Путешествие на тот свет - Кунин Владимир Владимирович - Страница 59

Все растроганно зааплодировали и встали из-за своих столиков с кофейниками, пирожными, кока-колой и даже мороженым!.. Без малейших (видимых) признаков какого бы то ни было алкоголя...

Грянула музыка, и вот тут-то выяснилось, что бал экипажа — это бал морских принцев и принцесс!..

Какая косметика! Какие прически! Какие туалеты!.. Длинные вечерние платья, прибереженные специально для этого бала, с удивительной географией покупок — от Лас-Пальмаса до островов Новой Зеландии... А какие декольте!..

Как блистательно отутюжена офицерская форма! Какие галстуки, курточки, пиджаки и брючки у рядового состава!..

Как замечательно движутся и поют эти эстрадные звезды в серебряных комбинезонах — ресторанная официантка, четвертый помощник и бортпроводница бизнес-класса!..

И как играет оркестр! Тот же самый оркестр, который тогда, в том трагическом заливе, вел за собой по верхним палубам ничего не подозревавших пассажиров!..

А разве можно узнать в этих двух прелестных барышнях, молитвенно уставившихся на потрясающего старшего пассажирского помощника Костю Беглова, тех двух уборщиц пассажирских кают, которых он так резко и обидно отчитал во время обхода судна?!

И как хорошо выглядит не очень молодая старшая хирургическая сестра Ирина Евгеньевна, танцующая сейчас со своим мужем — очень осторожным и хорошим терапевтом Эдуардом Юрьевичем...

Как симпатично и нежно, гордо поблескивая модными очочками, танцует Луиза с электриком Валериком. Руки Валерика еще забинтованы и лежат на роскошных обнаженных Луизкиных плечах...

Прекрасно танцует боцман Алик Грачевский с переводчицей Лялькой Ахназаровой. У Ляльки сегодня еще и премьера ее роскошного вязаного платья, которое она сотворила своими собственными руками за этот рейс...

И где-то, в самой середине музыкального салона, в общей толчее, медленно, почти на одном месте танцуют Тимур Петрович Ивлев и Таня Закревская...

У Тани очень серьезное лицо и смеющиеся глаза. Продолжая давно начавшуюся болтовню, она спрашивает Тимура Петровича:

— А тебя устроит половина однокомнатной квартиры — жилая площадь семнадцать и две десятых метра, кухня — пять и шесть десятых, потолки — два с половиной... Местами — два сорок пять... Этаж девятый — последний, дом блочный — на живописной окраине большого города?

— Устроит, — отвечает ей Тимур Петрович.

— Ближайшая станция метро совсем рядом — всего семь трамвайных остановок. Проход к дому и выход из него — только в резиновых сапогах. Дежурные сапоги — в прихожей у двери слева. Устроит?

— Вполне, — серьезно говорит Тимур.

— На хозяйке квартиры жениться совершенно не обязательно, — говорит Таня. — Достаточно ее просто не бросать в ближайшее время... Устроит?

— Момент! — говорит доктор Ивлев. — А если этот твой полуквартирант все-таки захочет жениться на хозяйке этой квартиры?

— Почему — «полуквартирант»? — удивилась Таня.

— Ну, «полуквартира» — «полуквартирант»... А если он захочет жениться? Тогда что?

— Он совершеннолетний? — серьезно спросила Таня.

— Да.

— Пусть женится, — решила Таня. — Не будем ему мешать.

— А если он не сможет, предположим, плавать? Мало ли что...

— А он моряк?

— Нет. Доктор.

— Люди хворают и на берегу.

— Но тогда и она не сможет плавать, — решительно заявил Ивлев.

— А она кто? — спросила Таня. — Капитан дальнего плавания?

— Нет. Переводчица.

— Хорошая?

— Очень!

— Тогда все в порядке. Найдет работу.

— Ты считаешь, что это все не так сложно? — удивился Ивлев.

Вот тут, на этих словах, и Таня, и Тимур остановились в самой гуще танцующих. И Таня рассудительно сказала Тимуру:

— Если полуквартиранту понравятся полуквартира и ее хозяйка, подойдет этаж, район и резиновые сапоги — тогда вообще на все наплевать!

— Задаток нужен? — деловито спросил доктор Ивлев.

— Просто необходим! — ответила Таня. — Девушка бедная, одинокая...

Вот когда главный доктор лайнера Тимур Петрович Ивлев взял и на глазах у всех очень нежно поцеловал заведующую бюро информации и переводов — Татьяну Михайловну Закревскую.

И все сделали вид, что ничего особенного и не произошло. Здесь такой вид умели делать все.

... За одним из столиков сидели толстый главный механик Боря Сладков и тощий старший помощник капитана Петр Васильевич Конюхов. Оба были в идеальной морской и физической форме.

Сладкое наклонился к Конюхову и тихо спросил:

— Объясни, Петруша... Вот почему каждый раз на капитанском коктейле с иностранцами нам вместо коньяка в рюмки наливают холодный чай, а на традиционной вечерухе экипажа, когда все вокруг действительно свои, приходится делать как раз наоборот?!

— Тсс... — Старпом оглянулся и подставил кофейные чашки. — Наливай!

Главный механик нетвердой рукой взял кофейник и налил в чашки подозрительно прозрачный кофе, очень пахнущий хорошим коньяком...

... Самолет «Люфтганзы» из Гамбурга уже приземлился в Москве, в аэропорту «Шереметьево», где сразу же за пограничным и таможенным контролем, там, где начинается истинная территория Российской Федерации, гамбургских пассажиров уже встречали владельцы и руководители пассажирской судоходной компании «Посейдон» — Юрий Краско и Лев Берман. Вместе со своими английскими коллегами, снова прилетевшими из Лондона на двадцать минут раньше рейса из Гамбурга — с Джеком Бредшоу и Бобом Стаффордом.

— Хотите пари, что Вальтершпиль и на этот раз привезет с собой совсем нового секретаря? — быстро предложил Боб Стаффорд.

— Нет, не может быть, — сказал Берман. — Он был так нежен с фрау Хайди Клингель...

— Предлагаю пари! Десять фунтов! Пять против одного, — повторил Боб.

— Он даже ходил с ней в Большой театр на «Лебединое озеро», — усомнился Джек Бредшоу. — И мисс Хайди была так очаровательна...

— А он столь пылок! — продолжил Краско. — Нет, Боб, вы просто завидуете ему. А зависть — один из самых страшных пороков...

— Какого черта вы тогда не хотите принять условия моего пари?! Чистый заработок! Без налогов... — удивился Боб.

— Грабить партнера по бизнесу... Свинство! — решил Краско.

— По-русски это называется — «опустить», — сказал Берман. — У нас несколько иные принципы. Если вы это, конечно, успели заметить...

Боб Бредшоу окинул презрительным взглядом Юрия Краско и Льва Бермана и заявил:

— Вы, русские, сентиментальны и доверчивы. А мой непосредственный партнер — мистер Джек Бредшоу, при всех его деловых и, насколько мне известно, чисто мужских качествах, в душе остается запуганным и набожным пуританином. Я же — человек, позволяющий себе мыслить значительно шире и объемней. Как, впрочем, и наш германский коллега — фон Вальтершпиль. Итак: в последний раз предлагаю пари... О черт!..

И тут все четверо увидели, как Клаус фон Вальтершпиль уверенно миновал «зеленый коридор» таможенного контроля и, скупо улыбаясь, налегке вышел прямо к своим четверым партнерам...

...бережно держа под руку молодую красивую женщину, ничем не напоминающую прошлогоднюю фрау Хайди Клингель!..

Пока он шел к ним навстречу, Берман успел пробормотать:

— Прямо какой-то граф Синяя борода...

А тихий Джек Бредшоу сказал на ухо Юрию Краско:

— Новый контракт — новый секретарь... — Он помахал рукой фон Вальтершпилю. — Нужно и мне кое-что пересмотреть с моими поездками в Москву... Уж очень мне надоел Боб! Там — вместе, здесь — вместе... Хватит!

За Клаусом фон Вальтершпилем с его новой дамой следовал аэропортовский носильщик с телегой, загруженной их чемоданами и сумками.

Как только носильщик пересек линию «зеленого коридора», к нему тут же подошли два добрых молодца, килограммов по сто двадцать, сунули десять долларов в его заскорузлую рабоче жульническую руку и перехватили телегу с багажом фон Вальтершпиля и его новой подруги.

В ответ на удивленный взгляд Джека Бредшоу Юрий Краско негромко сказал:

— Все в порядке, Джек. Это наши люди, — и приветственно протянул руки к фон Вальтершпилю: — Клаус! Мы так рады вас видеть!..