Единственный выживший - Кунц Дин Рей - Страница 99

Между тем девочка, которой едва хватало роста, чтобы глядеть в окно, смотрела во все глаза на проносящийся за стеклом пейзаж и наконец сказала:

– Ух ты, какая земля, оказывается, большая!

– Ты еще не видела всего, золотко! – смеясь, ответила Роза.

В голове ее зрел план дальнейших действий. Роза Такер решила, что должна как можно скорее обратиться к прессе и продемонстрировать журналистом целительные способности ЦЦИ-21/21, а там очередь дойдет и до ее главного дара. Завеса секретности была на руку только силам невежества и тьмы. Роза была уверена, что девочка не будет в безопасности до тех пор, пока мир не узнает о ней и не примет ее вместе с ее талантом; только тогда она может больше не опасаться, что беззащитный ребенок снова попадет в руки мракобесам, которые постараются избавиться от нее любыми средствами.

Впрочем, недооценивать ее бывших руководителей тоже не стоило. Они вполне могли предвидеть и такой вариант. Денежные мешки, финансировавшие "Проект-99", пользовались огромным влиянием и в средствах массовой информации, и хотя это влияние не лежало на поверхности и не бросалось в глаза, от этого оно не становилось менее опасным; потянув за невидимые ниточки, они могли мобилизовать огромную армию журналистов и легко разыскать ее. После этого нанести упреждающий удар будет делом техники.

Единственным репортером, в котором Роза могла не сомневаться, была ее старинная подруга Лиза Пеккатоне, с которой они вместе учились в колледже. Лиза работала в лос-анджелесской "Пост", но до Лос-Анджелеса еще надо было добраться.

Чем скорее они вылетят в южную Калифорнию – тем лучше, решила Роза. Она знала, что "Проект-99" был совместным начинанием частного капитала, нескольких военно-промышленных корпораций и некоторых влиятельных правительственных группировок. Сопротивляться их объединенной мощи и влиянию было бессмысленно; с тем же успехом можно было пытаться остановить лавину при помощи птичьего пера. В том, что враг использует все свои возможности, чтобы как можно скорее обнаружить ее и девочку, Роза не сомневалась; в этих условиях единственным, что она могла предпринять, это попытаться опередить тех, кто очень скоро ринется в погоню.

Лететь в Лос-Анджелес из Далласа или вашингтонского Национального аэропорта было слишком рискованно. Оставались Балтимор, Филадельфия, Нью-Йорк и Бостон. Поразмыслив, Роза выбрала Нью-Йорк.

На пути к своей цели она исходила из предположения, что чем больше федеральных и местных шоссейных дорог она пересечет, тем труднее придется ее преследователям, поэтому из Виргинии она направилась сначала в Хегерстаун в Мериленде, а оттуда – в Харрисбург в Пенсильвании. До этого последнего пункта ей удалось добраться без приключений, однако чем больше миль она проезжала, тем сильнее становилось ее беспокойство. Стоило ее врагам обратиться в полицию и сообщить приметы машины, в которой она ехала, и по сигналу общей тревоги ее могли остановить на любом дорожном посту. Поэтому в Харрисбурге Роза бросила машину, и до Нью-Йорка они с девочкой добирались автобусом.

Когда "Боинг" авиакомпании "Нэшн-Уайд Эйр" оторвался от взлетной полосы, Роза Такер впервые почувствовала себя в безопасности. Она уже созвонилась с Лизой и могла твердо рассчитывать, что в аэропорту Лос-Анджелеса будет ждать ее подруга с группой надежных друзей-репортеров. Пресс-конференция, которую она собиралась провести прямо на месте, должна была, по замыслу Розы, положить начало громкой разоблачительной кампании в средствах массовой информации.

Покупая в аэропорту билет. Роза назвала ЦЦИ-21/21 именем Мери Такер. То, что девочка была белой, вряд ли должно было смутить служащих авиакомпании: она вполне могла быть приемной дочерью Розы, если бы та, к примеру, вышла замуж за белого. Во время общения с журналистами она, однако, твердо решила использовать принятый в институте индекс ЦЦИ-21/21, главным образом из-за его сходства с номерами заключенных в концентрационном лагере, что, по ее мнению, должно было вернее разоблачить бесчеловечную сущность "Проекта-99" в глазах общественности и вызвать в людях прилив сочувствия к маленькому белокурому существу. Что касалось дальнейшего, то выбор нормального, человеческого имени Роза Такер собиралась оставить за девочкой, хотя ей и казалось, что оно должно быть достаточно необычным и звучным, учитывая уникальную биографию девочки и обстоятельства ее рождения.

В самолете – в экономическом классе – они оказались через проход от женщины с двумя дочерьми, которые возвращались домой в Лос-Анджелес. Женщину звали Мишель Карпентер, а девочек – Крисси и Нина.

На вид Нине было примерно столько же лет, сколько и "Мери Такер". Она увлеченно играла в карманную электронную игру для дошкольников "Принцы и свиньи", а ЦЦИ-21/21 как завороженная наблюдала через проход за возникающими на экране картинками и прислушивалась к похрюкиванию электронных свинок. Заметив ее интерес, Нина пригласила незнакомую девочку пересесть с ней на свободное место, чтобы можно было поиграть в эту игру вместе. Роза сначала колебалась, однако ей вовремя пришло на ум, что ЦЦИ-21/21 не по годам хорошо развита и понимает, что их безопасность зависит от умения держать язык за зубами, поэтому разрешение было дано. В конце концов, в жизни ЦЦИ-21/21 это была первая настоящая игра, за которой никто не наблюдают и которая развивалась не по заранее написанному и одобренному сценарию.

Нина оказалась совершенно очаровательным ребенком. Она была внимательной и удивительно доброй, и поэтому очень скоро ЦЦИ-21/21 – новая надежда мира, обладающая умом гения, обширными знаниями и уникальной способностью целителя, – была полностью очарована и покорена четырехлетней Ниной Карпентер. Ей настолько хотелось стать такой же, как Нина, быть Ниной, что она начала бессознательно копировать жесты, манеры и речь своей новой знакомой.

Ночной рейс Нью-Йорк – Лос-Анджелес вылетает довольно поздно, так что через два часа Нину стало клонить ко сну. Дружески обняв ЦЦИ-21/21 и оставив ей с разрешения матери "Принцев и свиней" ("Бери насовсем!"), Нина вернулась на свое кресло у окна и уснула крепким детским сном.

ЦЦИ-21/21 тоже пересела на свое место рядом с Розой Такер, но была настолько возбуждена, что о сне не могло быть и речи. Подаренную ей электронную игрушку она прижимала к груди так крепко и так бережно, словно это было бесценное сокровище, и Роза заподозрила, что девочка не будет играть с нею, боясь поломать. Должно быть, ей хотелось, чтобы игрушка всегда оставалась такой, какой она была в добрых руках Нины Карпентер.

На западе промелькнуло зарево городка Ранинг-Лейк, но до Бигбера оставалось еще немало миль. Машина мчалась по шоссе то вдоль гребней холмов, то мимо глубоких каньонов, и раскачивающиеся под ударами ветра пихты и лиственницы обрушивали на дорогу настоящий град шишек, глухо стучавших по крыше и по капоту. Судорожно сжимая руль, Джо изо всех сил старался сосредоточиться на управлении, на дороге, на чем угодно, лишь бы не думать, во что бы то ни стало не думать о том, что означала – что могла означать – эта деталь с "Принцами и свиньями". Слушая рассказ Розы, он с трудом нашел в себе силы, чтобы подавить нарастающий гнев. Рассудок подсказывал Джо, что он не должен ни в чем винить ни эту женщину, ни ребенка с номером вместо имени, но все равно он был вне себя от бешенства и бессильной злобы – должно быть, потому, что только в гневе он знал, что ему делать и как себя вести. Другое дело – горе. В горе он терялся, становился бессильным, беспомощным, не способным ни на борьбу, ни на что другое.

– Расскажи, какую роль играет во всем этом Гортон Неллор, – перебил он Розу, стараясь увести разговор от девочек, мирно играющих в электронную игру за считанные минуты до страшной катастрофы. – Я знаю, что он владеет солидным куском акций "Текнолоджик", финансировавшей ваш "Проект-99", но мне не верится, что он не имеет отношения к тому, что творилось у вас в Манассасе.