроле», поутихла. Они долили в радиатор воды из бутылок, взятых с собой, закрыли и закрепили крышку, затем Сантана уселся за руль и попробовал запустить двигатель. Тот неожиданно заработал. Йоук воздел к небу руки во благодарение Сантане и занял свое место сзади среди куриного помета.

К концу дня радиатор окончательно вышел из строя. Из-под капота вырывались клубы пара.

Они столкнули автомобиль с дороги в тростник и взяли с собой все, что можно было унести. Йоук не мог не взять компьютер. Зубную щетку и бритву он вынул из сумки и положил в карман. Деньги и паспорт уже лежали там. Сменил рубашку и носки. Остальное бросил.

Пока Йоук стоял у дороги и ждал остальных, появился еще один армейский грузовик. На левом переднем крыле лицом вперед сидела молодая смуглая женщина в расстегнутой блузке и кормила грудью ребенка, ее длинные темные волосы развевались на ветру. Все свое внимание она сосредоточила на ребенке. В лучах вечернего солнца она казалась облитой золотом. Йоук застыл, будто пригвожденный к месту видением мадонны, пока грузовик не скрылся вдали.

Его спутники уже двигались вместе с толпой на запад. Джек ослабил ремешок компьютера и пристроился следом.

В сумерках, когда закат еще догорал на горизонте, они вышли к сожженному бронетранспортеру советского производства, стоявшему примерно в пятидесяти футах от дороги, в дренажной канаве. Йоук подошел взглянуть.

Ракета пробила аккуратную дыру в боковой броне, а взрыв и пламя довершили остальное. Повсюду валялись обожженные, изувеченные тела – всего около дюжины. Несколько относительно нетронутых тел лежало на краю канавы. В них стреляли сзади. В спине у каждого было по маленькому аккуратному отверстию. Очень по-военному. Тела начали вздуваться. Одежда на трупах натянулась, словно барабан.

Один из них выглядел очень молодо, совсем еще мальчишка. Мухи роились у его рта, глаз и ушей. Порыв ветра донес до Йоука зловоние.

Он отшатнулся от канавы, и его вырвало. Сантана и Мария ждали его. В сгущающихся сумерках они снова влились в человеческую реку, устремившуюся на запад. К девяти часам вечера они, наконец, добрались до пригородов Гаваны.