Бессмертные (Сборник) - Смит Синтия Лейтич - Страница 12

Он тотчас же оказался рядом. Я потерла глаза, осушив слезы и проморгавшись сквозь дымку иного мира. Он поднял на руки обмякшее тело моей матери — она выглядела такой неестественно неподвижной и беспомощной, что у меня в животе все перевернулось. Мама никогда не бывает беспомощной! Не может быть!

— Она дышит. Уверен, с ней все будет в порядке, — начал было успокаивать меня Алек, но, словно в паршивом ужастике, именно в этот миг и появился злодей.

— О, вы только посмотрите. Да у нас тут вечеринка. Дженна, почему же ты не сказала мне, что хочешь посмотреть? Это можно было бы устроить. Я люблю зрителей.

Приближающееся ко мне существо выглядело как Пол, — как человек, которого я почти не знала. Затем мои глаза вспыхнули жаром, его тело задрожало, словно воздух над раскаленным летним шоссе, и я увидела его истинный облик. Вокруг него клубилась отвратительная дымка, но не скрывала, а скорее обнажала наполнявшее его зло — суть мерзкой твари, каковой он являлся на самом деле. Души людей, которых он убил, визжали в нем, вились багровыми лентами дымчатой муки и пытались процарапать себе путь наружу из-под его серой плоти. Глаза твари вращались в орбитах, кишащих паразитами, а взгляд не отрывался от меня. Гнилостная, пропитанная ложью жижа капала с его иссушенных губ и разъедала пол там, куда попадала.

И мои новые сверхспособности тут же позволили мне понять, кто передо мной. Это был Аластор, греческий демон, подталкивающий других к грехам и злодействам.

Так вот кто был тот серийный убийца! И теперь он нацелился на мою маму.

На полпути к нам он остановился, его тело вновь замерцало, возвращая облик Пола, с помощью которого он обманом привязал к себе мою мать.

— Итак, сперва мамочка или ты со своим дружком?

И тут меня осенило. Мой дар стал ясен мне без остатка. Я обернулась к своему спутнику.

— Алек! — командным голосом, в котором я с трудом узнала свой собственный, приказала я. — Вытащи ее отсюда! Звони девять-один-один! — А затем вновь повернулась к демону. — Как насчет начать с меня, засранец?

Еще не договорив, я широко раскинула руки, и все нити эмоций, клубящиеся в комнате, хлынули ко мне, окутывая меня и наполняя невероятным приливом сил. Я ощутила, как темные чувства, мерцавшие вокруг Аластора, коснулись моего тела, и познала гнев, и ненависть, и ужасную силу чистого зла.

Во рту у меня вдруг выросли зубы, о которых я и не подозревала, а тело затрепетало от силы поглощенных мной эмоций. Мне приходилось думать — мои чувства сами подталкивали меня к действию. Я бросилась на человека, которому доверяла моя мать, обхватила ладонями его горло и попыталась сорвать с него покров плоти. Никогда прежде я не испытывала подобного чувства необузданности и свободы. Я наслаждалась, видя, как трещит его кожа, как выпучиваются глаза, слыша его испуганное поскуливание. Тьма вливалась в меня, делая все больше и могущественнее, и мне хотелось разорвать его в клочья.

Но прежде чем я успела довести дело до конца, Алек оттащил меня от противника и швырнул в стену с такой силой, что будь я все еще живой, то наверняка погибла бы на месте. К тому времени, как я оправилась от потрясения и поднялась на ноги, Алек уже прикончил врага, попросту свернув ему шею. По-моему, эта дрянь слишком легко отделалась!

Я бросилась на Алека, едва не сбив его с ног. Клыки вонзились мне в нижнюю губу, на язык брызнула янтарная кровь, и от этого гнев лишь возрос. Мой спутник сумел устоять под напором, но вместо того, чтобы ударить в ответ, спокойно обхватил руками мое раздувшееся от гнева тело и крепко сжал. Нас обоих окутал исходящий от него запах осени. И, словно прохладный сентябрьский дождь, следующий за палящим зноем лета, его близость смыла мою ярость. От нахлынувшей слабости я вдруг расплакалась.

— Ты не должна позволить этому управлять тобой, — сказал он. — Отсюда и берутся страшные истории о вампирах — многим из нас это не удается, и тем самым они вдохновляют все эти дрянные малобюджетные фильмы и людские кошмары. Вот что происходит с нами, когда мы перестаем сдерживаться. Если мы позволим нашим силам взять над нами верх, то сами станем чудовищами, на которых должны были охотиться.

Он положил подбородок мне на макушку, и я ощутила, как он вдыхает запах сохнущей на моих волосах янтарной крови.

— Достаточно того, что ты использовала его силу. Но не дай ему заразить тебя. Ты должна научиться оставлять себе энергию, отбрасывая зло. Его душа вернулась вниз, в место куда хуже, чем ты можешь вообразить, и этого наказания ему достаточно.

Я взглянула на него снизу вверх и внезапно поняла.

— Ты назвался моим защитником, но ты здесь не для того, чтобы защищать меня от них. Ты здесь для того, чтобы защитить меня от меня самой.

— Да, это так. Тебе уже лучше? Пришла в себя?

Его голос был таким глубоким и невероятно ласковым, а глаза — такими теплыми, что я просто потерялась в них. А затем я увидела дымку, окружающую его. Она оказалась сияющей, ярко-янтарной — того же цвета, что и моя кровь. Она напомнила мне о ясной ранней заре и новых начинаниях. Золотые нити окутали меня, окутали нас обоих, и я не смогла устоять. Я привстала на цыпочки и нежно поцеловала его в губы.

Его синие глаза широко распахнулись от удивления. Затем он наклонился и поцеловал меня в ответ, и я утонула в нем, отыскав свой якорь, свое средоточие, своего защитника.

— Дженна, что происходит?

При звуках слабого маминого голоса мы с Алеком отпрянули друг от друга, и я бросилась туда, где она лежала, — сразу за порогом этой ужасной комнаты. Мой спутник метнулся следом за мной, заслонив от ее взгляда то, что некогда было Полом.

— Все хорошо, мам. Все будет просто отлично, — пообещала я, наклоняясь, чтобы обнять ее. И вздохнула от облегчения, когда увидела окружающую ее ванильную дымку — снова ясную и здоровую, не запятнанную дыханием смерти.

Все это время Алек оставался рядом, сжимая мою руку и поддерживая меня, не позволяя сдаться под напором всех этих нитей — настойчивости, боли и страха, что нахлынули с появлением полицейских, фельдшеров «скорой помощи» и соседей, замельтешивших во дворе, словно всполошившиеся овцы. Он помог мне найти мою мать в этом хаосе, который не замечал никто другой, но для меня все выглядело словно смесь дыма и тумана, густая, клубящаяся и неодолимая. Мама совершенно пришла в себя, но на голове у нее красовалась скверная шишка. Меня еще некоторое время слегка мутило от тревоги, пока я не услышала, как она говорит медику, что, если ей дадут немного ксанакса и стакан вина, она будет в полном порядке и сможет пойти домой.

— Мисс, если хотите, вы можете поехать вместе с вашей матерью, — окликнул меня фельдшер. Он все еще посмеивался после того, как она потребовала таблеток и алкоголя.

— Да, я сейчас, — ответила я и повернулась к Алеку.

Я заглянула в синеву его глаз и увидела там будущее настолько отличное от всего, о чем я могла бы мечтать, что внезапно смутилась.

— Мне надо поехать с ней, поскольку, ты же знаешь, ей плохо. — Я нервно засмеялась. — Ну разумеется, ты знаешь, ты же…

Он притянул меня к себе и поцеловал прямо в лепечущие губы. Листья закружились у меня под ногами, и ветер взметнул мои спутанные волосы.

— Знаю. — Его дыхание щекотало мой нос. — Я поеду следом. Тебе еще многому нужно научиться.

Я запрыгнула в машину «скорой помощи» и оттуда провожала взглядом его классную задницу, пока он шел к своей машине. Добравшись до этой ярко-зеленой колымаги, он оглянулся, и его глаза мягко засияли.

— Эй, — позвал он. — Думаю, ты была права тогда, раньше. Думаю, мы действительно друг другу подходим.

Двери «скорой» закрылись. Я все еще ухмылялась, словно дурочка, а мама уже принялась донимать меня вопросами из разряда «а кто такой этот высокий мальчик?». Пытаясь изобрести правдоподобные и не сулящие мне неприятностей ответы, я смотрела сквозь маленькое окошко в двери и видела, как ласковые янтарные нити цепляются за машину скорой помощи, направляя… защищая… сопровождая меня к совершенно новой жизни.