Незнакомцы - Кунц Дин Рей - Страница 129

— Когда ты замужем за военным, — вставила Фэй, кладя нож на место, — ты либо приспосабливаешься, либо сходишь с ума.

— А во-вторых, — продолжала Джинджер, — у вас обеих при всей вашей внешней мягкости и женственности железный характер.

— Милочка, — снова улыбнулась Фэй, — ты тоже не сахар.

Они вновь тронулись с места и вскоре выехали с тенистой аллеи на окружное шоссе, придавленное свинцовым пасмурным небом.

Буровато-зеленая машина, явно не принадлежащая частному лицу, стояла на прежнем месте. В ней сидели двое мужчин. Они бросили безразличный взгляд на Джинджер, и она невольно кивнула им, но ответного жеста не последовало.

Фэй повела «Додж» вниз по склону, к подножию обрамляющих долину холмов. Машина с двумя незнакомцами двинулась следом.

Плюхался ли Майлс Беннелл со скучающим видом в громоздкое кресло за серым металлическим столом, расхаживал ли по комнате, отвечая — то с иронией, то с подчеркнутым безразличием в голосе — на вопросы, он ни на секунду не давал волю своим эмоциям, не суетился, не заискивал, не впадал в ярость и не выказывал страха, демонстрируя редкое мужество и самообладание.

Полковник Леланд Фалькирк все больше ненавидел его.

Усевшись за исцарапанным столом в углу офиса, Леланд неторопливо просматривал личные дела персонала подземного хранилища, с особой тщательностью — гражданских научных работников, проводящих опыты и исследования в пещере за массивной деревянной дверью, где хранился секрет 6 июля. Он надеялся сузить круг вероятных предателей, установив, кто из мужчин и женщин мог быть в Нью-Йорке в то же время, когда были посланы две записки и моментальные фотографии Доминику Корвейсису в Лагуна-Бич. Он приказал военной контрразведке выполнить эту работу еще в воскресенье, однако проведенное тайное расследование, как ему было доложено, не принесло никаких результатов: источник утечки информации установить не удалось. Но полковник не доверял больше контрразведке, как не доверял он ни Беннеллу, ни другим ученым. Он решил взяться за дело сам.

И вот теперь у Леланда возникли трудности. Во-первых, за минувшие полтора года в секреты было посвящено слишком много гражданских сотрудников: 37 человек, мужчин и женщин, специалистов в различных областях науки, имели допуск к программе исследований, разработанной Беннеллом. Значит, вместе с ним получалось 38 гражданских лиц. Да это просто чудо, что эти 38 яйцеголовых гениев смогли вообще сохранить до сих пор что-либо в тайне, не говоря уже об этом, самом главном секрете! Ведь они понятия не имеют ни о какой военной дисциплине.

Более того, только Беннелл и еще семеро сотрудников были полностью заняты в этой программе и практически не вылезали из хранилища. У остальных тридцати были семьи, другая научная и преподавательская работа, и они не могли все это забросить на длительный срок, приезжали сюда всего на несколько дней или недель, редко — на несколько месяцев. Вот почему и было чрезвычайно трудно определить, когда тот или иной сотрудник — или сотрудница — находился в Нью-Йорке.

Задача осложнялась еще и тем, что в декабре в Нью-Йорк выезжали трое членов постоянной группы, включая самого доктора Беннелла. Короче говоря, в список подозреваемых попадали в общей сложности по меньшей мере 33 научных сотрудника. А ведь был еще и обслуживающий персонал, охрана, да всех и не перечесть!

Леланд также подозревал в измене и всю службу безопасности хранилища, хотя осведомлены о происходящем в запретной пещере были вроде бы только майор Фугата и лейтенант Хелмс — начальник этого подразделения и его заместитель. В воскресенье, вскоре после того как Фугата приступил к допросу находящихся в данный момент в «Скале Громов» научных сотрудников, вдруг обнаружилось, что полиграф — детектор лжи — неисправен и доверять его показаниям нельзя. А вчера, когда из Шенкфилда доставили новый аппарат, в нем тоже нашли неисправности. Фугата утверждал, что второй прибор поступил уже испорченным, но все это была явная чушь.

Кто-то из допущенных к исследовательской программе видел секретные докладные записки о том, что блокада памяти у некоторых свидетелей дала трещину, и, решив воспользоваться этим обстоятельством, послал свидетелям письма и похищенные из досье фотоснимки. Когда же тучи начали сгущаться над головой этого мерзавца, он повредил детекторы лжи.

Леланд оторвался от своего занятия и взглянул на стоящего у окошка Майлса Беннелла.

— Доктор, поделитесь со мной своими соображениями об особенностях мышления ученых. Ведь вы так проницательны!

— С удовольствием, полковник, — живо обернулся к нему Беннелл.

— Все работающие с вами знают, какие ужасные последствия рассекречивания наших исследований предрекались в докладе специальной группы стратегических исследований еще семь лет тому назад. Так почему же среди них все-таки нашелся человек, столь безответственно нарушивший режим секретности?

— Дело в том, полковник, что не все согласны с выводами специальной группы, — с искренней готовностью помочь, которая слышалась в голосе, пояснил Беннелл, однако от Леланда не укрылся и легкий оттенок превосходства. — Некоторые же вообще полагают, что предание результатов исследования огласке не вызовет никакой катастрофы, что доклад в принципе неверен.

— Я так не считаю, — сухо заметил полковник Фалькирк. — А вы, лейтенант Хорнер? — обратился он к сидящему у двери помощнику.

— Я полностью с вами согласен, полковник, — откликнулся Хорнер. — Если уж и предавать эти сведения огласке, то не сразу, нужно сперва подготовить общественное мнение, а на это потребуются годы, может быть, десятилетие. И даже в этом случае...

Леланд одобрительно кивнул ему.

— Я слишком хорошо знаю своих соотечественников, доктор, и, поверьте мне, большинству из них вряд ли удастся приспособиться к новым условиям жизни, которые неминуемо последуют после огласки открытий. Наступит хаос, рухнут все политические и социальные устои общества. Все будет именно так, как предсказывается в специальном докладе.

— Вы имеете право на собственную точку зрения, — пожал плечами Беннелл, но в тоне его голоса полковнику слышалось: «Даже если это точка зрения невежды, глупца и самодура».

— А вы сами, доктор Беннелл? — наваливаясь грудью на стол, спросил Фалькирк. — Вы разделяете выводы специальной группы?

— Полковник, я не тот, кого вы ищете, — уклончиво ответил доктор Беннелл. — Я не посылал записок и фотографий Корвейсису и Блокам.

— О'кей, доктор, в таком случае могу ли я рассчитывать на вашу помощь в допросе всех участников проекта с применением наркотических препаратов? Мне думается, пентотал натрия, не говоря уже о других веществах, известных вам, поможет нам больше, чем детектор лжи.

— Мне кажется, многие станут категорически возражать, — нахмурился доктор Беннелл. — Это люди высочайшего интеллекта, полковник, их жизнь полностью подчинена их интеллектуальной деятельности, и они не станут рисковать своими умственными способностями: кто знает, как эти препараты могут на них сказаться? Ведь не исключены и побочные эффекты.

— Эти препараты не вызывают никаких нежелательных последствий, они вполне надежны.

— Возможно, что в большинстве случаев это и так, полковник. Но некоторые сотрудники могут отказаться от них по моральным соображениям. Все-таки это наркотики, не забывайте, полковник, и кое-кто считает, что их применение не может быть оправдано никакими, даже самыми благородными, намерениями.

— Доктор, я буду настаивать на допросе с использованием специальных препаратов всех лиц, осведомленных о секретных сведениях или причастных к исследованиям. Я буду добиваться поддержки генерала Альварадо. — Альварадо являлся начальником хранилища «Скала Громов», и полковник Леланд любил его не больше, чем доктора Беннелла, потому что терпеть не мог штабных бюрократов, высиживающих карьеру крепкой задницей. — Если генерал одобрит применение наркотических веществ для расследования, — продолжал полковник, — и после этого кто-то из ваших людей осмелится возражать, я не стану с такими миндальничать. Это касается и вас. Надеюсь, вы поняли меня, доктор Беннелл?