Брошенное королевство - Крес Феликс В. - Страница 65

— Невозможно? Нет, просто странно, — сказала она, словно ни к кому не обращаясь. — Но это всего лишь мужчина, Арма.

Мгновение спустя до наместницы дошло, что она забыла, с кем разговаривает. У нее покраснели щеки, даже лоб и шея, но прежде чем она успела что-то сказать, армектанка наклонилась к ней и прошептала:

— Золотая моя… а не пошло бы оно все… в п…

«Золотая моя». К ней почти никто так не обращался, собственно, только Тевена и несколько соглядатаев, с которыми она была более всего близка. Друзья, не такие как Глорм и Делен, но все же близкие. Товарищи по работе.

Крепкое словцо в устах серьезной и деловой госпожи чистой крови прозвучало… удивительно. Это уже были даже не старые дела… это было нечто новое. За всю жизнь Арма только раз услышала, как разгневанная Тевена крикнула кому-то: «Убери отсюда свою задницу!» И сразу же страшно смутилась.

«Золотая моя, а не пошло бы оно все в п…»

Наместница рассмеялась, наклонилась к подруге и обняла ее за шею, опрокинув бокал с вином, которое красной струйкой потекло по скатерти, словно кровь.

— В п…? — выдавила она. — Тева… Слушай, Тева… да мне на это насрать!

Тевена едва не расплакалась. Они хихикали и кашляли, опираясь лбом о лоб, пока у них не перехватило дыхание.

— О-о… — вздохнула хозяйка. — Хватит… хватит уже. Не стоит оно того.

Тевена подняла опрокинутый бокал и налила вина подруге, а потом долила себе. Арма выпила, но так, будто действительно решила свалиться этой ночью под стол. Видимо, обе подумали о том же самом, поскольку наместница перевела дух и сказала:

— Слушай, прежде чем мы окончательно напьемся… Языками поболтать мы можем даже на полу, но сейчас… Слушай, у меня есть предложение. Ты мне нужна, лгунишка. Нет, сегодня можешь не отвечать, возвращайся домой, поговори с сыном, подумай… — Она замолчала.

— Ну… а в чем, собственно, дело? Предложение? — Тевена даже не слишком пыталась скрыть недоверие, подозрительно глядя на нее.

— Не смотри так, я не пытаюсь тебя втянуть ни в какое грязное дело. Ты что, думаешь, я тут только в дерьме купаюсь? — Наместница, однако, была уже немного пьяна. — Прежде всего я урядница Вечной империи, и ты бы удивилась, узнав, как я служила Верене. Ее королевскому высочеству Н.Р.М. Верене, княгине — представительнице императора в Лонде, еще когда она здесь была. Знаешь, как я служила? Как сука, верная сука. Раньше я служила так только Глорму и Рбиту.

Она снова откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула, двумя пальцами сжав переносицу.

— Я тут одна, — заявила она. — У меня легион хороших, преданных подчиненных и… может быть, кроме Леней, но это всего лишь невольница… никого, кому я могла бы открыто сказать… хотя бы только то, что сегодня сказала за этим столом. О «политической торговле», например. У меня свободна должность третьего наместника. Она специально дожидается кого-то, кто… — Она пожала плечами. — Во всяком случае, ждет уже много лет. Это очень специфическая должность, так как третий наместник, или, допустим, третья наместница — это трибунал в трибунале. Он действует не снаружи, а изнутри. Тяжело найти желающих, поскольку это тот, кого все не терпят, при виде кого умолкают все разговоры, нуты понимаешь. Урядник, который может проконтролировать любого, даже… ну да, даже первую наместницу, если у него найдутся на то причины.

— И первая наместница имеет право назначить такого?

— В том-то и дело, что нет. Точнее, право вроде как имеет, но требуется согласие Кирлана. Однако согласие наверняка будет.

Сколь бы неожиданным ни было предложение Армы, Тевена не стала в ответ пожимать плечами. Она отхлебнула маленький глоток вина.

— Зачем тебе кто-то такой?

— Зачем? Незачем. Мне нужна ты. Вдвоем… Слушай, может, я немножко пьяна, но я знаю, что говорю. Так вот, эту провинцию (провинцию, а не какое-то брошенное удельное княжество, поскольку оно таковым не является), так вот, эту провинцию можно собрать воедино. Ты ведь повидала Шерер? Пришли новые времена, Тевена. Я служу империи, которой через четверть века может не быть. Все зависит от Верены, властительницы, какой в империи давно не было… может, уже века четыре. Но в Дартане, кажется, сидит еще одна такая же. Представляешь? Если никто не поддержит Верену, Шерер покатится, как камень по склону горы, а внизу распадется на десятки осколков. Агары уже независимы и могут смеяться над континентальными государствами. Завтра другие Острова, Гарра, Громбелард… Но Рбит и Глорм не удержатся в горах, и уж наверняка не так, как ты написала мне в письме. Можно начать там войну, но потом? Послать отряды в Армект и Дартан? Глорм не создаст армию, которая вторгнется в города, а что она найдет в деревнях? Коров? Много веков назад разбойники-рыцари сражались с иным противником, там были лишь враждующие друг с другом армектанские княжества и вечно погрязший в гражданской войне Дартан. Теперь все не так. Лонд я не отдам, — твердо заявила она. — А в горах есть только скалы. Никто не может питаться камнем. Глорм уйдет из Громбеларда так же, как пришел, ибо его время кончилось раз и навсегда. А мое нет. Знаешь, кто я? Только лишь урядница, которая наверняка не сумеет исправить мир, даже при поддержке другой урядницы, скажем, такой, как ты. Но его может исправить самая совершенная из существующих в этом мире организаций, и организация эта стоит за мной. Работая, только честно работая и ничего больше, я могу вернуть Вторую провинцию империи, а точнее Верене. Я люблю ее, — слегка беспомощно призналась она. — Что скажешь? Я люблю мою императрицу, Тевена, и хочу верно ей служить. Это… это женщина… — она запнулась. — Нет, иначе: это человек, какого я до сих пор не знала. Великий человек, понимаешь? Не знаменитый, не сильный, только великий.

Армектанка молчала, слушая ее.

— У меня дом, сын, две дочери, — наконец сказала она.

— Я знаю, что и кто у тебя есть. Ты богата?

— Ты знаешь, что да.

— Очень?

— Что это значит, Арма? Нет, не очень. Просто богата.

Блондинка назвала сумму в золотых. Тевена долго смотрела прямо перед собой, касаясь губами края бокала. Наконец она отпила глоток и взяла со скатерти миндалину.

— Что это?

— Естественно, не жалованье третьей наместницы судьи. Но столько нужно заплатить, чтобы получить для трибунала в Лонде такого, как ты.

— Похоже, ты меня несколько переоценила. И кто должен выложить эти деньги?

— Конечно, я, и не потому, Тева, что мы подруги. Это не подарок, а просто плата за то, что ты можешь для меня сделать. У меня есть планы, и я намерена воплотить их в жизнь. Для этого требуется помощь, и она стоит денег, а я умею считать и знаю, на чем или на ком не следует экономить. Столько стоит для меня настоящая опора моей должности здесь, в Лонде, столице Громбеларда.

— Сто тысяч золотых? За это можно купить небольшое княжество.

— Скажем так — неплохое имение. А я хочу за это купить целый край. Большую, хотя и скалистую, провинцию. Очень дешево. Четыре города в горах, сто или двести деревень в Низком Громбеларде, безопасный путь через Срединные воды, а сам этот путь стоит больше, намного больше, чем сто тысяч золотых, Тевена. Подумай, — попросила она. — Ты нужна мне не сегодня и не завтра. То есть да, ты мне нужна даже сегодня, и была нужна еще вчера и позавчера… Но я подожду.

Тевена умела отодвигать в сторону все то, что в данный момент было лишним. Небывалое, ошеломляющее предложение в самом деле заслуживало того, чтобы тщательно его обдумать. Да, она была богата, в чем призналась перед подругой. Но что значит богатство, когда у тебя трое детей? Какое приданое для дочерей? Одна деревня для каждой? А Ивин? А она сама? Она была еще не стара. Может, она могла еще что-то сделать как для себя, так и для своих детей? Неожиданно, за неприлично обильно заставленным столом, ей сделали предложение, которое переворачивало с ног на голову все ее планы, всю жизнь. Она должна была вернуться в Дартан, собрать вещи и ехать обратно? В Лонд? Чтобы рядом с прибывшей из прошлого золотоволосой интриганкой исправлять мир, латать Вечную империю? Да, эта интриганка не бредила, даже если попробовала немного вина. Похоже, она знала, что говорит, к чему клонит. Тевена кивнула — и отложила вопрос на потом. Она не собиралась решать его за жареным мясом, с бокалом в правой руке и сушеной сливой в левой.