Кошечка и ягуар - Мюр Маргарет - Страница 14

— Спи пока, — тихо сказал Алан, глядя на это безмятежное личико. — Наступит ночь, когда я не дам тебе заснуть ни на секунду.

Он не пошел домой, а заночевал внизу, на диване, оберегая свое сокровище.

Глава 6

Цыганские кольца

Алану не пришлось будить Тори. Она проснулась на рассвете и снова удивилась сама себе. Все необычайней и необычайней, подумала она словами из «Алисы в стране чудес». Может быть, я вовсе и не я, а какая-нибудь Мэйбл или Энн?

Дождь за окном больше не стучал, но и солнечные лучи не пробивались сквозь приоткрытые жалюзи. Погода явно испортилась. Но настроение у Тори было абсолютно безоблачным. Рядом на подушке кто-то тихо посапывал. Она повернула голову и увидела Ушастика, уютно свернувшегося рядом с ее щекой. Она с удовольствием погладила мягкую шерстку. Котенок проснулся, потянулся и сладко зевнул, высунув розовый язычок. Тори последовала его примеру. Тори тоже с наслаждением потянулась, ощущая свое разомлевшее под одеялом тело. Это Алан укутал ее вчера. И неудивительно, что ей всю ночь снились сны, полные зноя и неги. То она была пылкой цыганкой, то грациозной тропической кошкой.

Но нежиться в постели и вспоминать сны было некогда. Пора отправляться на поиски Филипа, которого она любила уже потому, что его любил Алан.

Тори накинула кимоно, наспех умылась и причесалась. Было только шесть часов, когда она, прихватив голодного котенка, уже спустилась в гостиную, где, раскинувшись на диване, крепко спал Алан. Наверное, поздно заснул вчера. Тори вспомнила, что Джордан не раз с раздражением говорил ей, когда она просила его не спешить, быть с ней поласковее, что мужчине вредно сдерживаться. И если она ему иной раз отказывала, он потом долго не мог заснуть. Тори виновато вздохнула и прокралась на кухню. Стараясь не шуметь, она приготовила кофе, тосты и яичницу с беконом, налила Ушастику молока. И только потом пошла будить Алана.

Тот лежал на спине, закинув руки за голову, до половины прикрытый мохнатым пледом. Тори немножко полюбовалась его скульптурным торсом, тихонько поцеловала родинку на плече и хотела было окликнуть этого соню. Но неожиданно попала в плен. Алан, стремительно приподнявшись, схватил ее за талию и притянул к себе, на диван. Тори лежала в объятиях любимого, на нагретых его телом простынях и умирала от наслаждения под градом поцелуев, которыми он, склонившись над ней, покрывал ее лицо, шею и грудь, едва прикрытую шелковым кимоно.

Но град поцелуев прекратился так же внезапно, как начался.

— Девочка, разве ты не знаешь, что подходить утром к спящему мужчине не безопасно? — строго спросил Алан.

— Я просто хотела тебе сообщить, что завтрак уже на столе, — пролепетала Тори.

— Прекрасно, Только в следующий раз предварительно надень на себя что-нибудь более подходящее. Скафандр, например. А теперь тебе придется подождать, пока я приму холодный душ.

Оставив Тори в теплом гнездышке, Алан быстро вскочил, ловко задрапировавшись в простыню, и отправился наверх, в ванную. Через десять минут он уже сидел за столом и с аппетитом уплетал приготовленную Тори яичницу.

— Тори, я тебя просто не узнаю. Еду готовишь, колючки все попрятала. Признавайся честно: ты в меня влюбилась?

— Нет, — честно призналась Тори. — Просто я люблю тебя еще с девятнадцатого века. Но только вчера об этом узнала.

— Кстати, ты об этом хотела мне рассказать?

— Да, но давай отложим это до более подходящего времени. Сейчас некогда... А ты?

— Что я?

— Ты в меня не влюбился?

— Милая, — серьезно сказал Алан, отложив вилку и тщательно вытерев салфеткой губы, — я расскажу тебе об этом отдельно от яичницы (должен признаться, превосходной яичницы) и кофе по-турецки. И не только расскажу. Вот только найдем этого баламута Филипа. А после я сразу же приступлю к обстоятельному разъяснению этого судьбоносного вопроса.

После завтрака они перешли в гостиную и стали обсуждать план действий. Алан расстелил на столе атлас, и они оба склонились над картой Америки, прикидывая маршрут.

— Нет проблем, — порадовался Алан. — За день управимся. Чуть более тысячи миль от Хантингтона до Бермудских островов и примерно столько же до Майами. Так что слетаем в Гамильтон, заберем Анджелу. И сразу же махнем во Флориду. Возражений нет?

— Какие возражения могут быть у пассажира, который с трудом уговорил сурового пилота взять его в полет? — фальшиво смиренным голоском ответила Тори.

— Суровый и корыстолюбивый пилот настолько доволен платой за проезд, что готов позволить пассажиру высказать свое мнение! — В голосе Алана опять появилась знакомая волнующая хрипотца.

Склонившись над атласом, они почти соприкасались Волосами. Да еще это напоминание о ласках... Тори стало жарко. Она вскочила и распахнула окно. В это время в комнату вошел Ушастик. Он явно освоился в новом жилище и вышагивал с уморительной важностью. Именно в этот момент за окном грозно залаял на кого-то соседский пес. Перепуганный котенок совершил фантастический прыжок и в один миг оказался на каминной полке: спинка выгнута, шерсть дыбом. Это выглядело довольно забавно, и Алан от души расхохотался. Но Тори было не до смеха.

— Ваза! — всплеснула она руками и кинулась к камину. Как раз вовремя. Пес снова гавкнул, котенок метнулся и, сбитая им ваза, покатилась к краю полки.

Да, не зря все же Тори считалась одной из лучших баскетболисток в колледже, несмотря на небольшой рост. В отчаянном броске она успела подхватить вазу буквально на лету. Правда, сама Тори все же шлепнулась на ковер, но драгоценная ваза, целая и невредимая покоилась в ее вытянутых руках. Зрелище было уморительным, и Алан, наблюдавший за этой сценкой, просто держался руками за живот.

Тори хотела, было, сказать ему «пару ласковых», но ее внимание отвлек легкий звон. Из спасенной вазы, перевернутой вниз дном, выкатилось небольшое золотое кольцо. Тори положила его на ладонь, чтобы хорошенько рассмотреть, и замерла.

— Что там, — все еще посмеиваясь, спросил Алан. — Какая-то фамильная драгоценность? Ушастик обнаружил клад?

Он подошел к молчащей девушке и присел рядом, рассматривая находку.

— Ну и ну, — ошеломленно пробормотал он. — Просто фантастика. Тори, взгляни!

Алан откинул прядь волос с левого уха. И Тори увидела в нем сережку — точно такое же золотое колечко. Оно было накрепко запаяно.

— Откуда оно у тебя, — побледнев, спросила она Алана. Или Аньоло? Все смешалось в ее бедной голове.

— Помнишь, я говорил тебе, что меня в детстве украли цыгане? Они мне и приделали это кольцо. Какая-то старая женщина. Было больно. Еще помню глаза старика-цыгана. Он сказал: «Ищи второе кольцо. Это твое счастье». Ты что-нибудь понимаешь, Тори?

— Да. Теперь понимаю. Помоги мне вдеть это кольцо.

Она без всякого сожаления вынула из ушей бриллиантовые сережки и повернулась левым ухом к Алану. Он осторожно вставил в дырочку на ее нежной мочке найденное колечко.

— А запаять сможешь? — спросила Тори.

— Раз плюнуть. Все археологи — ювелиры.

— Ты сейчас не шути и не смейся, — серьезно попросила Тори. — То, что происходит, очень важно для нас обоих. Только теперь нет времени, я позже тебе все объясню.

Когда колечко было запаяно, Тори повернулась к Алану, обняла его и подставила губы для поцелуя. Он сжал ее в объятиях и поцеловал. Очень крепко. И хотя Алан не знал того, что знала его маленькая цыганочка, но вдруг совершенно отчетливо понял: он наконец нашел то, что искал всю свою жизнь.

Однако пора было отправляться в путь. Алан быстро съездил на пикапе за вещами. Заодно попросил соседку миссис Дженкинс присмотреть в их отсутствие за Ушастиком, не брать же с собой этого непоседу. Вернувшись, он застал свою «пассажирку» уже готовой к путешествию. Тори собралась быстро, прихватив тот минимум, который может пригодиться в дороге. Правда, кроме удобной одежды, она, подумав, упаковала пару вечерних нарядов. Майами все-таки. Хоть сейчас и не сезон, но публика там все равно шикарная.