Единственный выживший - Кунц Дин Рей - Страница 64

– Уа-а-а-а-а! Мы записываем?..

– Мы записываем?

– Ух ты! О-па!

– О да-а…

– Ух ты-ы!!!

– Гляди! Ща ка-ак…

– Здорово!

Ничего нового Джо так и не увидел, однако некоторые особенности странного монолога Блейна, которые он подметил раньше, стали в этом сокращенном варианте более очевидными. Несомненно, командир экипажа говорил голосом взрослого человека, однако содержание его реплик казалось почти детским.

– Они делают мне больно. Они мучают меня. Скажи им, пусть перестанут. Скажи им!

Пожалуй, ни один взрослый, прося помощи или жалуясь на своих мучителей, не стал бы так строить фразы и пользоваться подобным набором слов.

Его самая длинная реплика, его угроза всех поубивать и радоваться этому тоже была детской, особенно в сочетании с последовавшим: "Вот потеха!"

– Уа-а-а-а-а! Вот и мы!..У-у-у-у!!! Ух ты-ы!!! О-па!

Блейн воспринимал грозящее ему гибелью падение самолета точь-в-точь как мальчишка, оказавшийся на мчащейся вниз тележке "американских горок". Барбара утверждала, что в голосе капитана не было страха, и Джо видел, что и в словах его страха было не больше.

– Гляди! Ща ка-ак…

Эти слова были произнесены за три с половиной секунды до удара о землю, так что Блейн наверняка видел, как, словно черный мак, раскрывается под ними ночной ландшафт. В последнем его восклицании тоже не было ужаса – одно лишь восхищение и восторг.

– Здорово!..

Джо разглядыбал это последнее слово до тех пор, пока его самого не отпустила дрожь страха и он смог размышлять о нем более или менее хладнокровно.

– Здорово!..

До самого конца Блейн реагировал на происходящее как мальчишка, попавший в парк развлечений. По всему было видно, что о пассажирах и об экипаже он заботится не больше, чем жестокий и беспечный подросток, сжигающий на спичке паука или муху.

– Здорово!..

Но даже самый беззаботный и беспечный подросток – настолько эгоистичный, насколько только может быть очень молодой и незрелый человек, – должен был в конце концов испугаться. Хотя бы за себя. Даже самый решительно настроенный самоубийца, прыгнув с балкона высотного здания, обязательно вскрикивает от ужаса или запоздалого сожаления, падая вниз, к мостовой. Но капитан Блейн, наблюдая надвигающееся на него небытие, не проявлял ни малейших признаков беспокойства; напротив, ему это явно нравилось, словно он достоверно и точно знал, что лично ему ничего не грозит.

– Здорово!..

Делрой Блейн – образцовый семьянин, верный муж и отец, верующий мормон. Сострадательный, добрый, справедливый, невозмутимый. Здоровый как бык. Счастливый как черт знает кто. Человек, добившийся в жизни всего, чего хотел.

Анализ на алкоголь и наркотики тоже ничего не дал.

Что же все-таки случилось?

– Здорово!..

Джо охватил внезапный приступ бессильного гнева. Он не был направлен против капитана Блейна, который, вне всякого сомнения, тоже оказался жертвой, хотя поначалу Джо в этом сомневался. Нет, это был беспричинный и яростный гнев, который Джо порой испытывал в детстве и юности, гнев, не направленный ни на кого конкретно, и поэтому опасный, как перегретый пар в котле, в котором засорились все клапаны.

Джо не глядя сунул блокнот в карман куртки.

Руки его сами собой сжались в кулаки, и разжать их было уже невозможно. Джо хотелось одного: бить и крушить – безразлично кого или что – до тех пор, пока противник не рухнет бездыханным. Бить, покуда из разбитых пальцев не потечет кровь. Или пока он сам не упадет замертво.

Эти приступы слепой ярости всегда напоминали Джо о его отце.

Фрэнк Карпентер не был ни скандалистом, ни домашним тираном. Напротив. Голос он повышал только тогда, когда с его губ срывалось радостное или удивленное восклицание. По натуре он был человеком добрым, отзывчивым и оптимистичным, что было довольно странно, если учесть, каким жестоким и незаслуженным испытаниям подвергла его судьба.

В силу именно этого обстоятельства Джо постоянно был в ярости из-за него.

Он совершенно не помнил того времени, когда его отец не был безногим калекой.

Левую ногу Фрэнк потерял, когда в его автомобиль на полном ходу врезался пьяный девятнадцатилетний подонок. Джо было тогда всего три года.

Фрэнк и Донна, мать Джо, поженились, не имея за душой ничего, кроме скромной зарплаты и поношенной рабочей одежды. Чтобы сэкономить хоть немного денег, они застраховали свой автомобиль только на случай, если ими будет причинен какой-нибудь ущерб другому лицу. У пьяного водителя грузовика не было никаких доходов, поэтому за увечье Фрэнка они не получили никакой компенсации.

Ногу отцу Джо ампутировали чуть выше колена. В те времена еще не существовало легких и удобных протезов, а искусственная нога, способная сгибаться в колене, стоила очень дорого. Фрэнку пришлось обходиться костылями, но он не унывал и вскоре научился так ловко управляться с ними, что частенько шутил насчет участия в марафонском пробеге.

Джо никогда не стыдился отцовского увечья. Для него он был не жалким одноногим человеком со смешной подпрыгивающей походкой, а неистощимым рассказчиком сказок и историй, которые Джо обожал слушать на ночь, неутомимым игроком в "дядюшку Уиггли" и другие замечательные игры и даже терпеливым и внимательным тренером по софтболу.

Первая серьезная драка, в которую Джо ввязался из-за отца, случилась когда, ему было шесть и он учился в первом классе начальной школы. Один из одноклассников Джо, по имени Лес Ольнер, назвал Фрэнка "глупым старым калекой", и Джо не вытерпел. Ольнер был не только известным задирой – он был тяжелее и сильнее Джо, однако ни вес, ни сила, помноженные на репутацию первого хулигана и драчуна, не помогли ему противостоять звериной ярости, которая охватила его щуплого противника. Джо задал Лесу хорошую трепку и уже собирался вырвать противнику глаз, чтобы он на собственной шкуре узнал, каково это – жить с одним здоровым органом вместо положенных двух, но подоспевшие учителя оттащили Джо прежде, чем он успел осуществить свое намерение.

Он не раскаивался тогда и даже теперь вспоминал о своем поступке без сожаления. Вместе с тем Джо никогда не гордился тем, что совершил. Ему было вполне достаточно сознания своей правоты.

Донна знала, как расстроится Фрэнк, если узнает, что сын попал из-за него в беду. Она сама придумала для Джо наказание и сама привела его в исполнение. Вместе с Джо им удалось скрыть от Фрэнка правду.

Так было положено начало тайной жизни Джо – жизни, наполненной тихой яростью и вспышками насилия, которые были не такими уж редкими. Джо рос в постоянной готовности к драке; несколько позднее он уже сам начал искать, кому следует начесать холку за непочтение к отцу, и такие люди, как правило, в конце концов находились. Правда, при всей своей бешеной ярости Джо вел себя достаточно предусмотрительно и всегда выбирал для выяснения отношений с врагом время и место так, чтобы отец ни о чем не узнал.

До аварии Фрэнк работал кровельщиком, но на одной ноге по лестницам не полазишь и по стропилам не попрыгаешь. Жить на государственное пособие по инвалидности ему было противно, однако некоторое время он скрепя сердце получал эти не Бог весть какие деньги, пока ему не пришло в голову использовать свои знания и талант резчика по дереву в качестве главного средства добывать себе хлеб насущный. Он изготовлял шкатулки, табакерки, подставки для настольных ламп и другие замечательные вещи, покрывал их затейливой резьбой или инкрустировал экзотическими породами дерева, а потом отправлял в магазины, которые торговали подобными безделушками. Работы Фрэнка распродавались достаточно хорошо, и вскоре он зарабатывал на несколько долларов больше, чем давало ему государственное пособие по инвалидности, от которого он немедленно отказался.

Донна работала швеей в химчистке, в перечне услуг которой был и мелкий ремонт одежды, и, когда она возвращалась домой, волосы ее были все в мелких кудряшках от постоянной влажности и пахли бензином, нашатырем и другими органическими растворителями. До сих пор, когда Джо входил в такую химчистку, ему достаточно было один раз вдохнуть воздух, чтобы вспомнить мать, представить себе запах ее волос и словно наяву увидеть ее светло-карие глаза, которые, как он считал в детстве, были сначала темными, но потом обесцветились и полиняли под действием пара и химикатов.