Фрейлина - Дрейк Шеннон - Страница 76

Рован отчаянно старался сохранять спокойствие.

— Они приговорили одну из дам королевы к смерти как ведьму, — добавил кто-то.

Старик кивнул.

— У нас бы этого никогда не случилось. Мы люди мирные, и у нас есть голова на плечах. Но теперь ей ничем нельзя помочь: есть законы против колдовства.

— Где она сейчас? — спросил Рован охрипшим голосом, мысленно молясь, чтобы Гвинет была еще жива.

— Я слышал, что ее отвезли в одну из старых крепостей возле границы с Англией.

Это недалеко, у него еще есть время. Ему придется послать за своими людьми. Хочет он или нет, ему придется воевать. Он вынужден убивать несчастных дураков, которые идут за такими людьми, как эти Макайви.

Сосед по столу поглядел на Рована. Лицо старика печально вытянулось.

— Она должна умереть завтра, — сообщил он.

Потрясенный этой новостью, Рован вскочил на ноги, едва не перевернув при этом стол.

— Рован, не надо! — предупредил его Гевин, но было слишком поздно.

К счастью, крик Гевина услышал только старик. Углы его рта поднялись в странной улыбке.

— Вы лорд Лохревен, верно? — тихо спросил он. Не дождавшись ответа, он кивнул сам, и это было мудро. — Вы не сможете остановить их силой, если только не приведете очень много бойцов.

Рован хотел запротестовать, но он знал, что старик прав.

— Меня зовут Финнан Клуг, — представился старик. — Я могу вам предложить очень мало. Но вы не должны бояться меня.

Ум Рована быстро заработал.

— Есть здесь аптекарь?

— Есть. И я могу найти вам все, что вам нужно, но…

— Мне нужно лекарство. Хороший аптекарь должен его знать. Оно замедляет работу сердца и легких, и человек кажется мертвым.

Старик вдруг улыбнулся.

— В чем дело?

— Я знаю это лекарство. Я сам все время смотрю, нет ли признаков его действия. Дело в том, что я могильщик при здешней церкви.

— Могильщик? — переспросил Рован.

— Да.

— Дорогой друг, вы можете мне помочь гораздо больше, чем думаете. У меня есть план, — сказал Рован.

И он начал объяснять, а Гевин и старый Финнан — слушать.

— Мне не остается ничего, кроме риска, — ответил ему Рован.

Они переночевали на постоялом дворе. С первыми лучами рассвета Рован оделся в свою лучшую шотландскую одежду, на всякий случай взял в руку кинжал, прикрепил к обеим икрам ножи, а на пояс повесил меч в ножнах. Его солдаты были одеты так же торжественно и вели с собой вьючную лошадь, которая везла на себе какие-то вещи, завернутые в одеяло.

Когда они приехали на место, ему больно было видеть, как легкомысленно относились к казни люди в этом городке. На улицах было множество народа — крестьяне, доярки, солидные домохозяйки, солдаты. За городком, на холме, был построен помост и сложены вокруг столба дрова для костра. Ровану показалось, что связки хвороста, лежавшие там, были полусырыми. Огонь станет разгораться медленно, и приговоренная будет мучиться дольше.

Многие заметили появление Рована: цвета его одежды были такими яркими, что его нельзя было не заметить. Рован был рад этому: он хотел, чтобы его узнали.

Он прошел прямо к церкви и обнаружил там священников Мартина и Донехью; оба молились. Он не увидел никого из клана Макайви, и это его тоже обрадовало: он был уверен, что они собираются появиться, только когда настанет время зажечь костер.

Он вошел в церковь, стараясь шуметь как можно сильней, и напугал священников.

Оба встали. Донехью беззвучно ахнул и удивленно произнес:

— Рован, лорд Лохревен.

Преподобный Мартин широкими шагами подошел к нему.

— Суд не будет заседать сегодня, милорд. Какая бы любовь ни была между вами и ней раньше, извините. Эта леди должна умереть.

— Да, действительно должна, — сказал Рован просто и холодно. — У меня есть свои причины презирать ее за развращенность.

Преподобный Донехью вздохнул с облегчением, а преподобный Мартин явно был очень доволен.

— Я хочу увидеть ее. Хочу, чтобы она знала, что я здесь и буду свидетелем ее смерти.

Священники неуверенно переглянулись.

— Я желаю увидеть ее перед тем, как вы выведете ее к людям, и остановить ее, если есть какая-то опасная ложь, которую она может произнести на костре и которая может причинить вред.

— А, вот в чем дело! — понимающе сказал Донехью. — Но ее уведут уже сейчас.

— Тогда проведите меня к ней, и быстро.

— Я провожу вас в ее камеру, — сказал преподобный Мартин. — Идемте со мной, лорд.

Священник провел Рована от церкви к пустынным развалинам старой крепости. От нее осталось слишком мало, чтобы она могла называться замком, но крыша была цела, и солдаты, которые сидели вокруг, играя в карты и другие игры, были вооружены. Их было двадцать.

«Как много сторожей для одной хрупкой девушки!» — подумал Рован.

Один из тюремщиков присоединился к ним. Он нес с собой какую-то вещь, прижимая ее к боку. Рован подумал, что вещь эта, видимо, черный капюшон.

Значит, это палач.

Они спустились вниз по ступеням, всего на один пролет. И тогда Рован наконец увидел Гвинет.

Его сердце словно подпрыгнуло в груди и бешено застучало. В каком горестном беспорядке были ее прекрасные волосы! Ее одежда была порвана и запачкана грязью, а сама она была слишком худой. Но при этом она держалась с еще большим достоинством, чем когда-либо раньше.

По пути священник сказал:

— Так будет покончено со всяким злом. Те, кто становится на сторону дьявола, должны гореть на костре, пока не придет смерть. Огонь очищает, и корень нечисти станет пеплом и будет развеян по ветру.

Рован пытался протолкнуться впереди преподобного отца, а тот продолжал проповедовать.

— Будьте осторожней, преподобный отец, — тихо ответила она, — я уже осуждена, и, если я теперь буду говорить перед толпой народа, я скажу, что ни в чем не виновна. Я не солгу перед народом, иначе Отец Небесный покинет меня. Я пойду на смерть, а после нее — на небеса, потому что наш добрый Господь знает, что я невиновна и что вы используете Его имя, чтобы избавиться от политического противника. Боюсь, что это выбудете долго гнить в аду.

— Не богохульствуй! — крикнул Рован.

Она смотрела на него так вызывающе, пока обращалась к священнику. Но Рован знал, что его крик ошеломил ее.

Рован кивком указал на охранника, который должен был исполнить обязанность палача, и дверь в камеру распахнулась. У него не было выбора. Он жестоко схватил ее за плечо, повернул к себе и дернул за волосы, заставляя посмотреть ему в глаза.

— Ни в коем случае нельзя позволить ей говорить перед большим скоплением людей. Она знает, что ее душа попадет в ад, и будет только стараться утащить других вслед за собой в зловонную дыру Сатаны, — грубо, с ненавистью и убеждением в голосе сказал Рован. — Поверьте мне, я слишком хорошо знаю, как соблазнительны ее колдовские чары.

Он держал ее так, чтобы те, кто наблюдал за ними, не могли видеть их лица. Рован незаметно вынул из рукава чашку с напитком и поднес к ее губам. Понизив голос, он умоляюще прошептал:

— Выпей это. Сейчас, — приказал он.

Гвинет взглянула на него. И в ее глазах было столько презрения и ненависти, что ему пришлось стиснуть зубы так, что они заскрипели. Иначе он не сохранил бы самообладание.

— Ради бога, выпей это сейчас, — повторил он и прижал чашку к ее губам.

Потом напиток начал действовать, и свет в ее глазах стал гаснуть.

— Сатанинская сука! Она издевается над нами! — крикнул Рован.

Гвинет была уже почти без сознания и медленно падала на Рована. Он обхватил руками ее горло.

— Негодяй! — сумела хрипло прошептать она.

Он снова повысил голос и крикнул:

— Я встречусь с вами в аду, леди!

Глаза Гвинет закрылись, но он продолжал держать руки на ее горле, делая вид, что душит ее.

— Хватит! Вы убьете ее, — с тревогой воскликнул священник.

Рован похолодел. Он старался, чтобы она не очень сильно ударилась об пол при падении, но теперь ему пришлось уронить Гвинет, чтобы обман не был раскрыт.