Тайна черного озера - Янкин Роман - Страница 6

Да уж, местечко уютненькое, это точно! И свежего воздуха хоть отбавляй, и лес есть, и даже парк дубовый! Вот речки, правда, нет, но зато пруд имеется… Пруд…

Златка вспомнила то странное чувство тревоги и даже, пожалуй, страха, которое она испытала, когда находилась неподалеку от странного безжизненного водоема, и невольно поежилась. Интересно! А ведь похоже, что именно с ним каким-то загадочным образом могут быть связаны все местные легенды и слухи!

Убедившись, что к ней наконец-то вернулась способность нормально рассуждать, Златка подошла к зеркалу и принялась внимательно изучать свое отражение. Вроде бы все как всегда: по обыкновению немного растрепанные, падающие на плечи золотистые волосы, слегка вздернутый нос, пухлые губы и голубые глаза…

Конечно, не общепризнанная красавица, как Аленка Платонова – «мисс Гимназия» из десятого «А», но и далеко не уродина! Во всяком случае, Златка не раз ловила на себе заинтересованные взгляды мальчишек как из своего класса, так и из параллельных… Да и Филипп Теплов из соседнего подъезда явно испытывал к ней симпатию…

Златка еще немного постояла около зеркала, потом развернулась и зашагала по коридору к ведущей на первый этаж мраморной лестнице.

Оказавшись в слабо освещенном и прохладном, несмотря на знойный летний день, вестибюле, она осмотрелась и приблизилась к двери одного из залов. В нем, как уже успела рассказать Лина, планировалось разместить наиболее интересные экспонаты. И почему-то именно здесь Златка надеялась обнаружить какую-нибудь, пусть даже совсем малюсенькую подсказку, которая хотя бы еще на несколько шагов поможет ей приблизиться к разгадке тайны, незримо окутавшей старый особняк.

Хорошо смазанные петли даже не скрипнули, когда Златка взялась за медную ручку в виде головы грифона и потянула дверь на себя. После сумрачного вестибюля в зале оказалось неожиданно светло: солнце проникало сюда сквозь высокие окна, падало яркими прямоугольниками на блестящий паркет и стоящие вдоль стен на высоких постаментах бюсты античных героев.

Слева, в глубине зала, куда лучи солнца добраться еще не успели, темнела похожая на мифическое трехногое существо громада рояля. Златка прошла мимо застывших в строгой шеренге изваяний древних знаменитостей и медленно приблизилась к инструменту.

Немного поколебавшись, она легонько дотронулась до черной лакированной поверхности, чуть припорошенной пылью. Передняя панель рояля еще хранила остатки позолоты какой-то надписи, означавшей, скорее всего, название фирмы-производителя и год выпуска, и была украшена двумя витыми массивными подсвечниками из потускневшего от времени желтого металла.

Златка осторожно приоткрыла крышку. Та подалась неожиданно легко, словно с нетерпением ожидала, когда же ее наконец-то поднимут. В это же время у Златки за спиной раздался шуршащий звук. Она обернулась и с облегчением перевела дыхание. С расположенных у противоположной стены предметов прямоугольной формы, которые девочка заметила только сейчас, сползла плотная серая пленка, и Златка увидела тесно составленные картины в тяжелых рамах.

Златка подошла поближе: сдержанные зимние пейзажи соседствовали с радостными летними сюжетами, а красавицы в пышных одеяниях – с усатыми и бородатыми мужчинами…

…Внезапно Златка непроизвольно, будто откликнувшись на чью-то робкую и одновременно полную надежд немую просьбу, остановилась перед одной из работ. На картине, выполненной, безусловно, истинным мастером живописи, была изображена девочка лет шести в нарядном белом платьице с многочисленными оборками, бантиками и кружевами и в таких же забавных штанишках. Ее можно было сравнить с дорогой нарядной куклой, если бы не выражение огромных карих глаз на бледном, словно фарфоровом лице, обрамленном чудесными волосами цвета спелого каштана. Взгляд маленькой красавицы, устремленный прямо на Златку, излучал неподдельное страдание. И Златка остро почувствовала, пожалуй, нелепое, но совершенно искреннее желание помочь совсем незнакомой девочке с картины неизвестного художника.

При этом Златка нисколько не сомневалась, что именно о ней – маленькой дочке бывшего владельца особняка – рассказывал ей Кирилл…

Так… Девочка с картины… Несчастный случай… Нет, чего-то недостает! Не хватает всего лишь одной детали, чтобы понять… А, собственно, что нужно понять? Ну-ка, еще разок! Давай же, шевели мозгами! Ага! Девочка… Старинный особняк… Рояль… Точно! Рояль!

Необходимая деталь мозаики встала на место и мгновенно оживила в памяти очередной фрагмент ее жуткого сновидения:

…капельки крови падали сверху одна за другой, сначала неторопливо, а потом все быстрее и быстрее, чтобы, объединившись в тоненькие красные ручейки, быстро скользнуть по белым клавишам из слоновой кости куда-то вниз и раствориться во тьме…

Гулкий стук без видимых причин упавшей крышки рояля заставил девочку испуганно вздрогнуть и застыть на месте. Натруженные клавиши старого инструмента издали короткий жалобный стон, и в помещении, где, кроме Златки, никого не было, еле слышно прошелестели произнесенные дрожащим детским голоском уже знакомые ей слова:

– Наконец-то ты появилась…

Во время обеда, который по общему решению состоял из отварной рыбы, овощей и фруктов, Златка продолжала усиленно размышлять о том, стоит ли рассказывать Лине о случившемся. Но в конце концов, справедливо рассудив, что все ее выводы в лучшем случае могут показаться тетке забавной выдумкой, а в худшем – вызовут у нее, как у нормального взрослого человека, серьезные опасения по поводу пошатнувшейся подростковой психики, решила благоразумно промолчать.

После того как Лина, доев банан, налила себе в чашку ароматного зеленого чая, Златка поспешно отправила в рот дольку мандарина, залпом выпила полстакана морковного сока и посмотрела на Лину.

– Еще сока? – поинтересовалась та, по-своему истолковав Златкин взгляд.

– Нет, спасибо, – ответила Златка. – Просто хотела спросить… Вчера внизу я обратила внимание на одну картину… Маленькая девочка в белом платье… Кто она?

– Ее звали Анна… – ответила Лина. – Аннушка Самойлова, дочь владельца поместья, в прошлом талантливого военного журналиста… А портрет действительно просто великолепный, только вот имя автора, к сожалению, установить так и не удалось. Хотя я больше чем уверена, что картину писал один очень известный художник, не раз бывавший в этом гостеприимном доме. Но окончательный ответ, конечно же, смогут дать только профессиональные эксперты…

– У этой девочки такие печальные глаза, – задумчиво произнесла Златка.

– Ты знаешь, в книге одного журналиста, изданной почти сто лет назад небольшим тиражом, есть очень любопытные воспоминания. Они как раз относятся ко времени его пребывания в имении Самойловых и частично касаются маленькой Аннушки. Судя по первому впечатлению автора записок, девочка, которую привезли на лето из Петербурга в новый, только что отстроенный особняк, была веселым, любознательным и непоседливым ребенком. Но по каким-то непонятным причинам с каждым днем она становилась все более грустной и замкнутой. Ее часто можно было увидеть подолгу сидящей на берегу пруда. По ночам она плохо спала, вскрикивала во сне, а однажды, проснувшись в слезах, пожаловалась няне, что ей привиделось лицо незнакомой женщины… Очень страшное лицо! И та отчетливо, как будто это происходило не во сне, а наяву, зловеще прошептала: «Ты – первая!»Разумеется, рассказ девочки не мог не вызывать волнения у взрослых, хотя сначала все решили, что это всего лишь детские фантазии. Но однажды, когда девочка по просьбе родственников и их гостей играла на рояле, она – по свидетельствам очевидцев – внезапно отшатнулась от пюпитра с нотами с таким видом, словно увидела нечто ужасное, и из носа у нее прямо на клавиши закапала кровь!

Широко раскрытыми глазами Златка смотрела на Лину и чувствовала, как барабанная дробь, которую выбивало сердце, сумасшедшим ритмом отдается у нее в висках. Что, что все это значит? Очередное совпадение? Или еще одно подтверждение? Но подтверждение чего?