Ночь с Ангелом - Кунин Владимир Владимирович - Страница 39

Только я было собрался применить одно сильнодействующее средство из нашего ЭВАА — «Экстренного Волевого Ангельского Арсенала», — как вдруг совершенно неожиданно Лешка Самошников перестал трястись от волнения и заявил Арутюнычу и Грише Гаврилиди твердым, хорошо поставленным голосом:

— Никаких советов. Мы будем играть так, как этого захочу я.

Арутюныч мгновенно произвел переоценку своих услуг:

— Хорошо… Пусть не пять, пусть три процента! Для такого человека…

— Стоп! — жестко прервал его Лешка. — Сколько вы рассчитывали сегодня заработать у нас? Быстро и честно!

Так как Арутюныч уже давно отвык что-либо говорить честно, а Лешкин тон и напор не оставляли ему иного выбора, то впервые за много лет он честно ответил:

— Марок двадцать…

— Гриша, дай Виталию Арутюновичу двадцать марок и поблагодари его за желание нам помочь, — непререкаемо произнес Лешка и решительно откусил большой кусок жареной колбаски.

Потрясенный Гриша Гаврилиди безропотно вынул из бумажника двадцать марок и протянул их старому ипподромному «жучку» в бабочке и кроссовках.

— А теперь, — продолжал Лешка ледяным тоном, запивая колбаску горячим кофе, — пойди, Гриша, в кассы и поставь в первом заезде на Дженифер сто марок.

Арутюныч в ужасе схватился за голову:

— Сто марок на эту клячу?!! Что вы делаете?! Это же кошмарная профанация!!! — простонал он и, от греха подальше, постарался моментально исчезнуть.

— Сто марок, Леха… — Гриша был вконец раздавлен. — Стольник!

— Да. Пойди и поставь на Дженифер сто марок, — с металлом в голосе повторил Леша Самошников.

Я только диву давался, Владим Владимыч!.. Впервые я видел Лешку таким уверенным в себе и непреклонным. Ах, как я им гордился, как желал ему удачи, которая, может быть, вернет его домой — в Ленинград…

Сейчас я могу вам признаться, что, сочинив «завтрашнюю газету», я грубо нарушил одну из важных статей КАХа — Кодекса Ангелов-Хранителей. Это, знаете ли, что-то среднее между «Уголовным кодексом» и «Уставом внутренней службы»… Так вот, КАХ категорически запрещал Ангелам-Хранителям искусственно создавать заведомо неправедные или безнравственные ситуации даже во спасение Охраняемого! Я же своей «завтрашней газетой» заставил Лешку Самошникова отказаться от самоубийства за две минуты до его вероятной гибели, но в то же время вконец попрал запретительную статью КАХа! Я обеспечил Лешке возможность получения денег по заранее известному списку победителей завтрашних бегов, что было явно неправедным, а затем спровоцировал безнравственную дачу взятки должностному лицу. И совершенно не важно, что это «лицо» было мордой подонка и чиновного бандита, а моя мальчишеская, довольно остроумная выдумка с газетой уберегла Нашего же Общего, Опекаемого Небом Алексея Самошникова от смерти. И могла вернуть Лешку в Ленинград, домой, к родным и любимым. Ко всему тому, из чего и состоит так называемая родина… Тогда я ни о каком КАХе и не думал. Я был занят только вызволением Лешки из беды, в которую он попал по собственной дурости. Мне очень нужно было вернуть его домой! Что-то мне тогда подсказывало, что цепь семейных несчастий Самошниковых еще не размоталась до конца. Что-то им еще грозит… И хорошо было бы, чтобы Лешка к этому времени был уже дома!

Ангел замолчал.

Я вдруг увидел, как этот очень неглупый, ироничный, красивый голубоглазый здоровенный парняга так и не сумел скрыть своего волнения!

И тогда я подумал о том, какой душевной тонкостью, какой редчайшей сердечной изысканностью должен обладать очень современный молодой мужик, чтобы у него перехватывало дыхание и появлялся предательский комок в горле, когда он вспоминает свои далекие детские годы…

— Спасибо вам большое, Владим Владимыч, — тихо проговорил Ангел. — Простите меня, пожалуйста, — я невольно вторгся в ваши размышления, но они столь сильны и открыты, что не могли пройти мимо меня. И я вам очень признателен…

— Все в порядке, Ангел, — поспешил сказать я. — Так как прошел первый забег? И естественно, все последующие.

Ангел поднял соскользнувший на пол «Московский комсомолец», аккуратно положил его на столик и придавил пустым стаканом в тяжелом подстаканнике. Наверное, Ангелу нужно было время, чтобы окончательно прийти в себя.

— Я не думаю, что вам необходимы специфические ипподромные подробности. Нам с вами в них все равно не разобраться. А мы от этого будем оба чувствовать себя униженно. Это же вредно в любом возрасте… Вас устроят конечные результаты забегов? — спросил Ангел.

— Вне всякого сомнения! Лапидарно — в отчетно-телеграфном стиле.

— Тем более что этот телеграфный стиль будет тоже достаточно драматичен, — подхватил оправившийся Ангел. — Слушаете?

— Развесив уши! — заверил я Ангела.

— Итак. Дженифер, конечно же, победила и привезла в своей «качалке» геррам Самошникову и Гаврилиди одиннадцать тысяч триста восемьдесят две марки.

— С ума сойти!..

Я был в полном восторге.

Тут же за их спинами с истошным криком «А я вам что говорил?!» появился Арутюныч. На что сильно прибалдевший Гриша, как писали классики, «с прямотой римлянина» коротко сказал ему:

— Пошел на хер!

Этим воспоминаниям Ангел даже улыбнулся и стыдливо признался:

— А я на радостях даже сделал круг над всем ипподромом!

Во втором заезде на Шагала поставили максимальный лимит ставок — пять тысяч марок.

С Гришей была истерика. Он попытался устроить маленький бунт, но Лешка жестоко подавил Гришин революционный порыв, и в результате второго заезда жеребец с гордой еврейской кличкой Шагал опередил всех своих соперников почти на корпус и привез для Лешки и Гриши уже совсем непомерную сумму в сорок семь тысяч марок!!!

Ипподром ахнул… А потом застонал от зависти.

Арутюныч натурально упал в обморок и сильно ушиб себе копчик.

Гриша вернулся из касс с полиэтиленовым пакетом продуктовой фирмы «Альди», до половины набитым деньгами…

Сумку с деньгами Грише Гаврилиди помогали тащить двое огромных полицейских с пистолетами и радиостанциями. Сели они сзади герров Самошникова и Гаврилиди.

— Каких мальчиков я отобрал?! Потрясающая страна!.. Плати бабки и получай наряд полиции в свое распоряжение! Причем совершенно официально!.. Теперь, когда у нас денег, как у дурака махорки, они таки будут нас сопровождать. А то здесь столько разных халамендриков!.. Упаси нас Господь. Вот квитанция, держи. Пусть у тебя будет… На кого ставим?

… В третьем заезде Клиф выиграл для Леши и Гриши еще сто шесть тысяч марок…

Ипподром бился в конвульсиях!!!

Общая сумма выигрышей всего от трех заездов у двух русских новичков, которых никто не знал и никогда не видел даже рядом с ипподромом, уже составила двести четыре тысячи триста восемьдесят две марки. Что, конечно же, потребовало резкого усиления полицейского наряда за официально удвоенную плату.

Теперь для Лешки главное — не забыть клички лошадей-победителей! Не будешь же у всех на глазах вытаскивать из-за пазухи свою волшебную газетку…

В четвертом заезде жеребец Бобо увеличивает общий выигрыш двух русских герров еще на триста тысяч марок!!! Потому что они уже оба поставили по максимальной лимитной ставке в пять тысяч.

Вот когда ипподром встал на дыбы!

Дирекция ипподрома сходила с ума и трясла всех своих служащих от последнего конюха до Главного тренера, включая фуражиров, кельнеров ресторана, продавцов сувениров, распространителей программок, служителей навоза и ветеринарной службы!..

Вопрос был единственный — КТО ДАЕТ ИНФОРМАЦИЮ???

Не может один и тот же игрок выиграть четыре заезда подряд без чьей-либо помощи…

— Я, Владим Владимыч, должен признаться, буквально порхал от счастья! Раз даже чуть не задел Лешку по носу кончиком своего левого крыла!.. Он, бедняга, ничего не поняв, так шарахнулся, что два полицейских тут же схватились за пистолеты.

Срочно были перетасованы заезды…

На некоторых лошадях заменены наездники…

Специально поменяли очередность выхода лошадей на беговую дорожку…