Иванов и Рабинович, или «Ай гоу ту Хайфа!» - Кунин Владимир Владимирович - Страница 36

В момент, когда яхта уже должна была неминуемо шарахнуться о торчащие из-под воды прибрежные скалы и закончить свое существование на этом свете возле маленького островка с длинным, нелепым названием, двигатель услышал мольбы Арона и взревел средними оборотами!..

Не веря до конца в привалившее счастье, Арон пару секунд слушал постукивание двигателя, а потом уверенно толкнул сектор газа вперед, довел обороты до максимума и круто переложил штурвал вправо.

Медленно, словно нехотя, «Опричник» уходил от собственной смерти…

Когда же на Мраморное море и на коварный островок Хайирсызада опустилась ночь, яхта уже стояла на якоре в защищенной от ветра крохотной бухточке и впечатывалась черным неподвижным силуэтом в чужое фиолетовое небо.

Измученные Арон и Василий лежали по своим койкам в каюте.

Над головой Василия теплилась маленькая лампочка. Он читал «Справочник яхтсмена» Боба Бонда и что-то подчеркивал в нем карандашом.

— Кончай, Васька… — сонным голосом проговорил Арон. — Побереги аккумуляторы. Не дай бог опять что-нибудь… и труба.

— Сейчас, Арончик. Только дочитаю раздел «Выбор якорной сгоянки и постановка на якорь».

— Так стоим же уже на якоре… Чего читать?

— Я хочу понять, что мы делали неправильно.

Арон открыл глаза, уставился в деревянный потолок каюты, помолчал и негромко сказал:

— А мы, Вась, все делаем неправильно…

Что-то в интонации Арона заставило Василия насторожиться:

— О чем ты, Арон?

— Да обо всем на свете…

— А конкретно?

Арон тягостно молчал. Наконец глухо сказал:

— Может, мы поторопились, Вася?.. Может, надо было подождать? Посмотреть, чем там у нас кончится… Может, помочь кому-нибудь. А так ведь все потеряли — страну, город, дом… Ривку с Клавкой… Марксена… Какого мужика с места сорвали! И не уберегли. А теперь — вокруг все чужое. И мы на старости лет — как слепые котята.

Василий разволновался, отложил Боба Бонда, сел.

— Погоди, Арон!.. Ну что уж так-то!.. Доберемся до Израиля, продадим эту яхту… Ты слышал, все говорят, что она миллионы стоит. Купим себе большой дом! Заведем солидное дело. По всему миру будем путешествовать!..

Арон молчал, смотрел в потолок. Потом вздохнул и тихо сказал:

— Но это будет чужой мир, Вася. Чужое дело… И дом, который мы купим, будет чужим. Вот что страшно, Васенька….

Под парусами нахально вошли в пролив Дарданеллы и включили двигатель только тогда, когда справа по борту возникли бледно-желтые утесы восточного склона горы Ак Ярлар.

Ветер был слабенький, попутный, и убрать паруса не представляло большой сложности. Тем более, что в действиях Василия и Арона уже зримо проглядывал тот необходимый комплекс навыков, о котором при выходе из Одессы они и мечтать не смели.

Но так как в жизни ничего не дается даром, а, выражаясь научно, все проистекает по строгим законам компенсаторного замещения, то, приобретя кое-какую уверенность в управлении яхтой, Арон и Василий стали быстро утрачивать тот нормальный человеческий облик, в котором они, казалось бы, совсем недавно покидали родные берега.

Одежда их была уже сильно потрепана, количество пуговиц — значительно меньше количества соответствующих им петель. Загорели похудевшие лица — не бриты, из-под черных пиратских шапочек с длинными козырьками и желтыми иероглифами вылезали нестриженные полуседые космы.

Несмотря на жару, в голосах появилась простудная хрипотца. Глаза провалились от постоянного недосыпа и усталости, руки были иссечены шкотами.

— В Гелиболу будем заходить? — спросил Василий, уступая Арону штурвал.

Арон встал к рулю, обстоятельно осмотрел ближний правый берег и сказал:

— Принеси карту.

Вася притащил из каюты карту. Арон заглянул в нее и сказал небрежно:

— Пошла она, эта Гелибола! В гробу я ее видел вместе со всеми Дарданеллами… Дойдем до Чанаккале, там и заночуем. Посчитай расстояние и загляни в лоцию.

Что-то в интонации Арона прозвучало такое, что Василий посмотрел на него с уважительным удивлением и безропотно полез в каюту.

— Да!.. И еще, Вася… — вспомнил Арон. — Я там пошуровал на камбузе — так перловка и пшено малость того… Отсырели. Пока идем под двигателем, да пока солнышко, расстели стаксель на рубке, просуши крупу. А то заплесневеет — совсем по миру пойдем. В порту встанем — кашки наварим, постираемся. А то от меня, как от козла уже… О'кей?

— Ноу проблем! — крикнул Вася из каюты.

В табуне больших и малых судов и суденышек входили в порт Чанаккале…

Только было направились к причальной стенке для яхт и прогулочных лодок, как от пирса сразу же на большой скорости отвалил полицейский катер и, вздымая за собой высоченный водяной бурун, помчался наперерез «Опричнику».

В катере стояли представитель иммиграционной полиции, чиновник службы безопасности, таможенник и два репортера.

— Это они, они… — сказал полицейский и ткнул пальцем в Стамбульскую газету с фотографиями «Опричника» и его владельцев.

— Это их почерк! — обеспокоенно проговорил чиновник службы контроля безопасности. Не запросить ни лоцмана, ни разрешения захода в порт, не дать о себе никакого радио!..

— А может быть, у них вообще нет радио?! — вступился за «Опричник» один из репортеров.

— На яхте стоимостью в несколько миллионов долларов? Не смешите меня!.. — сказал таможенник.

— Но вы не имеете права запретить им подойти к причалу! — сказал второй репортер.

— Я осуществляю контроль безопасности своего государства и имею право на все!

— А я получил строжайшее указание от своего начальства… — начал было полицейский, но первый репортер перебил его:

— Их связи с пиратами Ши Го-сюна не доказаны! Запрещая им стоянку в Чинаккале, вы нарушаете все международные правила! Это может вылиться в скандал мирового уровня!

— Никакого скандала не будет, — спокойно сказал таможенник. Сегодня они не принадлежат ни одной стране. За них просто некому заступиться…

— Тем более это отвратительно! — потряс газетой второй репортер, вгляделся в «Опричник» и охнул: — О, Аллах всемогущий!.. Что у них за флаг на корме?!