Жажда справедливости. Избранный - Кунцевич Алексей - Страница 31

Сбединский свернул чертеж и поместил его в тубус. В понедельник этому большому листу бумаги надлежало быть помещенным под стекло в коридоре кафедры. После чего Олег Геннадьевич включил в спальной телевизор и завалился на диван.

Было ровно двенадцать. По «Скату» должен был бы идти комедийный сериал. Но на экране красовалась надпись в «Специальный выпуск новостей», причем слово «Специальный» было выделено красным.

«Это еще что?»— возмутился Сбединский.

Но мертвая надпись вдруг сменилась довольно миловидной живою особой в соблазнительном платье с глубоким вырезом. Особа заговорила приятным голоском, но говорила она о вещах отнюдь не столь приятных, сколь ее внешность:

—Этот специальный выпуск подготовил наш корреспондент. В нашем городе происходят странные малообъяснимые вещи: гибнут живые люди при невероятных обстоятельствах. А вчера вечером рядом с площадью имени Кирова произошла авария по вине водителя «Москвича», который попытался сбить прохожего. Машина, ударившись о столб, взорвалась, но пассажир, сидевший рядом с шофером и объект нападения скрылись. А труп шофера был опознан. Его похитили в одном из городских моргов за несколько часов до происшествия. Остается загадкой, как он мог управлять машиной, если факт его смерти был установлен в четверг. А в том, что он управлял «Москвичом», не остается сомнений. В одном из печатных городских изданий появилось слово «Зомби». Милиция же утверждает, что это не иначе, как какой-нибудь трюк.

Женщина объявила рекламу, попросив оставаться с ними. Сбединский стал нетерпеливо ждать продолжения. И он его дождался. Появилась та же особа и продолжила:

—Этой ночью был похищен еще один труп, но уже из другого морга. Из надежного источника получены сведения, что этот самый труп видели на улице Ново-Вокзальной, покупающим сигареты в киоске. Свидетель утверждает, что то был вполне здоровый внешне человек.

Женщина дала описание внешности и, попросив видевших человека с такой внешностью позвонить по телефону, назвала номер. Всё это Олег Геннадьевич выслушал очень внимательно. А после выпуска новостей начался комедийный сериал, который уже не интересовал Сбединского. Олег Геннадьевич выключил телевизор, лег на диван и уставился в потолок. Минут через тридцать он заснул.

Ровно в четверть второго дня у него зазвенел дверной звонок. Олег Геннадьевич поспешил открыть. На пороге стоял не знакомый, но кого-то смутно напоминающий мужчина. Незнакомец открыл рот и заговорил:

—Извините, может я ошибся квартирой. Мне нужен Сбединский Олег Геннадьевич.

Голос был низким, каким-то простуженным, а у Сбединского появилась мысль, что незнакомец говорит как-то натянуто, то есть не то, чтобы натянуто, а вроде принужденно. И еще мужчина, говоря это, держал голову немного опущенной, как если бы разговаривал с человеком ростом ниже своего.

—Я— Сбединский,— ответил Олег Геннадьевич,— чем могу быть полезен?

Ни слова не говоря, незнакомец резко выбросил правую руку вперед и втолкнул преподавателя в квартиру, закрыв за собой дверь на замок.

Олег Геннадьевич обомлел от такой наглости и открыл было рот, чтобы выразить протест, но незнакомец его опередил:

—Где он живет?

Он сказал это, теперь во все глаза глядя на Сбединского.

Сбединский рефлекторно прикрыл рот рукой,— его чуть ли не вырвало,— изо рта незнакомца несло такой вонью, каковою могла бы гордиться не одна помойка. Естественно, что вследствие этого Олег Геннадьевич не ответил. Тогда незнакомец всё той же рукой схватил ошалевшего преподавателя за глотку, тем самым преградив всякий доступ воздуха в легкие. Сильные пальцы были холодны, будто до этого ими разрывали снег. Олег Геннадьевич захрипел и стал краснеть. Незнакомец, совершенно лишенный эмоций, убрал руку, а сам стал давиться кашлем, обдавая Сбединского запахом падали. Сбединский попытался воспользоваться этим и дернулся в сторону кухни, но незнакомец небрежно размахнулся и ударил его в челюсть так, что красные огоньки пробежали перед глазами. Сбединский опустился на тумбу для обуви, держась за челюсть, разрываемую болью. Тем временем обладатель зловонного дыхания достал из кармана пачку «Мальборо» и затянулся сигаретой.

—Где он живет?— вновь повторил свой вопрос незнакомец, выдыхая дым в лицо преподавателю.

—Кто?— еле слышно сказал Олег Геннадьевич, качавший со стоном взад и вперед головою.

Вонь изо рта пришельца, смешанная с дымом дорогих сигарет, была не такой отвратительной, но рука Сбединского инстинктивно потянулась к носу с целью его прикрыть.

—Козлов,— ответил незнакомец.

—Какой..,— не успел сказать Олег Геннадьевич, как получил от мужчины второй удар по носу. Нос не отличался крепостью, и из него хлынула кровь.

—Какой сюда приходил,— всё так же равнодушно проговорил незнакомец.

И вдруг из уголка его рта потекла темно-красная кровь. Она стекла по подбородку, но не закапала на пол, а потянулась под подбородок к шее,— видимо, вследствие чрезвычайной своей густоты. Олег Геннадьевич со страхом осознал, что перед ним стоит пропавший труп,— описание по телевизору было очень точным.

Но следовало что-нибудь ответить. А незнакомец, очевидно, решил поднажать еще; он сгреб правой рукой воротник рубашки Сбединского, поднял его с поразительной легкостью и швырнул в зеркало трюмо. Сбединский ударился, раскинув руки крестом, разбил зеркало, осколки которого, зазвенев, посыпались на пол.

—Я не знаю, где он,— только и успел сказать окровавленный преподаватель начертательной геометрии, как не известно, каким чудом оживленный труп предпринял новую попытку добиться своего. Он поднял с пола длинный, острый осколок зеркала, совершенно не заботясь о том, что порезал себе ладонь, и полоснул осколком по рубашке зажимавшего свой нос преподавателя. Стекло распороло тонкую ткань и вошло в тело, которое немедленно отозвалось жгучей болью на насилие.

Сбединский закричал:

—Он не сказал этого.

А покойник схватил обеими руками его голову и затылком двинул ею о трюмо. Послышался глухой удар. Сбединский почувствовал, как сознание покидает его. Но вдруг вспышка прозрения осветила мозг,— Олег Геннадьевич вспомнил разговор с Ипполитом. Собрав остатки мужества и сил, он поднял окровавленное лицо и взглянул в мертвые глаза своего мучителя, и его губы произнесли несколько слов на мало кому известном и почти забытом языке:

—Пусть вечный мрак, что избегаешь ты,

Возьмет тебя назад в свои покои,

Пусть до тебя дойдет из темноты

Зов мертвецов. Так будь же успокоен.

При первых же словах невыносимая боль отразилась в чертах лица покойника. Он зашатался и застонал, как стонет смертельно больной, прикованный недугом к кровати. А воодушевленный Олег Геннадьевич продолжал:

—Изыди же туда, откуда ты изъят,

И услади червей могильных пиром.

Пусть мозг уснет, что пламенем объят.

С тобою— Бог, да упокойся с миром.

Незнакомец бесчувственно повалился с куском стекла в руке на пол, тело его забилось в конвульсиях.

—Аминь,— произнес полностью овладевший собой Олег Геннадьевич и перекрестил чело покойника. Тот затих в неестественной позе, лишь остекленевшие глаза безжизненно смотрели в потолок.

Сбединский нагнулся и закрыл веки мертвого. Потом прошептал со вздохом:

—О, Господи!

И снова затрещал дверной звонок. Немедленно вслед за сим дверь распахнулась, хотя была на замке. В комнату вошел бледный человек в теплом пальто без шапки. Волосы человека были зачесаны назад. Прямо с порога, едва за ним закрылась дверь, без каких-либо объяснений человек с маленьким лицом и причудливым шрамом на щеке проговорил:

—Я мог бы догадаться. Так, значит они опередили меня. Ловкие же ребята! Но, видимо, они ничего не предложили.

Сбединский занес руку для крестного знамения, но человек со шрамом сказал с усмешкой:

—Да брось! Подобные трюки годятся лишь для представлений и на меня не действуют. Что стоит тебе сказать, где они засели? Я могу тебя сделать бессмертным, ты будешь владеть властью, сможешь убивать целыми днями... Или— нет, поклонись мне, только лишь поклонись, и ты обретешь бессмертие и возвысишься над миром этих никчемных насекомых, коих именуют людьми...— Он не договорил.