Единственный выживший - Кунц Дин Рей - Страница 80

– Открой свой разум! – продолжала мягко настаивать Роза.

Но Джо по-прежнему видел только гранит, бронзу и траву вокруг.

– Нужно не просто смотреть. Постарайся увидеть, – попыталась помочь ему Роза.

Между тем сладкое молоко ожидания уже основательно скисло, и на лице Джо появилась недовольная гримаса.

– Не кажется ли тебе это фото необычным, странным? – попробовала зайти с другой стороны Роза Такер. – Нет, не взгляду, не глазам, а коже, кончикам пальцев? Может быть, ты испытываешь какое-то необычное ощущение?

Джо был готов взорваться. Он как раз собирался сказать ей, что ничего странного он не видит и не чувствует и что у него в руках совершенно обычный моментальный снимок, сделанный обычным "Полароидом", – гладкий, холодный и мертвый, когда он вдруг ощутил это.

Сначала Джо начал осязать рельеф своей собственной кожи; подобного чувства он никогда прежде не переживал и даже не думал, что такое возможно. Теперь же он чувствовал каждую бороздку, каждую петельку, каждый прижатый к глянцевитой поверхности фотографии папилляр, и ему казалось, что каждый из этих элементов дактилоскопического рисунка обладает своей собственной чувствительностью, как будто к ним подходят десятки и сотни нервных окончаний, обладающих исключительной способностью осязать.

Между тем даже через пальцы снимок посылал ему больше информации, чем он способен был воспринять. Джо одновременно чувствовал и восхитительную гладкую поверхность фотографии, и крошечные зерна светочувствительного состава, которые невозможно было разглядеть невооруженным глазом, и следы химических реактивов, которые потрудились над снимком еще в кассете аппарата.

Неожиданно – опять же для осязания, а не для зрения – плоское изображение обрело глубину и объем, словно это была не двухмерная фотография, а маленькое окошко, из которого чудесным образом открылся вид на могилу, и до нее стало возможным дотянуться и потрогать; пальцы Джо ощутили тепло летнего солнца, шероховатую поверхность нагревшегося гранита, гладкость полированной бронзы и упругую колкость пыльной травы. Больше того: теперь он ощущал и цвет, как будто у него в голове накоротко замкнулись какие-то цепи и все чувства перепутались. Он сказал: "Голубое!" и тут же почувствовал подушечками пальцев ослепительную вспышку света, а до слуха донесся его же собственный голос: "Яркое!" Эти странные ощущения голубизны и яркости тут же превратились в настоящие зрительные эффекты, и мрачный банкетный зал почти исчез, растворившись в ослепительном голубом сиянии.

Ахнув, Джо выпустил фотографию, неожиданно словно ожившую в его руках.

Голубое свечение – точь-в-точь как картинка на экране выключенного телевизора – тут же мигнуло и погасло, сжавшись в добела раскаленную яркую звездочку, которая повисла перед глазами Джо. Эта звездочка уменьшалась и тускнела до тех пор, пока не превратилась в крошечную точку размером с булавочную головку. В следующее мгновение она беззвучно вспыхнула и исчезла.

Роза Такер сидела, наклонившись к нему через стол.

Джо заглянул ей в глаза и увидел, что их выражение изменилось. Как и прежде, в них светились сожаление и глубокая печаль; ум и сострадание тоже никуда не исчезли, но, кроме этого, Джо разглядел – или ему показалось, что он разглядел, – какую-то часть самой Розы Такер; она, влекомая своей непонятной, безрассудной одержимостью, стремилась к краю обрыва, за которым начинался таинственный мрак. И она хотела, чтобы он последовал за ней!

Как будто прочтя его мысли. Роза сказала:

– То, чего ты боишься, не имеет никакого отношения ко мне. Просто ты не хочешь открыть свой разум и принять то, чему старался не верить всю свою жизнь.

– Меня пугает твой голос… – ответил Джо. – Твой шепот и то, как ты повторяешь эти слова: "Открой разум, распахни сердце!" Ты как будто гипнотизируешь меня.

– Ты сам не веришь в то, что говоришь, – ответила Роза без тени волнения или досады.

– Этот снимок… На нем что-то есть? – спросил Джо и удивился тому, как дрожит его голос.

– В каком смысле? – не поняла Роза Такер.

– Он обработан каким-нибудь химическим веществом?

– Нет.

– Каким-нибудь галлюциногеном, который всасывается через кожу?

– Нет. Послушай, Джо…

– И этот наркотик попал в кровь и привел меня в особенное, внушаемое состояние, – закончил Джо, тщательно вытирая руки о куртку.

– Никакое химическое соединение, даже если бы оно было нанесено на фотографию, не могло бы проникнуть через кожу так быстро. Нет такого наркотика, который мог бы подействовать на твое сознание за доли секунды.

– Я не уверен, что это действительно так.

– Зато я уверена.

– Я не химик, не врач и даже не аптекарь.

– Тогда спроси у знающего человека, – без тени враждебности посоветовала ему Роза.

– Проклятье!!! – Джо внезапно охватил сильнейший гнев, который был таким же иррациональным как и во время его разговора с Барбарой Кристмэн. Впрочем, чем больше он кипятился, тем спокойнее держалась Роза.

– То, что ты испытал, называется синестезией, – пояснила она.

– Как-как?

– Синестезия, – пояснила Роза Такер, и Джо неожиданно увидел перед собой ученого. – Это явление восприятия, когда при раздражении одного определенного органа чувств наряду со специфическими для него ощущениями возникают ощущения, характерные для другого органа.

– Шаманство какое-то…

– Ничего подобного. Например, когда звучит какая-нибудь известная мелодия, ты можешь увидеть определенное сочетание цветов или почувствовать определенный запах. При обычных условиях синестезия встречается достаточно редко, но люди, которые видят эти фотографии, как правило, впадают именно в такое состояние. Кроме того, синестезия хорошо известна мистикам – тем, кто коротко знаком с основами мистического учения.

– Мистикам!.. – Джо едва не сплюнул на пол. – Я не мистик, доктор Такер. Я журналист, во всяком случае, был им. Для меня имеют значение только факты, а не выдумки.

– Синестезия не имеет никакого отношения к религиозному помешательству, если ты это имеешь в виду. Это физиологическое явление, реальность которого подтверждена научными наблюдениями. Кстати, синестезия часто встречается и среди атеистов, так что вопросы веры здесь ни при чем. Многие серьезные ученые, которых никак нельзя назвать фантазерами – настолько крепко они стоят на земле, – считают синестезию одним из атрибутов высшего по сравнению с нашим уровня сознания.

Ее глаза, напоминавшие прежде свежие, прохладные озера, неожиданно стали горячими, словно наполнившись лавой, и Джо, случайно наткнувшись на взгляд Розы. поспешно отвернулся, боясь, что жгучее пламя может охватить и его. Он не знал наверняка, действительно ли он увидел в ней что-нибудь злое или просто хотел увидеть, и от этого его смущение и растерянность возросли еще больше.

– Если бы снимок действительно был обработан контактно-диффузионным наркотиком, – сказала Роза так тихо, как мог бы разговаривать бес-искуситель, – тогда он продолжал бы действовать на тебя даже после того, как ты выпустил фотографию из рук.

Джо ничего не ответил. Его душа пребывала в смятении, а чувства – в беспорядке.

– Как только ты бросил фотографию, эффект сразу исчез. Дело здесь в том, что явление, с которым ты столкнулся, не имеет ничего общего с иллюзиями, вызванными химическими стимуляторами. Оно имеет иную природу и способно утешить человека по-настоящему.

– Где Нина? – требовательно спросил Джо.

Роза снова указала ему на снимок, который все еще лежал на столе, куда Джо уронил его.

– Смотри. Смотри внимательнее, и ты увидишь…

– Ее там нет

– Не бойся.

Гнев и злость на нее, на весь мир вспыхнули в Джо с новой силой. Это было то самое неистовое бешенство, которое так пугало его раньше, но всякий раз Джо удавалось как-то с ним справиться. Теперь же это оказалось выше его сил.

– Где моя Нина, черт побери?!!

– Открой свое сердце, – негромко повторила Роза Такер.