Отравленная Роза - Щербаков Дмитрий Викторович - Страница 5

Глава 3

Проснувшись в незнакомой квартире, Анна испуганно огляделась. Она лежала на широком диване — одна, одетая, но разутая, ее ноги были заботливо прикрыты пледом. Рядом с диваном стоял таз, а напротив дивана, в кресле, сидел незнакомый парень лет тридцати. Он улыбался.

— Где… где я? — спросила Анна.

— Здравствуйте, очаровательная незнакомка! — сказал парень шутливо. — Как вас зовут, прелестное дитя?

— Анна… А вы кто?

— А я никто. Ты заснула возле моей двери и никак не хотела просыпаться. Только пару раз заявила, что идти тебе некуда… а то бы я тебя домой доставил. Но пришлось устроить у себя.

— Я так и спала одетая? — Анна осмотрела свой измятый наряд.

— Извини, раздеть я тебя постеснялся. Только разул.

— Вы знаете Зигфрида?

— Конечно, знаю.

Девушка вздрогнула.

— Кто ж не знает главного героя германских мифов? — продолжал парень. — Любимый персонаж старины Гитлера, говорят…

— Я о другом Зигфриде, о местном…

— Первый раз слышу! — Он ответил настолько искренне, что девушка сразу поверила.

— Как вас зовут? — спросила она робко.

— Север. Это имя такое, с ударением на втором слоге. Попрошу не путать, а то меня бесит, когда путают.

— Хорошо…

— И можешь говорить мне «ты», если хочешь.

— Спасибо… Север, меня что, рвало? — она указала глазами на таз возле дивана.

— Ага, — улыбнулся Север. — Не волнуйся, я все убрал.

— Слушай, мне ужасно неловко… Я в жизни так не напивалась, как вчера…

— Тебя кто-то напоил?

— Сама…

— Голова болит?

— Очень.

— Выпей. — Север поднес ей стакан с водкой. — Прямо залпом, легче станет.

— Видеть ее не могу!.. — сморщилась Анна.

— Выпей-выпей! — сказал Белов настойчиво. — Потом поедим и еще чуток выпьем, бутылку я купил… Ты живо придешь в норму, ручаюсь.

Давясь, девушка выпила водку, чуть не поперхнувшись. Однако вскоре действительно почувствовала облегчение: голова болеть почти перестала, только оставалась тяжелой.

— Теперь иди умывайся, и давай завтракать, — предложил Север.

Девчонка кивнула и слезла с дивана.

Вскоре она уже уплетала приготовленную Севером тушеную свинину, чуть обжаренную с яйцами.

— Ты классно готовишь. Вроде простое блюдо, а исполнено так, что пальчики оближешь. Ты повар?

— Нет, я душегубец, — заявил Север весело. А готовить меня женщины научили.

— Мама? — уточнила Анна, приняв за шутку слова Белова о том, что он «душегубец».

— Не мама… Возлюбленные, жены, любовницы…

— Ты бабник?

— Трудно сказать… По сути, я однолюб, а по жизни получаюсь бабник…

— Ты сказал — жены. У тебя что, их много было? — продолжала допрос Анна.

Девушке хотелось хоть ненадолго отвлечься от собственных невероятно запутанных проблем, поэтому она настойчиво расспрашивала приютившего ее мужика — обаятельного, явно доброжелательного и, несомненно, по-своему благородного — о его делах, не желая вспоминать о своих.

— Жен-то? — переспросил Север, заметно мрачнея. — Официально три… Но не будем о них. Вообще, не будем о моих женщинах. Скажи лучше, как ты вчера у чужой двери очутилась?

— Долгая история… — Анна тоже помрачнела.

— А ты спешишь? — усмехнулся Север.

— Спешу! — Анна начала решительно подниматься из-за стола. — Спасибо за завтрак, и за ночлег, и за приют… и за все. Жаль, расплатиться мне с тобой, Север, не удастся. Так что спасибо тебе огромное, и прощай…

— Я не держу тебя, конечно. — Белов пожал плечами. — Но ты ведь утверждала, будто идти тебе некуда.

— Это я от слабости… от трусости. Мне есть куда идти и… надо идти! — Слово «надо» она произнесла с нажимом.

— Надо так надо. Иди. Ключ в двери. — Север смерил девушку взглядом. — Тебя проводить?

— Нет, не могу! — вдруг воскликнула Анна, падая обратно на стул. — Сил нет, страшно!.. Сейчас, сейчас… — Она словно уговаривала себя. — Только еще немного посижу, выпью, соберусь с духом и пойду… Я должна… Я пойду… — отрешенно бормотала девушка.

«Вот Судьба и нашла меня…» — подумал Север.

Он налил Анне полстакана водки.

— Выпей, девочка. Ты должна успокоиться.

— Много налил, — попыталась возразить Анна.

— Выпей и рассказывай! — твердо приказал Север.

Глава 4

Олег нашпиговал патроны обреза отцовской охотничьей одностволки кусками рубленого свинца — так называемыми жаканами. Ими бьют диких кабанов. Олег изготовил несколько патронов с жаканами, хотя твердо верил, что пригодится только первый заряд. Очень хотелось в это верить. Правда, умом он понимал: оснований для такой веры немного. Прицельность стрельбы из обреза крайне низка, и к намеченной жертве придется подходить почти вплотную. А «жертва» всегда окружена сворой вооруженных мордоворотов. И все же Олег верил…

…Компания Зигфрида завалилась в кабак шумно и нагло — здесь пацаны считали себя хозяевами. Было их человек десять-двенадцать, все рослые и плечистые, всем лет по тридцать или около того. Вскоре кафе стали спешно покидать посетители. Бандиты специально никого не выгоняли, но все знали: находиться в одном помещении с подвыпившими «зигфридовцами» опасно. Ладно, если просто морду набьют…

Олег наблюдал все это из арки, расположенной наискосок от входа в ресторанчик.

Парень ждал. Вот сейчас рассосется основная масса «обычных», потом бандиты подопьют, и тогда настанет его час…

Выждав необходимое время, Олег решительно направился к дверям кафе-бара. Войдя внутрь заведения, парень левой рукой натянул на лицо спецназовскую трикотажную шапочку-маску, а правой вытащил из-под своей камуфляжной куртки обрез.

Кодла Зигфрида размещалась за столом в центре зала. Во главе стола восседал сам Зигфрид: здоровенный детина, этакая «белокурая бестия» с пустыми и прозрачными синими глазами, всегда выражавшими лишь брезгливое презрение. «Ну, погоди, мразь!» — подумал Олег, шагнув вперед.

Других клиентов, кроме бандитов, в кабаке уже не было. Все столики, за исключением центрального, пустовали. Только у стойки торчал некий вдрызг пьяный придурок да маялась пара проституток. Видать, девки ждали приглашения к столу Зигфрида. Братков шлюхи не боялись: они, похоже, вообще уже ничего в жизни не боялись.

Олег вскинул обрез, взвел курок и направил дуло в грудь Зигфриду.

— Получай, гадина! — отчетливо произнес Олег, нажимая на спусковой крючок.

В замкнутом пространстве бара выстрел прозвучал оглушительно громко. Однако случилось непредвиденное: за миг до удара ружейного бойка о капсюль патрона бандит по кличке Хряк, сидевший с краю зигфридовского стола, ближе остальных к Олегу и справа от него, дико заревел и прыгнул на киллера. Толчок грузного тела едва не опрокинул Олега. Дуло обреза метнулось в сторону от цели. Кусок выброшенного струей пороховых газов свинца снес со стула не Зигфрида, а его соседа по столу, превратив грудь мужика в кровавое месиво. Сам Зигфрид, моментально разобравшись в происходящем, вместе со стулом опрокинулся навзничь.

Братва повскакивала с мест, вытаскивая из-под одежды стволы. Олег понял, что проиграл: Зигфрида от него закрывает столешница, да и перезарядить обрез он не успеет, изрешетят. Жестоким кулачным ударом стряхнув с себя вцепившегося Хряка, он кинулся вон из кабака.

Вслед парню загремели выстрелы, но Олег уже выскочил за дверь на улицу.

— Стрелять только по ногам! — заорал с пола Зигфрид. — Мне этот козел живым нужен! Я должен узнать, какая сука меня заказала!

Олег бежал через площадь к той самой арке, откуда вышел всего несколько минут назад. Успей он добежать — был бы спасен. Но он не успел…

Высыпавшаяся из ресторанчика зигфридовская братва открыла огонь. Олег петлял, и одиночные пули не достигали цели. Однако у бандита по кличке Люпус имелся пистолет-пулемет. Прогремела очередь. Олег словно споткнулся и ничком полетел на асфальт.