Незнакомцы - Кунц Дин Рей - Страница 131

— Хорошо, полковник, все о'кей. Я, кажется, понял, почему вы столь подозрительны. Согласен, это входит в ваши обязанности, хотя все равно это какое-то безумие. Подумайте сами: ведь это совершенно невероятно, чтобы в меня или в моих коллег вселилось нечто потустороннее. Это исключено. Но вы готовы убить меня, если я покажусь вам не внушающим доверия, и вы с таким же успехом, видимо, способны разделаться и со всеми моими помощниками, если вам покажется, что их тоже подменили. Верно?

— Именно так я и поступлю. Можете быть уверены.

— Но если допустить, что меня и моих сотрудников подменили, что я совершенно исключаю, потому что этого просто не может быть, тогда почему бы и не предположить, что подменили вообще всех работающих здесь? И не только тех, кто работает непосредственно с объектом, но и всех остальных, как военных, так и гражданских специалистов, включая самого генерала Альварадо?

— Я вполне допускаю и такое.

— И вы всех их готовы будете уничтожить?

— Да, всех до одного.

— Бог мой!

— Если вы задумали меня выдать, — предупредил Леланд, — то имейте в виду, что вам не удастся выйти из хранилища. Я все предусмотрел еще полтора года назад: еще тогда я ввел в компьютер новую специальную программу, код которой известен только мне одному.

— Вы хотите сказать, что вы намерены заточить всех нас здесь?! — с негодованием воскликнул доктор Беннелл. — Да ведь вы и не рассказали бы мне этого, если бы уже не задействовали новую программу, — тихо добавил он.

— Вы угадали, — улыбнулся Леланд. — Сегодня, входя сюда, я приложил к идентифицирующей пластине не только свою правую, но и левую ладонь. Это был условный сигнал для компьютера перейти на новую программу. Отныне никто не сможет выйти из хранилища, кроме меня и лейтенанта Хорнера, пока я не решу, что безопасности объекта ничто не угрожает.

С этими словами Леланд Фалькирк покинул офис доктора Беннелла, весьма довольный собой: он наконец-то утер нос этому невыносимому зазнайке, пусть для этого и понадобилось полтора года.

Он мог бы пойти еще дальше и вообще поставить ученого на колени, если бы открыл ему еще один свой секрет. Но полковник не сделал этого, чтобы не осложнять себе осуществление заветного плана. А план его заключался вот в чем: Фалькирк твердо решил уничтожить всех и вся в этом хранилище в случае, если ему станет ясно, что его персонал заражен и человеческим остался только один облик этих людей. При таком повороте дела он намеревался взорвать весь рассадник заразы, не оставив от него камня на камне. Правда, было одно «но»: при таком варианте решения проблемы он тоже должен был бы погибнуть. Тем не менее полковник Леланд Фалькирк был готов к этой жертве во спасение человечества.

Поспав пять с половиной часов, Жоржа приняла душ, оделась и прошла в квартиру Блоков, где нашла Марси сидящей за кухонным столом рядом с Джеком Твистом.

Жоржа замерла на пороге кухни и некоторое время наблюдала за ними, оставаясь незамеченной.

Рано утром, около пяти часов, Жоржа, Джек и Брендан встретились на рынке в городе со второй группой выехавших из мотеля, после чего отправились отдыхать, и Джек лег на полу в жилой комнате у Блоков, чтобы девочка не испугалась, проснувшись одна в чужой квартире: Фэй и Эрни предстояло отправиться каждому по своим делам. Жоржа предлагала перенести девочку в свою комнату, но Джек заверил ее, что совсем не прочь побыть некоторое время няней. «Послушайте, — сказал он, — Мар-си спит в одной постели с Фэй и Эрни. Если мы станем сейчас переносить ее, мы их всех разбудим, а им необходимо выспаться». Жоржа попыталась возразить — в том духе, что Марси заснула раньше остальных и поэтому откроет глаза, когда Джек еще будет спать, и разбудит его. Но Джек стоял на своем: пусть уж лучше она разбудит его, чем он ее, потому что он вообще мало спит. На это Жоржа ответила: «Это очень мило с вашей стороны, Джек!», а он кокетливо воскликнул: «Да я просто святой!», а она вполне серьезно сказала, что он самый лучший из всех встречавшихся ей парней.

Она укрепилась в этом мнении во время их ночной автомобильной прогулки по улочкам Элко, обнаружив, что Джек не только сообразителен, вежлив и эрудирован, но к тому же и умеет слушать других. Брендан уже в половине второго заявил, что силы его покинули, и тотчас же уснул, свернувшись калачиком на заднем сиденье. Вот когда Жоржа наконец-то и осознала, что ее внутренний протест против того, чтобы священник поехал вместе с ними, был вызван ее подспудным желанием остаться с Джеком Твистом наедине. Как только Брендан перестал ей мешать, она, поддавшись чарам Джека, излила ему свою душу, рассказав о себе больше, чем рассказывала кому-либо с тех пор, как разлучилась в шестнадцать лет со своим самым близким другом-ровесником. Она знала Джека менее полусуток, а обсудила с ним и узнала от него столько, сколько ей не удалось за семь лет совместной жизни с Аланом.

И сейчас, затаившись перед дверью на кухню в квартире Блоков, Жоржа увидела еще одну хорошую сторону его натуры: умение непринужденно болтать с ребенком, не проявляя при этом ни толики снисходительности или скуки, что дано лишь немногим взрослым. Он шутил, расспрашивал Марси о ее любимых песенках, кушаньях, фильмах и даже помогал ей раскрасить одну из очередных лун в ее альбомчике. Но Марси впала в глубокий транс, она не отвечала Джеку, лишь изредка бросая на него отсутствующий или недоумевающий взгляд, что, однако, не обескураживало его, и Жоржа догадалась почему: ведь он восемь лет разговаривал со своей несчастной любимой женой, которая не могла ему ответить, так что у него выработался устойчивый навык общения подобного рода, требующий завидного терпения. Несколько минут Жоржа еще стояла за дверным косяком, наблюдая за Джеком и страдая от мучительного зрелища приступа аутизма у своей дочери, и наконец не выдержала и вошла в кухню.

— Доброе утро! — приветствовал ее Джек, поднимая голову от альбома с алыми лунами. — Выспались? Давно уже здесь стоите?

— Не очень, — смущенно ответила она.

— Марси, пожелай доброго утра маме, — сказал Джек.

Но Марси даже не взглянула на Жоржу, продолжая раскрашивать Луну.

Жоржа подметила во взгляде Джека заботу и симпатию к ним обеим.

— Собственно говоря, уже почти полдень, — ответила она и, подойдя к дочери, подняла ей голову, взяв за подбородок. Марси секунду смотрела ей прямо в глаза и тотчас же отвернулась. Ее пустой и страшный взгляд напугал Жоржу, она отпустила подбородок девочки, и та снова уткнулась в альбом, с еще большим рвением нажимая на свой красный фломастер.

Джек встал, отодвинув свой стул от стола, и подошел к холодильнику.

— Проголодались? — спросил он Жоржу. — Лично я просто умираю от голода. Марси уже поела, а я решил дождаться вас, чтобы вместе позавтракать. — Он потянул на себя дверцу. — Как насчет яичницы с ветчиной и гренок? Или омлета с сыром, луком и зеленым перцем?

— Вы, оказывается, еще и неплохой повар!

— Но мне никогда не занять первого места на кулинарном конкурсе, — рассмеялся Джек. — Хотя есть мою стряпню и можно, более того — можно даже угадать, что же за блюдо я ставлю перед вами на стол. — Он порылся в морозилке. — Я вижу тут замороженные вафли, подогреем-ка их к омлету.

— Мне все равно, — пожала плечами Жоржа, с грустью следя за склонившейся над альбомом дочерью. Аппетит у нее уже почти пропал.

Джек тем временем набрал из холодильника в охапку пакет молока, упаковку сыра, несколько яиц, луковицу, стручок зеленого перца и собрался все это резать и смешивать на доске рядом с раковиной.

Когда он начал разбивать над миской яйца, Жоржа, покосившись на Марси, подошла к нему и тихо спросила:

— Она в самом деле позавтракала?

— Конечно, — шепотом ответил он. — Съела кашу, гренки с мармеладом и арахисовым маслом. Мне, правда, пришлось ей помочь, вот и все.

Жоржа старалась не думать о том, что Доминик рассказал ей о Зебедии Ломаке, а тем более — об Алане, тоже увлекавшемся в последнее время Луной, но никак не могла отделаться от мысли, что ребенку справиться с этим наваждением, вызванным событиями 6 июля и последовавшим за ними промыванием мозгов, практически невозможно. Она невольно расплакалась.