Колдовская любовь - Хенли Вирджиния - Страница 40

Он почти бросил ее на постель, рассыпал по подушке роскошные волосы, смотрел и не мог насмотреться. Но все же раздвинул ее ноги, провел пальцем по чулкам, погладил внутреннюю сторону бедер и, наклонив голову, припал к зовущему лону.

— Нет! — ахнула она. Но Хит поднял голову и взглянул на нее.

— Рейвен, не отказывай голодному. И не лишай себя удовольствия.

Он благоговейно поцеловал ее холмик, осторожно подул на темные завитки и, вдохнув мускусный аромат, коснулся кончиком языка крохотного розового бугорка. Она вздрогнула, охваченная острыми, мучительными ощущениями. Затем он медленно проник внутрь и принялся ласкать ее.

Рейвен казалось, что она спит. Это немыслимо! Она не может отдаваться Хиту Кеннеди и позволять ему подобные вольности. Но опьяняющее наслаждение было слишком реальным, и она запустила пальцы в его густые волосы.

Она словно издалека услышала чей-то стон и не сразу поняла, что это стонет она. Она вжимала его голову в свое истекающее медом лоно и, когда наслаждение стало непереносимым, откинула голову и закричала:

— Хит! Хит!

Хит отстранился, сбросил остатки одежды и, обнаженный, подошел к ней. Она молча смотрела. Он властно прижал ее к сердцу и завладел розовым ротиком. Провел языком по мочке уха, поцеловал уголки рта. Губы скользнули по ключице, вернулись к вискам и векам, снова припали к губам. Поцелуи стали крепче. Они не отрывались друг от друга, потерявшись в блаженстве медленных, плавящих тела поцелуях. Их языки сплетались, и он все пил и пил ее нектар. Он терял рассудок, становясь все требовательнее. Поцелуи все длились: пламенные, упоительные, бесстыдные, жаркие, чувственные, хмельные. Хит никак не мог насытиться. Его плоть, ставшая тверже мрамора, подергивалась и пульсировала. Атласные бедра прижались к его ногам… наверное, ее потребность так же велика…

Хит терзался, не в силах решить. Он хотел, чтобы она пришла невинной в супружескую постель. Благородный, человек должен был бы подождать, пока они поженятся, но издевательский внутренний голос твердил, что о свадьбе не может быть и речи. Что он может ей предложить? Ни титула, ни богатства, ни земель. Ничего, кроме любви, а для большинства женщин этого недостаточно. Перед глазами встал Кристофер Дейкр, и Хит принял решение. Он не отдаст ему невинность Рейвен!

Он навис над ней, глядя в прелестное лицо. Она со страхом и любопытством разглядывала его готовое к бою копье, восставшее из черного гнезда волос. Протянула руку, чтобы погладить твердые глыбы мышц, бугрившихся от торса до паха. И прикосновение это едва не заставило его излиться. Но он сдержался и одним мощным выпадом пронзил тонкую перегородку, отделяющую девушку от женщины. Рейвен вскрикнула от нежданной боли, и Хит замер, давая ей время свыкнуться с вторжением. Она была такой горячей и тесной, что из его горла вырвался торжествующий вопль. Оставаться неподвижным больше не было сил. Пламя опалило его живот и чресла, и он стал медленно погружаться в нее, завершая брачный танец, начатый много часов назад.

Рейвен льнула к нему, яростно, страстно, исступленно, веря, что он уничтожит боль, вытеснит ее. Она отдавалась ему беззаветно и была тысячу раз вознаграждена за это.

Хит покинул ее лоно, прежде чем излилось семя. Не хватало еще, чтобы она от него забеременела! Разве он имеет на это право?

Он сгреб Рейвен в охапку, прижал к груди и, коснувшись губами виска, нежно прошептал ее имя. Не услышав ответа, он зарылся лицом в ее душистые волосы, закрыл глаза и зашептал про себя, как молитву: «Боже, пусть ей будет достаточно одной любви…»

Рейвен лежала в кольце его рук, ощущая покой и умиротворение. Однако настойчивые мысли не давали погрузиться в дремоту. Хит открыл ей старую тайну ритуала соития двоих и тем самым вооружил знанием. Сегодня Рейвен переступила некий порог и больше уже никогда не станет такой, как прежде. Она обменяла невинность на женскую мудрость.

Если бы во всей Вселенной существовали только они двое, стоило бы остаться в башне, пока длится их влечение друг к другу. Но все это фантазии, а Рейвен живет в реальном мире. Невозможно думать только о себе: у нее есть семья и родные. Они любят ее и желают добра. Ее долг по отношению к родителям — найти достойную партию и выгодно выйти замуж.

В окно заглянул тонкий полумесяц, и Рейвен мысленно обратилась к богине Гекате:

Как только вижу новую луну,

Она зовет меня поднять глаза,

Она зовет меня встать на колени,

Она зовет меня склониться

В благоговении перед тобой,

Моя наставница Луна,

Дай средство мне достичь свободы, ибо

Наделена я силою и знаю,

Как применить ее.

Когда новое судно Кеннеди «Дун» вошло в устье реки Ди у Керкубри, Роб едва не лишился чувств, удостоверившись собственными глазами, что никакое несчастье не постигло его сына и наследника. Он коротко сообщил Доналу обо всех подлых деяниях англичан, едва не доведших его до разорения, и, не упоминая о порче, посоветовал сыну держать ухо востро.

— Есть ли новости от Тины? Она уже разродилась? — Допытывался он, не в силах расстаться с дурными предчувствиями.

— Я ничего не слышал, — покачал головой Донал, — но не вижу причин тревожиться: ведь это всего-навсего младенец.

— Всего-навсего? — заревел Роб. — Младенец, который станет мне внуком?! Младенец, который не даст прерваться моему роду? Неужели у тебя ума не хватило послать кого-нибудь в замок Дуглас?! Или ты совсем одичал в этой глуши?!

Сын смущенно потупился:

— Столько дел со стрижкой и окотом овец… только в этом месяце три тысячи приплода!

Несколько успокоенный тем, что ущерб, нанесенный пожаром, уравновесится, Роб ворчливо признался:

— Ты неплохой парень, просто немного легкомысленный, как все молодые люди твоего возраста.

Стоило ему объявить, что завтра они отправятся по реке Ди в замок Дугласа, Элизабет нервно заерзала.

— Ноги моей там не будет! — пробормотала она. — Я останусь здесь с Доналом и Мегги.

Физиономия Галлоуэя приобрела угрожающий фиолетово-багровый оттенок.

— Сделаешь, как тебе велено! Тина нуждается в материнском присмотре!

— У Тины есть Эйда. Ей не понравится мое вмешательство, да и советы не нужны. Поезжай один, Роб. Если Тина спросит обо мне, я тут же явлюсь.

При упоминании об Эйде Роб мигом передумал: вот кто даст ему утешение, в котором он так отчаянно нуждается. Кроме того, без Лиззи он может спокойно потолковать с Хитом насчет его бабки-колдуньи и попросить снять сглаз.

— Ладно, так и быть, оставайся.

Но на следующий день, бросив якорь у замка Дугласов, они обнаружили там одного Камерона. Тот сообщил, что Рэмзи и Валентина живут в Эскдейле вместе с Гевином и Хитом Кеннеди.

— Я высадил их в Аннане вместе с лошадьми, которые они выручили из Карлайла.

— Как? Этот сукин сын Дейкр напал на Эскдейл? — рявкнул Роб.

— Напал не он, но каким-то образом наши кони оказались у него. Так сказал Хит, а уж он разбирается в таких делах.

— Валентина родила?

— Мне ничего об этом не известно. Предполагаю, что да.

— А вот я усвоил, что в этом чертовом мире лучше ничего не предполагать, — проворчал Роб и велел Дункану: — Поднимай якорь и держи курс на Гретну. Оттуда мы доберемся в Эскдейл верхом.

Герон Карлтон с восхищением озирал английскую твердыню Бьюкасл, находившуюся на самой границе с Шотландией. Молодой человек нервничал, оказавшись в пустынной болотистой местности. Уже темнело, а он совсем один. Кто знает, что придет в голову этим дикарям?

Оказавшись наконец у ворот крепости, он облегченно вздохнул. Встретил его начальник местного гарнизона, капитан Масгрейв. Услышав знакомое имя и узнав, что Карлтон приехал в гости к Кристоферу, он приказал поднять решетки и опустить мост.

Герон нашел приятеля в обеденном зале, в окружении большой мужской компании. Герону стало не по себе. Сестра перешла все границы приличий, согласившись жить в; таком обществе. Поспешно прожевав кусок баранины, он заметил: