Незнакомцы - Кунц Дин Рей - Страница 98

И, несомненно, Нед высказал верную мысль: полковника Фалькирка следовало опасаться. Чем ближе они приближались к разгадке тайны, тем больше была вероятность стать мишенью для тех, кто скрывал ее. Доминик считал, что Фалькирк не станет предпринимать никаких решительных мер до тех пор, пока в мотеле не соберутся все его жертвы, включая Брендана Кронина, Жоржу Монтанеллу и остальных, пока еще неизвестных писателю. Но, как только все прибудут на место, следует ожидать беды.

Рассказывая о своем сне, Нед вяло ковырял вилкой в тарелке, жуя без всякого аппетита, весь еще во власти ночных кошмаров. Сперва ему привиделось, что он схвачен людьми в защитных костюмах, потом они сняли костюмы, и он понял, что угроза бактериологического заражения миновала. Один из этих людей в военных мундирах был полковник Фалькирк. Нед подробно описал его: седеющий 50-летний брюнет с тонкими губами, хищным клювообразным носом и стальными глазами.

Эрни, которому тоже приснился полковник, подтвердил описание Неда. Удивительное совпадение приснившихся обоим образов не оставляло сомнений в точности портрета.

— Я видел во сне и другого армейского офицера, и он обращался к полковнику по имени. Он называл его Леландом.

— Полковник Леланд Фалькирк, — задумчиво повторила Джинджер. — Вероятно, он постоянно находится в Шенкфилде.

— Мы постараемся это выяснить, — произнес Доминик.

Блокада памяти определенно разваливалась, и это воодушевляло Доминика. Он давно не был в таком приподнятом настроении.

Джинджер рассказала, что во сне она видела в своей комнате еще одного человека, привязанного ремнями к кровати и с капельницей и электрокардиографом, подключенным к полу. Это была женщина лет сорока, с пустым взглядом на незнакомом Джинджер лице и рыжими волосами.

Доминику же приснилось, что в его номере находился еще один пленник, и тоже на кровати на колесиках и с той же медицинской аппаратурой, — молодой человек лет двадцати, с бледным лицом, пушистыми усами и глазами зомби.

— Как это понимать? — спросил Эрни Блок. — Неужели У них было столько объектов для промывания мозгов, что для них не хватило двадцати комнат?

— Но в регистрационной книге записано, что в тот день были сняты только одиннадцать номеров, — уточнила Сэнди.

— Вероятно, свидетелями того же происшествия стали многие случайные люди, проезжавшие в тот момент по шоссе. Военные задержали их и доставили в мотель. Естественно, они их не регистрировали, — заметила Джинджер.

— Сколько же их всего было? — изумленно воскликнула Фэй.

— Скорее всего мы этого никогда не узнаем, — сказал Доминик. — Ведь мы не были знакомы, и лишь случай свел нас в этом мотеле. Возможно, мы вспомним лица, но не узнаем ни имен, ни адресов этих несчастных.

Все это, безусловно, было весьма печально. Но Доминик не падал духом: запрограммированные ложные воспоминания разрушались, обнажая истину, а это уже было немало. Со временем они узнают всю правду, если только до этого не явится с тяжелой артиллерией полковник Фалькирк.

В то время как группа в мотеле «Спокойствие» заканчивала утром в понедельник завтрак, Джек Твист в сопровождении служащей отделения «Сити-банка» на 5-й авеню направлялся к своему сейфу. Служащая банка, привлекательная молодая женщина, называла Джека Твиста «господином Фарнхамом», потому что именно под этим именем он по поддельному удостоверению личности абонировал сейф.

Оставшись в бронированной комнате один, Джек открыл сейф и в полнейшем недоумении уставился на содержимое. В сейфе лежало нечто такое, чего он там не оставлял. Как это туда попало? Чушь какая-то. Только он один знал об этом сейфе и имел от него ключ.

В сейфе должно было храниться пять белых конвертов, в каждом из которых лежало пять тысяч долларов в стодолларовых банкнотах. Деньги были в целости и сохранности. Это был один из его неприкосновенных запасников на черный день, всего же таких сейфов у Джека было в разных банках одиннадцать. Сегодня утром он решил взять из каждого по 15 тысяч долларов, чтобы раздать людям. Дрожащими руками он открыл один за другим пять конвертов и пересчитал деньги. Ни один банкнот не пропал.

Однако от этого Джеку не стало легче. Хотя деньги и были на месте, наличие постороннего предмета свидетельствовало о том, что он был рассекречен, а следовательно, у кого-то «под колпаком». Кому-то было известно, кто скрывался под именем Грегори Фарнхама, и доказательство тому было демонстративно помещено в сейф.

Доказательством грубого вмешательства в его частную жизнь являлась почтовая открытка. На ней ничего не было написано, она сама по себе была посланием: на лицевой стороне открытки была фотография мотеля «Спокойствие».

Позапрошлым летом, после ограбления особняка Аврила Мак-Аллистера в округе Марин к северу от Сан-Франциско, которое Джек совершил совместно с Бренчем Поллардом и еще одним типом, он взял напрокат машину и поехал на восток, довольный выигрышем в казино в Рино, а по пути остановился переночевать в мотеле «Спокойствие» возле федерального шоссе № 80. С тех пор он никогда даже и не думал об этом месте, но, взглянув на фотографию, тотчас же, конечно, вспомнил его.

Кто мог об этом знать? Бренч Поллард не мог наверняка, он ему ничего не рассказывал ни о выигрыше в Рино, ни о своем намерении вернуться в Нью-Йорк. Их подельник тоже ничего не знал: Сэл Финроу укатил в свой Лос-Анджелес, и Джек с тех пор ничего о нем не слышал.

Тут Джек сообразил, что засвечены по крайней мере три его фальшивых удостоверения личности. Он абонировал в этом банке сейф под именем Фарнхама, но в мотеле «Спокойствие» жил под именем Торнтона Уэйнрайта. Теперь все документы на эти имена можно было выбрасывать вместе с удостоверением личности Филипа Делона, по которому он жил в квартире на 5-й авеню.

О боже!

Несмотря на потрясение, голова Джека оставалась трезвой и лихорадочно работала, вычисляя возможного противника. Все официальные инстанции он сразу же отмел, поскольку сотрудники полиции или ФБР не стали бы уведомлять его, а попросту арестовали бы. Исключил Джек и своих партнеров, потому что тщательно скрывал от них свою личную жизнь. Никто не знал, где он живет, а связаться с ним они могли, только отправив условные сообщения по почте или же позвонив по специальному номеру телефона с автоответчиком. Джек был уверен в надежности отлаженной системы связи, которая никогда его не подводила. Он всегда предпочитал перестраховаться. Кроме того, если бы в его сейф проник кто-то из его бывших партнеров, он наверняка взял бы деньги, все до последнего доллара.

Тогда кто же вышел на него?

Мафия? У ребяток, которых они с Мортом и Томми грабанули 3 декабря, возможностей и связей не меньше, чем у ФБР, не говоря уже о полиции. Эти могли и не тронуть деньги, намекая на то, что желают получить обратно все, что потеряли. И оставлять сувениры с намеком тоже было в стиле мафии, братишки обожали поиздеваться над своей жертвой, заставить ее хорошенько пропотеть, прежде чем нажать на спусковой крючок.

С другой стороны, если мафиози выследили его, они наверняка навели справки о его прошлых делах и вряд ли бы после этого стали пытаться нагнать на него страху открыткой. Они скорее положили бы в сейф фотографию склада, который он ограбил. Значит, это и не мафия. Но тогда кто? Кто, черт подери?!

Джеку стало душно в бронированной комнате, захотелось выбраться отсюда. В банке негде было спрятаться, из него не убежать. Он поспешно распихал конверты по карманам куртки, уже не собираясь никому отдавать свои деньги: они неожиданно стали тем, для чего и предназначались, — деньгами для побега в случае непредвиденных обстоятельств. Открытку он сунул в бумажник, запер опустевший сейф и нажал кнопку вызова банковского служащего.

Спустя две минуты он был на улице, жадно вдыхая морозный январский воздух и скользя внимательным взглядом по лицам прохожих. Ничего подозрительного он не заметил.