Большая книга ужасов (сборник) - Гордиенко Галина Анатольевна - Страница 36

— Ничего себе! — потрясенно выдохнул Гришка, с открытым ртом осматриваясь в странном магазинчике.

ТАКОГО он еще в жизни не видел! И теперь не знал, что и подумать. Гришке даже на какое-то мгновение показалось — он спит. Но и для нормального сна обстановка в этой лавочке была чересчур экстравагантной! Чересчур… экзотичной! Или это не магазин, они с Ленкой что-то напутали? Тогда куда же их занесло?!

Гришка внимательнейшим образом рассмотрел небольшое помещение и пожал плечами — это вообще ни на что не похоже! Тут не горят электрические лампы. Нет привычных глазу покупателя прилавков. И не видно ни одного продавца… Среди абсолютно черных, как-то неприятно блестевших стен, на ярко-алом — будто только что политом свежей кровью! — полу горели семь высоченных свечей. Их колеблющиеся огоньки многократно отражались в узких, длинных, бесчисленных зеркалах. Чудилось — тысячи звезд мигают вокруг, или тысячи чужих глаз внимательно рассматривают тебя… Со стен зловеще скалились на оторопевших ребят самые причудливые маски в мире. В магазине стоял неприятный, пряный, круживший голову запах.

— А где же продавец? — еле слышно прошептала Лена.

Она зябко поежилась. Почему-то только сейчас девочка почувствовала, что она промокла, замерзла и хочет есть. И ноги у нее едва не подкашивались от усталости. Набегалась она сегодня, надо же!

— Не знаю, — пожал плечами Гришка.

Он еще раз с любопытством осмотрел палатку и решительно двинулся к ближайшей маске. Вдруг ему показалось: белки ее глаз отливают каким-то странным огнем — багрово-черным, мрачным и холодным. А вертикальные зрачки словно поворачиваются, не выпуская их с Ленкой из поля зрения. Игра света, понятно! Маска, висевшая на черной бархатистой ткани палатки, смотрелась жутковато, но в то же время вызывала интерес и совсем не напоминала обычную, карнавальную, скажем. Морщинистая, цвета слоновой кости кожа в голубоватых прожилках; тонкогубый, растянутый в зловещей усмешке рот; странноватый разрез глаз… Заинтригованный Гришка протянул руку к удивительно живой маске, но дотронуться до нее не успел. В палатке раздался звук лопнувшей гитарной струны, и чей-то разъяренный голос за Гришкиной спиной оглушительно проревел:

— Рр-руками ничего в палатке не тр-р-рогать!

Ребята испуганно обернулись и невольно ахнули: в помещении, секунду назад — пустом, появился (неизвестно откуда) продавец. Ничуть не менее необычный, чем его цилиндрическая палатка. Короче, вполне под стать своему магазинчику! Во-первых, он оказался в черной, закрывавшей практически все его лицо маске. Во-вторых, в длинном, до щиколоток, черном же плаще. В-третьих, от него дурно пахло. А в-четвертых — как сумел рассмотреть Гришка, — белки его глаз, видневшиеся в прорезях бархатной на вид маски, отчетливо отливали красным. Огненно-красным!

Странный продавец стоял в двух шагах от друзей, пораженных его внезапным появлением, и пальцы его рук — тоже, кстати, скрытых черными перчатками! — судорожно сжимались и разжимались. Продавец явно еле сдерживался.

— Ничего не тр-р-рогать!!! — еще раз рявкнул он.

Лена едва ли не в первый раз в жизни побледнела. Гришка привычно огрызнулся:

— Нельзя, значит, не буду. Зачем так орать-то? — И он неохотно отошел от стены.

Лена перевела дыхание и с невольным восхищением покосилась на невозмутимого одноклассника — вот ведь гад рыжий! Ничего не боится! Сама же Лена чувствовала себя в этом необычном магазине крайне неуютно. А такое, уж поверьте, с ней случалось крайне редко. Лена Парамонова в их небольшой компании отличалась именно бесстрашием. Что неудивительно: четвертый дан по карате в любого человека вселит уверенность в себе. Впрочем, Лена всегда этим выделялась — уверенностью в себе!

Но среди этих зловеще мигавших огоньков свечей Лена вдруг растерялась. Она настороженно оглядывала полукруглые, абсолютно черные стены, страшные маски с пустыми глазницами и жалась поближе к Гришке. Небольшая палатка словно перенесла Лену из родного города в совершенно чуждый ей мир, и это неприятное ощущение стойко держалось, несмотря на все доводы разума. Лене казалось — она в ловушке.

Гришка же, напротив, окончательно успокоился. Шумно потянул носом воздух. Скривился от отвращения и вызывающе уставился на продавца. Смерил его с ног до головы насмешливым взглядом и воскликнул:

— Что это в твоем магазинчике за амбре, приятель?

— Ам… амбу… чего? — непонимающе проворчал тот, неприязненно посматривая на невоспитанных покупателей, норовивших потрогать товар.

Лена невольно хихикнула. Гришка с чувством пояснил:

— Амбре — это обычнейшая вонь, чтоб ты знал. Хотя запашок в твоей лавке обычным можно назвать только из любезности!

Продавец неуклюже переступил с ноги на ногу и тоже принюхался. Недоуменно пожал плечами:

— Серой пахнет. Как и положено. У нас же специфические товары.

— Да уж, — согласно кивнул Гришка. — Специфические — это уж точно!

Продавец насупился и грозно засопел. Пытался понять — не оскорбили ли его?

Гришка оглянулся на бледную Лену, застывшую у самого выхода, и вдруг как-то нехорошо оживился:

— А чем ты торгуешь? Масками, что ли?

У Лены неприятно засосало под ложечкой. ЭтотГришкин тон она знала отлично. С самого детства. Он означал — Лапшина понесло, так что пришло время держать ухо востро.

— Почему только масками? Всем чем угодно! — охотно отозвался продавец и хрипло откашлялся.

— Всем чем угодно — для Хеллоуина? — придирчиво уточнил Гришка.

— Ну да.

Продавец отбросил недавние сомнения относительно клиентов. Поправил черную маску и подошел поближе к малолетнему посетителю. Темная фигура в длинном плаще смотрелась до того зловеще, что Лена непроизвольно прижалась спиной к спасительной двери, ведущей на улицу. Гришка же едва удержался, чтоб не отпрянуть от странного типа. Продавец щедро дохнул на Лапшина серой и доверительно прошептал:

— У меня есть все!

Гришка скептически фыркнул:

— Так-таки все?

— Все, — подтвердил продавец и ниже склонился к уху мальчика: — На выбор — можно пугать самого себя, можно — друзей…

Свечи внезапно замигали. Тысячи тусклых звезд вокруг Гришки с Леной гасли и вспыхивали, гасли и вспыхивали… Это зрелище завораживало. Лишало воли. Заставляло бессмысленно всматриваться в неверные огоньки. У Лены закружилась голова, и она длинно зевнула.

Продавец, сделав многозначительную паузу, вкрадчиво продолжил:

— Есть кое-что дефицитное. Только что завезли. Гарантирует незабываемо острые ощущения. Опять-таки, и для того, кто этим воспользуется, и для окружающих.

— Ну да? — недоверчиво посмотрел на него Гришка.

Продавец кивнул и торжественно прошипел в самое ухо потенциального покупателя:

— Клянусь преисподней!

Гришка, не выдержав мерзкого запаха из клыкастого рта, отпрянул в сторону и хмуро буркнул:

— Прикид у тебя классный, я оценил, только ты ко мне слишком близко не подходи. — Он ухмыльнулся: — Понимаю, конечно, ты вошел в образ и все такое… Но, по-моему, ты малость перестарался. Даже в аду такой вони нет, как из твоей пасти!

— Почему — нет? — растерянно спросил продавец и шумно почесал в затылке.

— Иначе там ни одного грешника не осталось бы, — нервно хмыкнул Гришка. — Сбежали бы!

Он невольно улыбнулся парню, оторопело шлепавшему голыми, без ресниц, веками. Лапшин вновь восхитился про себя классным прикидом продавца и решил перейти к делу — время-то поджимает! Гришка ухватился за рукав черного плаща и с нескрываемым любопытством воскликнул:

— Так что ты там сказал о новом завозе? Который обеспечивает острые ощущения всем без исключения? — Гришка озабоченно сдвинул рыжие брови. — Только говори сразу: на сколько это потянет? Честно предупреждаю — у нас с Ленкой лишних деньжат нет. Так что ты на многое не замахивайся. Как там говорят?.. Умеренность, умеренность и еще раз умеренность!

И Лапшин, восхищенный собственным красноречием, радостно заухал. Лена встревоженно нахмурилась.