В западне - Кунтс Стивен - Страница 124

– Наркотики – это комплексная социальная проблема, которая не может исчезнуть сама по себе. Причин ее появления много, начиная от нищеты населения в Колумбии и Перу до социального неравенства и отсталой системы образования в нашей стране. Либеральная демократия, если она не пресекает зло и пренебрегает социальной справедливостью, обращается в свою противоположность. Я не знаю, можно ли решить эту проблему – несомненно, одну из самых трудных, – но я обещаю вам, что мы намерены повернуться к ней лицом.

Пресс-конференция, рассчитанная на то, чтобы погасить политические страсти, изобилующие взаимными обвинениями, не дала ожидаемого эффекта. Она слишком запоздала.

Критики вроде конгрессменки Саманты Стрейдер подвергли нападкам методы военных по урегулированию кризиса и проклинали Тома Шеннона, называя его не иначе как психопатом-линчевателем. Ему бы не избежать участи Бернарда Гётца, не будь он чернокожим. Противники жесткого законодательства в отношении наркотиков и ужесточения правоохранительных законов, а также те, кто имел собственные политические интересы и амбиции, объединились и требовали судить Шеннона и вынести обвинительный приговор.

Те же, кто считал, что правительство делает недостаточно для борьбы с распространением наркотиков, бросились на защиту Шеннона. Несправедливо, заявляли они, подвергать чернокожего Шеннона наказанию за вину белого населения.

Статьи Йоука в «Пост» расставили все по местам. Святой или грешник, Том Шеннон находился в эпицентре разгоревшихся страстей. Как ни странно, он пребывал там в одиночестве. После недолгого совещания со своим главным советником Уиллом Дорфманом Джордж Буш решил, что ФБР и полиции не стоит предпринимать попыток для выяснения личностей тех, кто сопровождал Шеннона в арсенал. Те, кто хотел скомпрометировать Шеннона, похоже, не были заинтересованы в том, чтобы история тысяч жертв наркомании выступила на первый план.

Поэтому одному Тому Шеннону предъявили обвинения в организации сговора с одним или несколькими неустановленными лицами с целью линчевания трехсот восьмидесяти двух человек.

Когда Джек Йоук пришел навестить его в госпитале, Шеннон улыбнулся.

– Администрация не желает иметь дело со всеми нами. Они рассчитывают, что если осудят меня одного, то процесс не будет иметь общественного значения и остальные жертвы отойдут в тень. Они ошибаются. Люди потеряли слишком много близких.

– А как насчет легализации наркотиков? – спросил Джек в конце разговора. – После Рождества об этом много говорят. Что вы об этом думаете?

– Лично я против этого, – сказал Шеннон. – Слишком многие слабовольные люди могут к этому пристраститься. Но, тем не менее, нужно вывести из оборота эти деньги. Если за наркотиками не будут маячить большие деньги, мафия отступится. Тогда они перестанут вербовать детей прямо с пеленок, окуная их в ту жизнь, где кругом невежество, наркотики и преступления. Целое поколение черного населения спущено в канализацию. Это нужно остановить.

Удивительно, но несмотря на вакханалию насилия, царившую в Вашингтоне, жизнь в Америке быстро пришла в норму. Днем по телевидению снова шли мыльные оперы, а по ночам – боевики.

В Сочельник в Нью-Йорке на Таймс-Сквер состоялся бал, и на следующий день многие проснулись в тяжелом похмелье.

Южная Калифорния завоевала еще один Розовый Кубок.

В течение первых двух недель января два бывших руководителя крупного финансового концерна в Техасе признали свою вину по двадцати восьми пунктам обвинения в банковском подлоге и обратились к суду с просьбой приговорить их к условным срокам и выпустить на поруки.

Жена известного киноактера подала в суд на развод, обвиняя своего мужа в интимной связи с актрисой, сыгравшей главную роль в последнем фильме с участием ее мужа. Обманутая жена кочевала на телевидении из одной утренней передачи в другую, рассказывая подробности и объясняя сочувствующим ей ведущим о финансовых трудностях, которые грозят ей в перспективе, когда она будет пытаться сводить концы с концами на полмиллиона долларов в месяц.

В Иране умер очередной аятолла, а снегопад при рекордно низких температурах задержал пассажиров самолетов в Денвере и Уайтфише, штат Монтана.

Демократы хотели знать, когда администрация поймет необходимость повышения налогов, а республиканцы хотели знать, когда демократы всерьез займутся сокращением правительственных расходов.

Еще один конгрессмен, стремясь привлечь симпатии сексуальных меньшинств, заявил о том, что он голубой.

Телекомпания, получившая права на показ по телевидению Суперкубка, начала серию передач, в которых хоккеисты-миллионеры объясняли, как их командам удалось преодолеть скупость хозяев в минувшем году.

Пока все это происходило, сенатор Боб Черри тихо ушел в отставку. Он заявил во флоридских газетах, что сделал для своей страны все, что мог, и устал. Спекуляции по поводу того, кто займет его место, стали основной темой новостей во Флориде.

В первую неделю нового года в Вашингтоне почти непрерывно шел мелкий промозглый дождь. Затем поднялся ветер и отогнал облака на восток в сторону моря.

Танос Лиаракос посмотрел на уличный указатель и еще раз сверился с картой. Он медленно проехал несколько кварталов и наконец нашел нужную ему улицу. Деревья вдоль дороги в этом пригороде в скудных лучах солнца были маленькими и чахлыми. Они, конечно, еще подрастут, но на это уйдет лет двадцать. Лишь тогда этот район не будет выглядеть сиротливым скопищем бетонных коробок.

Он нашел нужный дом, затем проехал с полквартала и, поставив машину на стоянку, вернулся пешком. Неуклюжее одноэтажное кирпичное здание с трех сторон окружал металлический забор.

За железными прутьями виднелись песочницы, качели, детские карусели. И дети. Много детей, которые бегали, визжали и смеялись.

Лиаракос вошел в парадное и прошел по пустому коридору. Он остановился у двери с надписью «Дирекция», расправил плечи и вошел.

– Мисс Джудит Льюис, пожалуйста. Она здесь?

За столом сидела похожая на сову молодая женщина с яркорозовыми губами в толстом свитере. Обратив внимание на его костюм и галстук, она изобразила улыбку и сказала:

– Она играет с детьми. Возможно, на заднем дворе.

– И как?..

– Дальше по коридору до первого поворота налево, затем прямо. Вы не заблудитесь.

– Спасибо.

Джудит Льюис стояла и слушала с выражением живого внимания, как малыш, помогая руками, рассказывал ей о своем горе. Она наклонилась, утерла ему слезы и потрепала по волосам. Когда она это делала, полы ее пальто коснулись земли и испачкались в грязи. Однако, заметил Лиаракос, это ее не обеспокоило.

Наконец, ребенок улыбнулся и убежал к своим приятелям.

– Привет, Джудит.

Она повернулась и, увидев его, выпрямилась.

– Привет, – без всякого энтузиазма произнесла она. Затем встала вполоборота к нему, чтобы не упускать из виду детей. Он подошел и встал рядом, продолжая тоже смотреть на них.

– Как провели праздники? – спросил он.

– Прекрасно. – Голос звучал твердо, но безразлично. Она взглянула на часы.

– Чудесные детишки.

– Перерыв закончится через три минуты. Говорите, с чем пришли.

– О'кей. Этот кубинский генерал Саба знает достаточно, чтобы Альдана получил срок. И он не перестает говорить – облегчает душу. Я читал стенограммы его допросов. Если обвинению удастся сделать его свидетелем, они смогут добиться обвинительного приговора.

– Зачем вы все это мне говорите?

– Разве не ясно?

– Я не собираюсь возвращаться к вам на работу, мистер Лиаракос. Я думала, что ясно дала это понять.

– Что вы ясно дали понять, так это то, что приняли Чано Альдану за воплощение зла и считали, что его следует изолировать от общества, чтобы избежать дальнейших убийств, террора, торговли наркотиками, чтобы они больше не губили жизнь как взрослых, так и детей, таких, как эти.

– Насколько я припоминаю, вы ведь почти все правильно поняли, мистер Лиаракос, – кисло произнесла она. – Как всякий обеспеченный, удачливый преступник, Альдана, конечно же, получит наилучшую юридическую защиту, какую только можно у нас купить за деньги. И это, конечно же, вы. И если вы хотите за особую плату водить за нос и мистифицировать судей – это дело вашей профессиональной этики. Потом вы вернетесь в вашу благополучную семью, съедите изысканный обед и дадите отдохновение своей утомленной душе – долг выполнен. Вы ведь такого поворота ожидали? О, я не забыла наш последний разговор, мистер Лиаракос. И думаю, что никогда не забуду. Он полностью развеял сомнения, мучившие меня все эти годы в юридическом колледже и после, во время моей практики.