Теневые игры - Чайкова Ксения - Страница 74

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы, пристально посмотрела в пламя невысокого костерка, разведенного, от греха подальше, в яме, словно надеясь найти ответы на все мучившие меня вопросы, и подняла голову как раз вовремя, чтобы в упор встретиться с вопросительно-недоверчивым взглядом огромных раскосых глаз цвета только что вычеканенной серебряной монеты.

– Ну заходи. Чего стоишь как неродной?

Я приглашала его в наспех сооруженное укрытие-шалашик, как пригласила бы на шумный бал в замке, где играла роль хозяйки вечера. Как пригласила бы в небольшой, но уютный холл своего дома. Как пригласила бы в свою душу.

Я знала, зачем он явился. Я не хотела умирать. Но и сопротивляться по большому счету тоже не хотела.

Ворвавшийся в наше нехитрое убежище ветер, вихрясь в обрывках дождя и тумана, отвесил мне мокрую пощечину, и я, поморщившись, ухватилась за свое одеяло, пристроенное на манер полога на входе с шалаш. С другой стороны его держал Вэррэн.

– Заходи же, а то все тепло отсюда выдует.

– Спит? – как-то на удивление мирно, ласково и по-семейному поинтересовался альм, аккуратно входя в шалаш и указывая на Торина. Я прижала согнутые в коленях ноги к груди, давая ему место у огня, и кивнула:

– Спит. На всякий случай говори потише, хотя обычно достопочтенного милорда Лорранского-младшего и пушками не разбудишь.

– А ты?

– Охраняю.

– От кого?

– Да мало ли.- Я пожала плечами и, дабы занять руки хоть чем-нибудь, деловито потыкала в костер веткой, уже слегка обугленной на конце. Шалаш не был рассчитан на троих, поэтому сидеть пришлось едва ли не в обнимку, почти на Торине, и это заставляло меня раз за разом настороженно поводить глазами в сторону альма, ежеминутно ожидая от него какой-нибудь пакости или глупости. Но забредший на огонек нечеловек был удивительно спокоен, будто не темной ночью вместе с храной и графом в шалашике теснился, а на приеме у благороднорожденных светской беседой развлекался.

– Так куда вы едете?

Я оценивающе покосилась на Вэррэна. Уж коль скоро он выследил нас в чистом поле, так конечно же сможет без помех проследовать до самой Кларрейды, ничем не выдавая своего присутствия и в душе тихонько похохатывая над самоуверенной наемницей, преисполненной решимости вывести его на чистую воду.

Если альм вздумает напасть, я умру почти сразу же. Это я понимала. Равно как и то, что в схватке один на один мне с ним не справиться. Одна из основных заповедей хранов гласит: верно оценивай силы своего противника и ни в коем случае не переоценивай себя. Я прекрасно понимала, что в прошлый раз смогла прикончить нечеловека только потому, что он полностью доверял мне и не ожидал нападения. А в этот раз такой номер не пройдет.

Впрочем, пока Вэррэн явно был настроен не драться, а беседовать. И греться у костра.

У моего костра. Почему-то осознание этого в общем-то ничего не значащего факта доставляло мне немалое удовольствие.

– Милорд Торин изволил приказать: в Кларрейду. Я не смею ослушаться.

– Вот как? – В неверных всполохах пригибающегося к земле огня необычные глазищи альма казались световыми заклинаниями. На порванной мочке уха запеклась серебристая кровь, и я почувствовала сильнейшее, почти непреодолимое желание коснуться раны на пепельно-серой коже самого красивого в мире подлунном нечеловека.- Так сам и сказал: едем в Кларрейду?

Я подальше от искуса скрестила руки на груди и нарочито хмуро воззрилась на своего хвостатого собеседника:

– Да какая тебе разница, какими путями я добилась от него подобного заявления? Главное – мы все-таки едем в этот в высшей степени славный и замечательный город. А уж там я найду возможность отыскать одного человека и задать ему несколько весьма неприятных, но злободневных вопросов.

– Мстить будешь? – уважительно приподнял тонкие брови Вэррэн.

– Храны не прощают предательств и измен. Он продал меня вам, и я не собираюсь терпеть такое самоуправство,- равнодушно отозвалась я, вновь принимаясь тыкать несчастной веткой в костер.- Надеюсь, Зверюга все еще там. Его перемещение в другой населенный пункт создаст определенные проблемы. Впрочем, я его хоть из Мрака вековечного достану. Тумаков воспитательных наставлю, пару костей для острастки сломаю и все деньги, за сведения обо мне полученные, отберу. В конце концов, я имею на них больше прав, чем кто бы то ни было.

– А-а… Ну-ну. Удачи, как говорится-а-а-а… – Альм откровенно зевнул, сверкнув в неверных всполохах костра впечатляющими клыками, и смущенно покосился на меня, явно застеснявшись такого поведения, не слишком приличествующего представителю древнего рода.

– Ложись, я покараулю,- предложила я. Вышло это совершенно спокойно и естественно, я точно так же обратилась бы к брату-храну, измотанному и уставшему, нашедшему приют под наскоро воздвигнутой мною крышей.

Однако для Вэррэна такое заявление явно было в диковинку. Судя по всему, в нормальности своей собеседницы он не сомневался – был на все сто убежден, что ничего, похожего на ум или рассудительность, в моей голове отродясь не ночевало.

– Ложись,- не пытаясь реабилитироваться в его глазах, вновь сказала я, гостеприимно рукой обводя все наше временное убежище, как бы предлагая убедиться в его комфортабельности и безопасности.

Альм еще с полминуты посверкал на меня своими невероятными глазищами. Но лег. Тьма, поняв, что меня в качестве грелки ей не дождаться, прошипела явную циничность и переползла поближе к Вэррэну. Тот опустил руку ей на спину так спокойно и безбоязненно, словно к нему каждый вечер демоны под бок подваливались.

– А-а-а! Спасите! Помогите!

Реакцию храна или храны на подобный выкрик в исполнении до боли знакомого голоса клиента невозможно описать словами – это надо видеть. Шалашик снесло единой волной воздуха, поднятой мною, когда я взвилась на ноги. Также в этом нехитром деле поучаствовала моя макушка. Я прыгнула влево – туда, откуда несся вопль. Что-то довольно крупное и грациозное стремительно прянуло вправо, и Торин заголосил еще отчаяннее, вкладывая в звуковое оформление своего сиятельного негодования всю душу. Тьма свечой ввинтилась в серые, по-прежнему плачущие небеса, а потом буквально упала вниз, выискивая неведомого врага.

Оного, впрочем, не наблюдалось ни вблизи, ни вдалеке. Я очумело вертела головой, стараясь одновременно высмотреть опасность, по возможности прикрыть собой причитающего Торина и понять, как ухитрилась заснуть сидя.

Вэррэн по другую сторону ямы с погасшим костерком зеркальным отражением принял ту же боевую стойку, что и я. Впрочем, она пропала втуне, равно как и мой героический порыв, и самоотверженные действия моей отважной Тьмы. Я, на всякий случай, еще раз оглянулась, засвидетельствовала полнейшее отсутствие каких бы то ни было врагов и подступила к своему все еще слегка подвывающему клиенту:

– Ну и чего орем?