Трилогия Айс и Ангел (ЛП) - Бэк Сюзанна - Страница 145

– Милашка

– Педофилка

Её смех, раздавшийся за мной, казался мне музыкой, когда я закрывала дверь

Боже, как же я по ней скучала!

Спустя двадцать минут, мы стояли перед распахнутой дверью Серебряной Сосны. В гостинице царила суматоха, персонал сновал туда-сюда, готовясь к наступающему сезону, когда все номера будут заполнены. Оглядевшись вокруг, я совсем не удивилась, обнаружив здесь многих из тех, кто ещё вчера боролся с огнём, а сегодня они щеголяли в помещении, принадлежащем тому, кто этот пожар устроил.

И хотя казалось, что Милиссента вышла сухой из воды, на самом деле люди, работающие на нее, зорко за ней следили. Учитывая сколько горожан сновало рядом с ее домом и внутри него, она не могла высунуть нос из гостиницы без того, чтобы об этом не стало известно сразу всему городу.

Мужчины и женщины на лестницах, или разгребающие землю, или несущие вёдра и моющие полы – все они, встречая меня, слегка усмехались или тайно подмигивали мне, как только наши взгляды встречались, словно ручались мне, что они находятся в полной готовности к активным действиям.

Милиссент вошла в дверь в платье формы, не говоря уж о размере, похожей на огромный комок жвачки изо рта девочки-подростка. Помада матового розового цвета, который был популярен в эру диско, пыталась улучшить её внешний вид, но, к сожалению, безуспешно. Даже ленточки, запутанные в мехе Падлс не были так ужасны, как платье Милиссент. Её ноги украшали изящные сандалии, более подходящие для балета, которые, к тому же, готовы были порваться по швам от того, что вынуждены были носить на себе вес, во много раз превосходящие тот, на который они были рассчитаны. На ней были, конечно, драгоценные камни, прилепленные, казалось, на каждый дюйм её кожи.

Так как я стояла ближе к двери, она заметила сначала меня, и её лицо стало как раз того кислого лимонного цвета, с которым она у меня уже ассоциировалась. Я одарила её своей самой лучшей улыбкой, затем отступила в сторону, чтобы уступить Корине главную роль в этой пьесе.

Её губы слегка намекали на королевскую полуулыбку, когда она оглядела Милиссент с головы до пальцев ног, причём с таким видом, словно та была её соперницей в охоте за кавалером.

– Мисс Хардинг-Пост, я полагаю?

Милиссент среагировала незамедлительно, её осанка сразу же изменилась и стала более вертикальной, как и полагается тому, кто встречает человека, равного ему по положению, впервые и не желает терять свою власть.

– Да. А вы?

– Корина ЛаПоинт. ЛаПоинт из Северного Хэмптона. Возможно, вы слышали это имя?

Своим самым большим в мире ртом Милиссент заглотила приманку, на её лице появилась сияющая улыбка.

– Действительно, слышала, миссис ЛаПоинт. Я действительно слышала! Как же приятно встретить ещё одного островитянина. О, пожалуйста, входите!

– С превеликой радостью. Моя замечательная племянница так много рассказывала мне о вас, мисс Хардинг-Пост. Я так и ждала подходящего времени, когда бы наконец смогла посетить вас.

Милиссент застенчиво захихикала, на её широком лице появились маленькие ямки.

– О, прошу вас, миссис ЛаПоинт. Милиссент, если не возражаете. Такая формальность – для низших слоёв общества, вы не находите?

– О, вы правы, Милиссент. Возможно, вы тоже будете любезны и станете называть меня Кориной, а?

– Это было бы большой честью для меня, Корина. Ну, так не хотите ли войти?

– Я рада вашему приглашению, Миллисент. Благодарю.

В моём мозгу в тот момент возникло одно из непритязательных высказываний отца. Когда вонь от дерьма преградит тебе путь, Тайлер, лучшее, что ты сможешь сделать, – это отойти в сторону и закрыть свой нос.

Я так и сделала, отойдя в сторону, так, чтобы Корина могла пройти передо мной. Хотя на сей раз, вместо того чтобы закрывать свой нос, я пыталась сдержать смех, который угрожал вырваться на волю, когда я наблюдала за гениальной игрой своей подруги.

Идя за ними, я не могла удержаться, чтобы не полюбоваться на то, как искусно Корина играла наивное восхищение, рассматривая обстановку гостиницы.

– Какой у вас красивый дом, Милиссент! Вы просто обязаны назвать мне имя вашего дизайнера!

Глаза Милиссент подозрительно сузились.

– Зачем? Вы подумываете открыть здесь своё дело?

– Я? – Корина поднесла свою руку к груди и засмеялась. – О, нет, моя дорогая. Боюсь, мои дни сочтены. Я оставлю искусство бизнеса более молодым и красивым, нежели я.

Если бы я не видела этого собственными глазами, я никогда бы не поверила в то, что Миллисент Хардинг-Пост может стать ещё больше, чем она уже была, однако это произошло – её тело просто раздулось от того комплимента, который она только что получила, и она стала похожа на распушившегося довольного павлина.

Снова раздался этот странный хихикающий смешок Миллисент, она махнула рукой на Корину.

– Какая чепуха, дорогая. Вы так очаровательны, в самом лучшем смысле этого слова!

– Как это любезно с вашей стороны, Миллисент.

– Я просто сказала правду, Корина, – выведя нас в коридор, она указала нам на довольно неприглядную кушетку, которая стояла в странном углу рядом с огромным камином, занявшим практически всю стену. – Не хотите ли присесть? Я бы предложила вам экскурсию по дому, но, боюсь, эта мерзкая зима сделала нечто ужасное с комнатами наверху. По крайней мере, в течение месяца они будут просто непригодны ни для человека, ни для животного!

Корина сочувствующе кивнула.

– Я абсолютно всё понимаю, Миллисент. Ваше гостеприимство – слишком дорогой для нас подарок, – она села на кушетку, являясь просто образцом королевской вежливости. Стоя рядом с ней, я задавалась вопросом, что же лучше, сесть рядом с такой высокопоставленной особой или стать на колени рядом с ней, как лакей, несущий её скипетр и корону. Она посмотрела на меня, в её глазах был еле заметный намёк на то, что она развлекается.

– Пожалуйста, садись, Тайлер. Ты обижаешь нашу хозяйку.

Даже при том, что она говорила это шутя, я почувствовала, хоть и ложный, упрёк в невежливости и быстро села, опустив глаза к полу.

– Да, мадам.

– Хорошая девочка, – ответила она, гладя мою руку.

Я взглянула сначала на Корину, потом на Миллисент.

Оо, как же мне хотелось стереть эту самодовольную ухмылку с ее рожи!

Топором!

Сомневаюсь, что кто-нибудь заметил бы разницу.

Корина, должно быть, почувствовала моё напряжение, потому что она на мгновение сжала мою руку перед тем, как отпустить меня, и сложила свои руки на коленях.

– Не хотите ли чаю? – спросила Миллисент.

– Только если это не доставит вам больших неудобств, дорогая.

– О, никаких неудобств! Я как раз собиралась пить чай, когда вы только вошли. Сейчас молнией сбегаю за ним.

Я выдержала тишину в течение некоторого времени после того, как она ушла, прихватив всю вонь и её ах-самый-чистый воздух с собой. Затем я начала медленно поворачиваться, пока Корина не оказалась полностью в поле моего зрения.

– Можно ли мне поблевать прямо в этот горшок с пальмой, миледи?

Корина засмеялась, всё её тело тряслось от смеха.

– Терпение, дорогой Ангел. Чтобы вырастить хороший сад, нужно сначала посетить пастбище, на котором пасутся коровы.

– Да, но я же ношу сандалии.

– Расслабься и предоставь всё мне.

Я вздохнула:

– Я попытаюсь. Но это будет нелегко.

Она улыбнулась.

– Я в тебя абсолютно верю, Ангел.

Несмотря на цель её утверждения, я всё-таки лучше себя не почувствовала.

Миллисент вернулась достаточно скоро, везя серебряную тележку, на которой позвякивали чайные чашки, которые подпрыгивали, когда колёсики тележки переезжали от одного коврика к другому.

Остановив телегу недалеко от нас, она начала разливать чай и вручать нам чашки из тонкого фарфора, с тёмной, кружащейся в воде заваркой.