Ветряная мельница любви - Луговский С. С. - Страница 20

Однако она не смогла бы потом сказать, о чем они говорили.

Присутствие герцога заставляло трепетать каждый ее нерв.

Он сидел во главе стола, величественный и одновременно высокомерно-отчужденный. Примерно таким Валерия и представляла себе герцога де Лапара.

Но ей нужен был граф Рамон де Савен. Рамон, который целовал ее, который подарил ей чувства, о существовании которых она не подозревала. Рамон, который завладел ее сердцем.

Она думала, что ничто уже не сможет взволновать ее сердце, пока в салоне не появился герцог де Лапар, который, увы, не был ее Рамоном.

«Он меня не узнает, — думала Валерия, — а если бы узнал, то пришел бы в ужас от моего поведения».

Она не представляла себе, как выдержит целую неделю пребывания рядом с ним.

Ей казалось, что единственный выход — придумать какой-нибудь предлог и поскорее вернуться в Англию. Но Валерия понимала, что в таком случае не только семья герцога, но и ее брат потребуют объяснений.

«Что же мне делать?» — думала Валерия, пока оба ее соседа пытались развлечь ее или даже вызвать на спор, посмеиваясь над англичанами.

Наконец ужин кончился. Все покинули столовую и перешли в другой салон.

Рядом с ним находилась комната для игры в карты. В ней стоял также большой прекрасно освещенный стол для игры в бильярд.

Один из молодых людей тут же предложил Тони сыграть с ним, и брат с готовностью принял вызов.

Более пожилые гости сели играть в бридж. В комнате имелась даже небольшая площадка для игры в кегли. Герцог предлагал своим гостям выбрать ту игру, которая доставила бы им наибольшее удовольствие.

«Интересно, что он предложит мне?» — подумала Валерия и тут же услышала:

— Я хочу, леди Валерия, показать вам то, что, мне кажется, вас заинтересует.

Тон его был таким же холодным и отчужденным, как в тот момент, когда их представляли друг другу.

Герцог и Валерия прошли обратно в салон, затем вышли в коридор, обставленный так, что это сделало бы честь любому музею. На стенах висели портреты членов семьи де Лапар, принадлежащие кисти великих мастеров своего времени.

Но Валерия сейчас не могла думать ни о чем, кроме того, что Рамон рядом с ней. Ей хотелось дотронуться до него, чтобы убедиться, что это не мираж.

Герцог отворил дверь, и они оказались в очень красивой комнате, которую Валерия еще не видела.

Мебель в комнате была скорее удобной, чем классического образца, часть комнаты занимал письменный стол.

Герцог подвел девушку к противоположной от входа стене, на которой висели четыре картины.

— По-моему, вы хотели их видеть, — сказал он.

Валерия не сразу поняла, почему Рамон решил показать ей эти картины. Потом она увидела, что перед ней полотна импрессионистов. Манера, в которой они были написаны, не оставляла сомнений на этот счет: сверкающие краски, удивительный свет, полное отсутствие черного цвета.

— Вот эти две картины, — произнес герцог, — принадлежат кисти Моне. Эту написал Сислей, а эту — Дега. Ведь вы, «мадам Эрар», хотели их видеть!

Валерия ахнула.

— Так вы… узнали меня! — вырвалось у нее.

— Я не слепой! — сухо ответил герцог.

Наступило молчание. Потом Валерия спросила:

— Вы… очень… шокированы?

— Дело не в этом. Но я очень сердит на вас за то, что вы уехали, не сказав мне ни слова!

Валерия вздрогнула. В его тоне прозвучало такое осуждение, что ей оставалось только оправдываться.

— Простите… мне… ужасно жаль, что… так получилось. Но Тони попал в беду… и нам… пришлось уехать.

— Насколько я понимаю, чуть ли не ночью?

— Откуда… вы узнали?

— Когда я заехал за вами в гостиницу в половине первого и не застал вас, я не мог поверить, что вы уехали, даже не оставив мне записки, просто исчезли.

— Мы… все равно должны были это сделать, — ответила Валерия с отчаянием в голосе.

— Почему?

— Потому что Тони… хотел иметь в своем распоряжении два лишних дня, чтобы… посмотреть канкан в «Мулен-де-ля-Мер».

— Это одно дело, — возразил герцог, — но мне казалось, что наши с вами взаимные чувства — это нечто другое?

— Это правда, но… откуда же я могла знать, что вы… так же, как я… выдаете себя… за другого человека?

— Рамон — одно из имен, данных мне при крещении, — ответил герцог, — а граф де Савен — один из моих титулов.

Валерия не смела взглянуть на него. Она только тихо проговорила:

— Если б я не… притворилась женщиной… вдовой… я не смогла бы пойти с Тони в «Мулен» и вынуждена была бы сидеть одна в номере.

— Это я понимаю, — сказал герцог. — Но в таком наряде вы вполне могли попасть в весьма неприятную историю. Неужели вы не подумали об этом?

— Я… не ожидала этого, — призналась Валерия. — Я и подумать не могла, что какой-то мужчина… способен вести себя… как этот испанец. Но вы спасли меня!

— Меня могло там не быть! И тогда Бог знает, что бы случилось с вами!

Тон его был столь суров, что Валерия жалобно воскликнула:

— Вы ведь не расскажете об этом папе! О, прошу вас, пообещайте мне, что не расскажете.

Он молчал, и она повторила снова:

— Пожалуйста… обещайте мне это! Если папа узнает, он очень рассердится… на нас с Тони!

— А если я пообещаю, что вы тогда предпримете в отношении нас с вами?

Валерия безнадежно махнула рукой:

— Тони вас не узнал… Он ведь видел вас лишь однажды. Когда мы вернемся в Англию… вы… забудете меня.

Валерия подумала, что она-то никогда не сможет забыть его, что бы ни случилось.

Все это время они по-прежнему стояли у полотен импрессионистов, но герцог смотрел на нее, а она все не смела встретиться с ним взглядом и надеялась только, что он сдержит слово и не расскажет отцу о них с Тони.

— Я жду ответа на свой вопрос, — напомнил герцог.

— Я сказала вам, что… должно случиться.

— А что же Рамону де Савен делать с мадам Эрар? — спросил хозяин замка.

Вдруг герцог заговорил совсем другим тоном.

— Что вы чувствовали, когда я оставил вас вчера вечером, а вы были уверены, что мы с вами больше не увидимся?

Валерия вспомнила, как безудержно она рыдала, и прошептала:

— Я… ничего не могла с этим поделать.

— Но ведь я сказал, что буду заботиться о вас и защищать вас. И я собирался сдержать слово.

— В… вашей холостяцкой квартире в Париже? — Валерия вспыхнула. — Вы знаете… теперь, что… это невозможно.

— Я знал это и раньше. Но вам удалось немного запутать меня и сбить с толку, хотя я с самого начала знал, что вы не та, за кого себя выдаете.

— Как… вы узнали, кто я? — спросила Валерия.

— Когда я понял, что вы уехали, не оставив мне ни адреса, ни записки, я был вне себя! Я расспрашивал всех портье в гостинице, но никто не мог сообщить мне ничего вразумительного, пока кто-то не посоветовал обратиться к ночному портье.

Валерия вспомнила, что Тони расплачивался именно с ним, и он же переносил их багаж.

— И он… сказал, куда мы уехали? — спросила она.

— Когда он явился на службу в четыре часа, — продолжал герцог, — он рассказал мне, что вы с Тони уезжали в страшной спешке, но куда вы отправились, не знал и он, хотя запомнил имя кучера, чей экипаж вы наняли.

— И он вам сказал, что отвез нас в порт?

— Да, на яхту «Морская змея».

— Вы… очень удивились?

— Я был страшно потрясен и очень рассержен, узнав, что молодая леди оказалась в «Мулен», да еще чуть не стала жертвой этого испанца, хотя, признаться, она этого заслуживала!

Снова наступило молчание, потом Валерия заговорила:

— Я… понимаю ваши чувства и поэтому… за ужином я уже думала… что нам с Тони лучше поскорее вернуться в Англию.

Она с трудом сдержала слезы, которые навернулись ей на глаза.

— И ты думаешь, я позволил бы тебе это сделать? — спросил вдруг герцог, обнимая ее.

В первые мгновения Валерия не могла поверить, что это ей не снится.

Потом он нежно и властно поцеловал ее, и она снова испытала удивительное чувство восторга и блаженства.