Дерзкий поцелуй - Джонсон Алисса - Страница 32

Эви скрыла зевок за улыбкой. Это был камешек в ее огород, и она заслужила его. Но он должен знать правду, решила она. Ей не было никакого смысла притворяться и лицемерить. Она и сама толком не понимала, почему ведет себя именно так. Разве что признать, что ее беспокойство о нем слишком уж смахивает на неравнодушную заботу, а Эви боялась, что это сделает ее уязвимой.

Она принялась рассеянно ковырять пальцем маленькую дырку в одеяле.

— Мне не нравится мысль о том, что вы будете спать внизу, на жестком и голом полу, тогда как вся эта мягкая роскошь здесь, наверху, достанется мне одной.

— Хотите поменяться местами?

— Нет, — ни секунды не раздумывая, ответила она. — Ведь это не япроявляю ослиное упрямство.

Губы Мак-Алистера сложились в легкую улыбку.

— Вас действительно волнует такой пустяк?

Она вновь кивнула, старательно отводя глаза.

— Да, волнует.

Мак-Алистер не вздохнул в ответ, но заколебался, отчего она заподозрила, что ему очень хочется это сделать. А ведь это было почти и одно то же! С явной неохотой он наклонился, подобрал с пола подушку и одеяло и вернул их на постель.

— Подвиньтесь и отвернитесь. И спите.

Эви не стала протестовать против двусмысленного намека на то, что у нее могли быть другие планы на сегодняшнюю ночь, кроме как просто спать. Откровенно говоря, она не стала бы возражать против того, чтобы заняться чем-нибудь еще — например, поцеловать его, — хотя и не планироваланичего подобного. Сколь бы привлекательной ни казалась ей мысль о том, чтобы поцеловать Мак-Алистера, сейчас Эви слишком устала, чтобы всерьез задуматься над тем, как бы превратить теорию в практику.

Она молча отодвинулась на край кровати и повернулась к нему спиной. Матрац прогнулся под тяжестью его тела, когда он присел на постель.

— Постарайтесь выспаться хорошенько, — посоветовал он голосом, который донесся, как ей показалось, откуда-то издалека. — Мы выезжаем с первыми лучами солнца.

Эви скорчила рожицу подушке. Ну почему людям обязательно нужно выезжать на рассвете?

— А что плохого в том, чтобы выехать со вторыми или третьими лучами? — пробормотала она.

— Прошу прощения?

— Ничего. Спокойной ночи, Мак-Алистер.

Эви заснула еще до того, как услышала его ответ.

Мак-Алистер лежал, вслушиваясь в ровный шум дождя и последние, отдаленные раскаты грома. По его расчетам, время приближалось к четырем утра, значит, ему удалось поспать около трех часов.

Скрип половиц в коридоре разбудил его, вырвав из состояния легкой полудремы. Это был всего лишь припозднившийся постоялец, но удостовериться в этом все равно не мешало — как и в случае с таким же скрипом часом ранее и с голосами во дворе за час до него.

Прошлой ночью, в окружении знакомых звуков леса, Мак-Алистеру спалось намного лучше. И расстояние между ним и Эви было чуточку больше. Не успев толком заснуть, девушка повернулась к нему лицом и перекатилась на его край кровати. У него не хватило духу разбудить ее, а перебираться на другую сторону постели, оставив ее напротив двери, не было ни малейшего желания. Но и заснуть, когда ее ноги касались его ног, а на подушке, всего в нескольких дюймах от него, покоилось ее милое личико в ореоле волшебного запаха ее волос, он тоже не мог. А она оказалась соней, отметил он про себя. Переместившись на его край матраца, она больше не пошевелилась, разве что обняла подушку обеими руками.

Еще прошлой ночью Мак-Алистер обратил внимание, что во сне она любит прятать руки под голову, правда, роль подушки исполнил его сюртук. Когда она заснула, он снял его с себя и подложил ей под голову. Ему даже пришлось осторожно освобождать локон ее каштановых волос, который запутался вокруг пуговицы. Но Эви так и не проснулась, а утром ничего ему не сказала по этому поводу.

Скорее всего, она просто ничего не заметила, подумал он, улыбнувшись про себя. До обеда требовать от нее чего-либо разумного было решительно бесполезно.

Этого он не ожидал. Мак-Алистер почему-то был уверен, что утро — ее любимое время дня. Утро шло ей. Оно было мягким, ласковым и нежным, совсем как она. Утро всегда напоминало ему об Эви.

В мире не существовало ничего более чистого и невинного, ничего более многообещающего, чем первый луч рассвета.

Вряд ли она поймет и оценит это сравнение. Интересно, а вообще кто-нибудь способен на это, кроме него самого? Быть может, ее друзья? Члены семьи?

Ее будущий супруг?

Он нахмурился, глядя перед собой в темноту. А что, если Эви права, утверждая, что они стали пешками в чужой хитроумной игре? Правда, Мак-Алистеру с трудом верилось в такое, в ее теории было слишком много прорех и неувязок. Ну а все-таки? Что, если события двух последних дней были не чем иным, как безумно идиотским способом заставить ее выбрать себе спутника жизни? В его животе вдруг возникло тягостная сосущая боль — яростная реакция на мысль о том, что Эви достанется другому мужчине. Но он постарался отогнать ее от себя.

Если Уильям и все остальные действительно задумали эту интригу и если, несмотря на всю нелепость происходящего, Эви обретет любовь, которая сделает ее счастливой, значит, так тому и быть.

Он первым поздравит ее. Но сначала выпустит кишки Уильяму, воспользовавшись для этой цели самым тупым ножом. И не имеет значения, что тупого ножа у него нет — для такого случая можно и специально купить что-нибудь подходящее. Желательно, с налетом ржавчины.

Он смотрел, как она сладко спит, сознавая, что, как только они доберутся до коттеджа, такой возможности у него больше не будет.

Потому что она предназначена другому.

Мак-Алистер ласково провел указательным пальцем по ее щеке, в нескольких миллиметрах над ней, не касаясь ее. Он знал, что ее кожа цвета слоновой кости бархатистая и нежная на ощупь — и грубые руки оставят на ней синяки, а грязные — запачкают ее.

Он поспешно отдернул руку.

Нет, она предназначена не ему. И даже если бы это было не так, он все равно не взял бы ее.

Мужчина не может уничтожить то, что любит.

Повернувшись на спину, он стал рассматривать трещины на потолке. Мужчина, однако, может купить ржавый нож и вспороть брюхо тому, кто отдал ее любимую другому. Тому, кто сделал из него дурака, выставив на посмешище.

Пусть даже только мысленно.

Приняв решение и успокоившись на этот счет, он закрыл глаза, позволил себе расслабиться и стал ждать очередного скрипа половиц в коридоре.

12

Эви снился очаровательный и невероятный сон.

Она находилась в самом сердце лесной чащи Халдона, сидя на мягком ковре опавшей хвои, и целовалась с Мак-Алистером. Целовалась столь самозабвенно, что у нее кружилась голова. Это была жаркая встреча припухших губ и бешено бьющихся сердец. Кровь шумела у нее в ушах, а руки и ноги отяжелели, напрочь отказываясь повиноваться. Она не могла пошевелить ими, не могла даже поднять руку, чтобы коснуться ею щеки Мак-Алистера. Она пыталась изо всех сил, но…

— Эви.

Мак-Алистер держал ее за плечи и легонько тряс. «Разве можно так целовать любимую женщину?» — подумала она.

— Оставьте меня в покое.

— Эви, просыпайтесь.

— Оставьте меня…

Осторожно приоткрыв глаза, она обнаружила, что над нею склонился Мак-Алистер. Они были в гостинице, вспомнила девушка, а не в лесу. Он сидел на краю постели, а не рядом с ней на земле. И он не пытался обнять ее, напротив, он старался разбудить ее.

Негромко застонав от разочарования, Эви крепко зажмурилась.

— Нет, просыпайтесь, Эви.

— Не могу.

Ах, как славно было бы сейчас зарыться лицом в подушку и снова заснуть! С тяжелой головой, так и не проснувшись до конца, она провела руками по лицу и решила, что выглядит, должно быть, сущим пугалом.

Она почувствовала, что Мак-Алистер встал с постели.

— Вы будете завтракать?

— Шоколад. Горячий, — взмолилась она, не открывая глаз. — Пожалуйста.