Большая книга ужасов (сборник) - Усачева Елена Александровна - Страница 31

— Сидите в номерах, — жизнерадостно потребовала консьержка, зачем-то зажигая свечу и устанавливая около себя, хотя света в холле и так было достаточно. Наверное, она хотела сжечь своего кота, что пристроился около ее локтя. Сытый такой серый кот. Жмурится в усы, вот-вот заурчит.

Сейчас над конторкой нависла тьма. Она шелестела сотней теней, приглядывалась. Стараясь не поворачиваться к ней спиной, Полина, лопатками перебирала шероховатость стены. Первый этаж позади и можно наконец-то схватиться за перила. На каждой ступеньке Полина каждый раз была готова к тому, что неверное дерево дрогнет и она провалится в пустоту. Показалось, что где-то мелькнул свет, пролетел мимо стремительной молнией. Нет, это в глазах «огоньки» прыгают от кромешной тьмы.

Третий этаж. Полина юркнула направо в свою комнату. Крошечную, угловую, под самой крышей. Щелкнула выключателем.

Потолок косо резал пространство, делая комнату похожей на сундук с покатой крышкой, темная балка натужно упиралась в стену. Окно без шторы смотрело в небо.

— Олёнка!

Кровать соседки пуста. Куда могла подеваться Кожина? Еще днем твердила, что раньше всех ляжет спать, что после тяжелого переезда, когда всю ночь их трясли пограничники — сначала наши, потом эстонские, — впору впадать в спячку.

Или она отсыпается в комнате у мальчишек?

Полина, всю свою страшную пробежку мечтавшая, как придет к себе, как закутается с головой в одеяло, повернулась к двери. Мечты мечтами, но одна в комнате она не останется. А ну как местное привидение нападает на одиноких испуганных девочек? Идет на страх? Нет, бояться лучше дружным коллективом.

Полина шагнула из комнаты и чуть не заорала. В конце коридора высилась белесая громадина. Она покачивалась и вздыхала.

— Зернова, молчать! — приказала фигура голосом Ромки Разоренова. Из белой простыни показалась лохматая голова, она строго кивнула и снова спряталась в ткани.

Ну конечно, мальчишки как всегда развлекаются.

— Где наши? — шепотом спросила Полина.

Из-под простыни вынырнула рука, палец показал в сторону комнаты напротив лестницы.

Полина на цыпочках перебежала коридор и вместе с «привидением» Ромкой приникла к двери.

Сначала было слышно короткое хихиканье, а потом голос Макс Макса прикрикнул:

— Вы слушать будете? Хорош ржать!

— Это он про девушку с белым лицом рассказывает, — зашептал Ромка. Полина угукнула, уточнять подробности не хотелось.

— Когда молодой пастор утром пришел в церковь, то увидел там гроб, а в нем девушку, что он вчера венчал. Девушка была совершенно белая и улыбалась. Пастор созвал совет общины, и решено было похоронить неизвестную за счет деревни. После отпевания четверо добровольцев отнесли гроб на кладбище и закопали. А через неделю пастор почувствовал себя плохо. Заболели и четверо добровольцев. В предсмертном бреду пастор понял, кто к нему приходил. Это была сама СМЕРТЬ!

Последнее слово Макс Макс выкрикнул. Грохнула мебель, раздались крики.

— Дурак! — верещала Олёнка.

— А-а-а! — голосила Танька Кудряшова, но в этом крике было больше смеха, чем страха.

— Ну и ладно, — твердила Машка Кузькина.

— Вот уроды! — говорил Альберт Хазатов, похожий на цыгана.

А Ленка Богданова вздыхала. Свои эмоции она выражала только так.

Ромка толкнул дверь, вваливаясь в номер. После темного коридора свет резанул по глазам, и тут же погас. Крики заметались в узком пространстве. Полина тупо стояла на пороге, а перед глазами, как застывший кадр кино, стояла на мгновение увиденная картинка. На столе сидит долговязый кривозубый Макс Макс, во весь рот хохочет, машинально расправляя и ловя йо-йо — с ним он последнее время не расстается. Длинноволосая Танька, после диснеевского мультика прозванная Рапунцель, широко распахнула глаза и то ли пытается засмеяться, то ли — испугаться. Смуглая Кузькина ухмыляется — Машке вечно все нипочем. И только Ленка в панике заваливается за кровать — у Богдановой хорошая реакция, недаром стрельбой занимается. Хазатов зло скалится. Чужой страх его только веселит.

— У-у-у-у! — подвывал Ромка, носясь по комнате и разбрасывая зазевавшиеся стулья. — Я дружелюбное привидение Каспер!

Над грохотом и визгом носился жизнерадостный гогот Макс Макса.

Вспыхнул свет.

— Что это такое?

Предыдущая картинка сменилась перед глазами Полины новой. Все девчонки сгрудились на одной кровати. Ромка в сбившейся простыне замер около окна. Макс Макс готов вот-вот свалиться со стола от хохота.

— Я спрашиваю, что это такое?

Зоя Игоревна грозно сверкнула зелеными глазами в сторону Полины. И не придумала ничего лучше, как ляпнуть:

— Спать ложимся.

Грохнулся на пол Макс Макс, загремев всеми своими мощами, Ромка нарочито коротко прыснул.

— Ну и дура, — поджала губки Олёнка.

— Завтра на весь день оставлю в гостинице, — подлила в голос железа классная руководительница.

На ее угрозу внимания не обратили. Что им слова равнодушной к ним вчерашней студентки? Игоша была первый год после института и справиться с буйным седьмым, а теперь уже восьмым классом даже не пыталась. Кричала скорее для проформы.

— Разоренов, что у тебя на голове?

— Волосы. А вы что видите? — схамил Ромка.

— Всем спать! — брызнула в пустоту словами Зоя Игоревна. Никто не шевельнулся. — Я жду! — стукнула она ладонью по распахнутой двери.

— Выметайтесь, выметайтесь! — подбодрил застывших девчонок Макс Макс.

— Максимихин! Поласковей, — зачем-то одернула его Игоша.

Девчонки собирали потерянные тапочки и сорванные с волос резиночки, выползали в коридор.

— Где ты была? — Олёнка подхватила под руку Полину. — Макс такую историю рассказал.

— На улицу ходила. — Вспоминать свою незапланированную экскурсию к церкви Олевисте не хотелось.

— А я смотрю, тебя нет, иду в коридор, там девчонки толпятся. Ну, мы и пошли к мальчишкам. Ромка прикольный, да, как Карлсон?

— Ничего прикольного, — выдернула свой локоть из цепких пальчиков Полина.

— Ой, а история страшная. Я такую раньше не слышала. Про девушку-смерть. — Кожина вдохнула побольше воздуха и начала рассказывать: — Приходят к священнику неизвестные и просят срочно обвенчать молодых. Делать нечего, он идет в церковь и видит там странную пару. Бледную девушку в свадебном платье и юношу с невыразительным лицом. А наутро…

— Хватит. — Что было наутро, Полина знала. — Ты спать хотела.

— Ой, я теперь не усну. Так испугалась.

Знала бы подруга, как всего полчаса назад испугалась Полина, верещала бы меньше. Или наоборот, больше?

— Ой! — вдруг встрепенулась Олёнка и снова повторила свой вопрос: — А ты-то где была?

— Гуляла.

— Где? — Кто Кожиной в лапки попадал, живым не выбирался.

— Где, где… На улице!

— А чего ты одна пошла? Могла бы и меня взять!

— Знаешь, — приблизилась к подруге Полина, — я змей видела.

Сказала, чтобы от нее отстали, но Олёнка проявила странную резвость.

— Да тут на каждом углу по змее! — фыркнула она. — Ты их флюгеры видела? А водостоки?

Да, водосток один был особенно примечательный. Огромный зеленый дракон торчал на фронтоне Ратуши.

— А лавки на первом этаже видела? — шептала прямо в ухо Кожина, отчего становилось щекотно и как-то неожиданно тревожно. — Там монстры какие-то вырезаны! Пойдем, посмотрим?

Полина замотала головой, но Олёнка уже рвалась в бой.

— Мы быстро! — вцепилась она в подругу мертвой хваткой и потащила к лестнице.

За спиной осталась спасительная дверь в комнату. Счастье было так близко: лечь, закутаться в одеяло, спрятать голову под подушку…

Кожина неслась вниз.

— Там кто-то такой был, с цветком на башке. Я не разглядела, — орала она. — Мы сейчас тихо все посмотрим, и назад.

— Не шуми, — молила Полина, чувствуя, как ступеньки ускользают у нее из-под ног.

— Я думала, ты заметила! — еще громче выкрикнула Олёнка и остановилась.

Холл первого этажа напоминал музей. Балки уходили в стены, подпорки норовили встретиться с зазевавшимся лбом. Конторка консьержки, запертые двери в университетские аудитории. Вдоль стен — лавки. Массивные, неповоротливые конструкции с низкими спинками и неудобными подлокотниками.