Незнакомцы - Кунц Дин Рей - Страница 146

— Она что-то вспомнила, — сказал Брендан, и Нед снова тронул машину с места. — Ее озарило на мгновение.

— Что ты видела, дочка? — спросила Жоржа.

Но девочка крепко обняла Эрни и ничего не отвечала: она снова ушла в какой-то иной, мрачный мир, где ей было очень страшно, и поэтому она все теснее прижималась к Эрни, интуитивно чувствуя, что тот не даст ее в обиду.

После многих месяцев страха перед темнотой Эрни был рад, что кто-то ищет у него защиты в эту мглистую ночь, которую ему легче было стараться не замечать, нашептывая ласковые слова еще более перепуганному и беззащитному существу.

Джек наконец повернул на восток и вскоре выехал на окружную дорогу, ведущую к Скале Громов, приблизительно в миле к северу от того места, где шоссе пересек Нед на «Чероки». Джек свернул направо и повел пикап на хранилище, повторяя маршрут, проделанный утром Домиником и Эрни.

Между тем метель с каждой минутой становилась все сильнее. Чем выше поднималась машина в горы, тем гуще валил снег.

— До поворота на хранилище осталось не более мили, — заметил Доминик.

Джек выключил фары и сбросил скорость. Пока его глаза не привыкли к темноте, мир казался ему сотканным из белых крупинок и мглы.

Он не видел, по какой полосе ведет автомобиль, и в любой момент ожидал столкновения со встречной машиной.

Видимо, Джинджер подумала о том же, потому что она вся съежилась, прижавшись к спинке сиденья, и нервно кусала губы.

— Впереди огни хранилища, — сказал Доминик.

По обеим сторонам ворот ярко сияли два ртутных фонаря. Узкие окошки проходной светились мягким янтарным светом.

Джеку удалось разглядеть лишь неясные контуры приземистого строения по другую сторону ограды: густой снегопад смазывал все детали. Это вселяло в него уверенность, что с выключенными огнями пикап будет незаметен охране, если той вдруг взбредет в голову выглянуть в окно, так что можно попытаться проскочить по шоссе мимо поста, не обратив на себя внимания, поскольку шум двигателя заглушался неистовым воем ветра.

Они медленно поднимались по скользкому подъему, все глубже погружаясь в черноту ночи, окутавшей горы. «Дворники» на лобовом стекле с трудом справлялись с липким снегом, отяжелев от ледяных наростов.

Когда они миновали поворот на хранилище и проехали еще около мили, Джинджер робко спросила:

— Может быть, уже можно включить подфарники?

— Нет, — бросил Джек, вцепившись в руль и пристально всматриваясь в дорогу, — мы все время будем двигаться в темноте.

В конторе мотеля Фалькирк и Хорнер развернули на регистрационной стойке карту округа и погрузились в ее скрупулезное изучение. Однако вскоре их занятие было прервано появлением солдат, вернувшихся из погони за исчезнувшими свидетелями. Поисковой группе удалось проследить отпечатки шин на дне оврага только на протяжении двухсот ярдов, а дальше следы терялись в сугробах. Тем не менее все же обнаружились некоторые признаки того, что по меньшей мере одна из машин потом ушла по другой ложбине на восток, а поскольку не было никаких оснований предполагать, что беглецы разделились на две группы, был сделан вывод, что в том же направлении скрылась и вторая машина.

— Похоже, что так оно и есть, — разглядывая карту, задумчиво произнес полковник. — Им незачем идти на запад: до первого населенного пункта, Батл-Маунтина, около сорока миль, а до Уиннемаки еще пятьдесят. В этих городках трудно спрятаться, поэтому они скорее всего взяли курс на восток, на Элко.

Лейтенант ткнул толстым, как сигара, пальцем в карту:

— Эта дорога проходит мимо мотеля и ведет к Скале Громов. Они должны были уже пересечь ее и двигаться дальше на восток.

— На какое следующее шоссе они могут выйти? — спросил Леланд.

Лейтенант Хорнер нагнулся над картой, пытаясь разглядеть название дороги.

— Виста-Вэлли — она в шести милях к востоку от шоссе на Скалу Громов, — наконец разобрал он мелкие буквы.

Раздался стук в дверь, и Майлс Беннелл сказал:

— Войдите!

Начальник «Скалы Громов» генерал Роберт Альварадо рывком открыл дверь и вошел в темную комнату, впустив снаружи поток серебристого света, сразу же как бы покрывший инеем часть пола.

— Затворничаете во мраке? — хмыкнул он. — Представляю, что подумал бы полковник Фалькирк!

— Боб, он сумасшедший, — сказал Майлс Беннелл.

— Недавно, — продолжал Альварадо, — я доказывал, что он неплохой офицер, только излишне педантичен и горяч. Но сегодня я согласен с тобой: он совсем сорвался с цепи. Он только что разговаривал со мной по телефону так, словно он здесь начальник. Он хочет, чтобы все сотрудники, и не только военнослужащие, но и гражданские лица, оставались на своих рабочих местах до особого распоряжения. Сейчас мой приказ об этом объявят по внутренней радиосети.

— Зачем это ему? — спросил Майлс.

Альварадо сел на стул возле открытой двери, наполовину посеребренный падающим на него светом, и пояснил:

— Фалькирк собирается доставить сюда свидетелей, но не хочет, чтобы их видели посторонние, те, кто о них еще не знает. Во всяком случае, мне он это объяснил именно так.

— Если пришло время подвергнуть их еще одной обработке, — удивленно заметил Майлс, — не целесообразнее ли сделать это в мотеле? И, насколько мне известно, он не вызывал специалистов по промыванию мозгов.

— Верно, — кивнул Боб Альварадо, — он сказал, что дальше играть в кошки-мышки невозможно, и хочет, чтобы ты обследовал кое-кого из свидетелей, в особенности Кронина и Корвейсиса. Он подозревает, что они уже вовсе и не люди. Но при этом он добавил, что обдумывает вашу с ним беседу и не исключает, что ты прав, а он излишне мнителен. Он сказал: если окажется, что он не прав и они все же люди, только обладающие исключительными способностями, и если действительно в их организмах не обнаружат никаких признаков постороннего присутствия, тогда он согласится с тобой и сохранит им жизнь. Более того, он, возможно, даже будет рекомендовать рассекретить всю эту историю и предать ее огласке.

Майлс какое-то время молчал, потом не совсем уверенно проговорил, вытягивая ноги:

— Судя по этим словам, он еще не окончательно лишился рассудка. Но мне почему-то в это не верится. Ты-то ему веришь?

Прежде чем ответить на этот вопрос, Альварадо встал и захлопнул дверь. Комната снова погрузилась во тьму. Чувствуя, что Майлс захочет включить лампу, он упредил его:

— Лучше пусть останется так, как есть. В темноте легче откровенничать. — Он сел на стул и продолжал: — Скажи мне, Майлс, это ты послал фотографии Корвейсису и Блокам?

Майлс не ответил.

— Ведь мы же с тобой друзья, старина, — не дождавшись ответа, воскликнул генерал. — Во всяком случае, мне так всегда казалось. Мне еще никогда не попадался такой парень, с которым я смог бы сыграть и в шахматы, и в покер. Так что я признаюсь тебе: это я вызвал сюда Джека Твиста.

— Как? Зачем? — изумленно спросил Майлс.

— Видишь ли, мне тоже стало известно, что у некоторых свидетелей возникли психологические проблемы из-за трещин в блокаде памяти. Поэтому я решил привлечь их внимание к мотелю до того, как им снова обработают мозги. Я надеялся, что мне в конце концов удастся рассекретить операцию.

— Но зачем тебе все это нужно? — повторил Майлс.

— Затем, чтобы исправить допущенную ошибку! Я пришел к выводу, что вообще не следовало скрывать эту историю.

— Но почему бы не пойти законным путем? Зачем действовать исподтишка?

— Если бы я стал действовать открыто, мне пришлось бы распрощаться с карьерой, а может быть, и с пенсией. Кроме того, я боялся, что Фалькирк меня убьет.

Майлс подумал, что и он опасался того же.

— Я начал с Твиста, подумав, что его военный опыт и бунтарский характер — как раз те качества, которые необходимы, чтобы сплотить остальных свидетелей. Ознакомившись с информацией, полученной позапрошлым летом во время промывания ему мозгов, и узнав о его депозитных ящиках в банках, я выписал из его досье названия банков, ключевые слова-пароли, сделал копии с копий ключей от всех его сейфов (ими запасся Фалькирк на случай, если потребуются доказательства преступной деятельности Твиста, чтобы шантажировать его или упрятать в тюрьму). Потом взял в конце декабря отпуск на десять дней, слетал в Нью-Йорк, прихватив с собой пачку открыток с фотографией мотеля «Спокойствие», и оставил в каждом банке, где он хранил деньги, по открытке. Он навещал банки не слишком часто, всего несколько раз в году, и его там не могли запомнить среди сотен клиентов, так что у меня все прошло гладко.